Старшая, значит, всегда виноватая, к этому Ульяна привыкла.
-Ульяна, почему посуда опять не помыта?
-Ульяна, ты домашку у Сони проверяла? А почему у неё тогда двойка?
-Ульяна, хватит жадничать – отдай сестрёнке фломастеры!
Когда родилась Соня, Ульяне было шесть лет, и мама без зазрения совести сделала из неё няньку, потому года не прошло, как она снова забеременела. Ульяна слышала, как мама плачет на кухне, разговаривая с подругой, жалуясь, что папа не хочет его оставить. Кого его, Ульяна тогда не понимала, потом поняла. Правда, родился не он, а опять она – девочка. Их любимая сестрёнка Иришка.
Если с Соней Ульяну заставляли водиться, то с Иришкой она сидела с удовольствием. В семье все были тёмно-русыми, а сестрёнка родилась светлой и кудрявой, с чудесным милым личиком. Но дело было не только в этом: от Иришки словно исходил свет, рядом с ней хотелось улыбаться, и любые проблемы становились неважными.
-Я тебя так лулбу! – говорила Иришка и чмокала Ульяну в щёки, радостно хохоча. И за это можно было отдать всё на свете.
Соня сразу стала ревновать к младшей сестре, но устраивала подлянки не ей, а Ульяне, так что отношения между ними совсем испортились. И чем старше они становились, тем было хуже: Ульяна была дисциплинированной и жёсткой, во всём любящей порядок, а Соня – легкомысленная вертихвостка, которая не довела ни одного дела до конца. Не смогло их сблизить ничего: ни смерть отца, ни мамин переезд в Австралию, куда она вышла замуж после года переписки с жизнерадостным фермером. Каждая была сама по себе, и только Иришка их объединяла.
-Девочки, ничего не знаю: жду всех на Восьмого марта у меня на фазенде!
Иришка обожала свои загородный дом и всегда называла его фазендой. Там сёстры и встречались по всем праздникам и дням рождениям. Мама звонила им по скайпу и снова ругала Ульяну.
-Не могла Соне телефон на день рождения подарить? Знаешь же, что у неё сломался.
-Ульяна, тебе это платье совсем не идёт, оно тебя старит. Соне его отдай, может, тогда и собеседование у неё удачно пройдёт.
«Не пройдёт, – хотелось сказать Ульяне. – Потому что твоя Соня – тупая!».
На фазенду они и приехали после похорон Иришки – разбитые, несчастные, напуганные. Они не просто потеряли сестру: теперь им нужно было решать, что делать с племянницей, пятилетней Варей.
Варю Иришка родила от безалаберного музыканта по имени Максим. Тот не нравился ни Ульяне, ни Соне, обе они знали, что до добра эти отношения не доведут. Так и вышло: Иришка забеременела, а Максим её бросил, так что ребёнка она воспитывала одна.
-Хорошо, что в графе отец стоит прочерк, – сказала Ульяна сестре, когда они сидели на Иришкиной кухне после похорон. – Так мне проще дадут Варю под опеку.
-Почему это тебе? – обиделась Соня. – Я тоже могу её взять.
-В свой клоповник?
-Я могу здесь пожить.
-Ну, конечно! Ясно тогда всё. Хочешь жить здесь – живи, но девочку я заберу себе.
-А я уверена, что Ира предпочла бы, чтобы я взяла Варю!
Ульяна закатила глаза: она и не сомневалась, что любой суд отдаст племянницу ей. У Ульяны есть своя квартира, стабильная работа в адвокатском бюро и жених, а у Сони – съёмная студия в спальном районе и самозанятость, которая не приносит дохода, потому что Соня вообразила себя блогером. Спорить Ульяна с ней не собиралась, и так хватало проблем и дел.
-Не ори, Варя услышит.
Мама на похороны не смогла прилететь – уже в аэропорту тест на корону оказался положительным, и её не пустили на борт. Варю на эти дни забрала к себе подружка Иры, у которой было пятеро детей.
-Одним больше, одним меньше, – успокоила она сестёр. – Я присмотрю, не переживайте!
Но сегодня Варю они забрали, и теперь не очень представляли, как устроить жизнь девочки. Пока она сидела в детской и смотрела мультики, сёстры пытались договориться, то делать дальше.
-Давай так. – предложила Ульяна. – Поживём обе здесь, разберёмся с наследством и опекой. Там решим, с кем останется.
-Ладно, – легко согласилась Соня. – Давай. Пока ты на работе, я буду за ней присматривать, а вечером ты, пока я занимаюсь блогом.
Ульяна еле сдержалась, чтобы не хмыкнуть язвительно: занимаюсь блогом!
-Давай составим график. И расписание для Вари.
-Блин, Уля, ты опять за своё? Ну какое расписание? Пусть ребёнок в себя придёт.
Конечно, Варе сказали, что мамы больше нет. Но она была слишком мала, чтобы осознать произошедшее, и всё время спрашивала, когда мама вернётся.
-А я уверена, что расписание поможет ей прийти в себя, – настаивала Ульяна. – И потом, если вовремя не уложить её спать, как она завтра встанет в садик?
-Дома посидит, – отмахнулась Соня.
-Ну вот! Ты вообще понимаешь, как важно дошкольное образование? Оно закладывает основы…
-Включила зануду, – перебила её Соня. – Пойду мультики с Варей посмотрю.
Ну вот, она мультики будет смотреть, а Ульяна ребёнку есть готовить! Детские рецепты она уже скачала и даже заказала продукты. Остаётся надеяться, что у Иры была пароварка.
Ульяна изучала шкафы в поисках пароварки, когда у неё зазвонил телефон. Юра, решила она и не ошиблась.
-Как вы там? – спросил он мягким, сочувствующим голосом.
-Нормально.
-Ты домой сегодня приедешь?
-Нет. Мы тут решили, что пока поживём на фазенде. Ну, чтобы девочка привыкла. Соня уже облюбовала фазенду и мечтает здесь поселиться. И под этим соусом Варю хочет забрать.
-А ты?
-Что я? Я иск готовлю, спорить с ней бесполезно. Нужно собрать информацию для суда, что опекун из неё никудышный. Так что потерпи, пока придётся без меня. Увидимся на работе.
С Юрой они вместе работали уже три года. И два года встречались. Полгода назад Юра переехал в квартиру к Ульяне, и когда она сказала, что заберёт Варю себе, был не против.
-Ладно, пока. До завтра!
Пароварки у Иры не нашлось. Ульяна расстроилась, а Соня сказала:
-Да просто потуши тефтели в сковородке, зачем готовить на пару?
-Потому что так полезнее, – возразила Ульяна. – Ладно, съезжу домой, привезу пока свою, потом новую купим. Всё равно нужно вещи свои сюда перевести, раз мы тут надолго. Заодно Юре сюрприз устрою.
-Ну давай, – лукаво улыбнулась Соня. – Можешь там задержаться!
-Соня! Мы сегодня похоронили сестру. Ты в своём уме?
По дороге домой Ульяна прикидывала, что ещё может понадобиться. Но когда она открыла дверь, составленный ею список тут же выветрился из головы: в коридоре стояла пара женских красных туфелек…