(основано на реальной истории)
Милана стояла у плиты, помешивая борщ, когда услышала знакомый звук набираемого номера. Тимофей даже не поднял голову от телефона.
— Мам, привет. Что у тебя сегодня на ужин? — его голос звучал заинтересованно, как никогда, когда он говорил с женой. — Ага... котлетки... с пюрешкой... Понятно.
Милана сжала половник так, что костяшки побелели.
— Тим, я уже час стою здесь! Солянку твою любимую варю!
— Мам, я сейчас приеду. Да, да, голодный. — Тимофей убрал телефон и наконец посмотрел на жену. — Извини, Мил, но мама уже приготовила. Не пропадать же добру.
— Серьезно? Опять?
— Ну что ты завелась? Завтра поем твой суп.
— Завтра ты опять позвонишь маме и опять уедешь!
Тимофей пожал плечами, поцеловал Милану в щеку — дежурно, без тепла — и направился к двери.
—Может ненадолго задержусь у мамы, уважу телик посмотреть.
Дверь хлопнула. Милана осталась одна с кастрюлей солянки, которую никто не будет есть.
Она выключила плиту и опустилась на стул. Три года. Три чертовых года она пыталась накормить собственного мужа, а он каждый день убегал к Валентине Петровне, словно был не женатым мужчиной, а голодным студентом.
В первые месяцы брака Милана думала, что это временно. Мол, привык парень к маминой кухне, а она пока учится готовить как надо. Покупала кулинарные книги, смотрела видео в интернете, звонила собственной матери за советами.
— Мам, как ты котлеты делаешь? У тебя такие сочные, мне надо научиться такие же делать.
— Милочка, да в чем дело-то? Муж не ест?
— Ест... но говорит, что у твоих вкус другой.
— Так у каждой хозяйки свой секрет. Время придет — и у тебя будет.
Но время шло, а Тимофей продолжал исчезать к свекрови. Сначала на ужин. Потом и на обед стал заезжать. Потом и завтракать туда ездить по выходным.
— Дарин, я уже схожу с ума от этого, — призналась Милана подруге во время очередной встречи в кафе. — Он даже кофе дома не пьет! Говорит, мамин вкуснее.
Дарина, психолог по образованию, внимательно слушала.
— А ты говорила с ним об этом серьезно?
— Говорила! Он отмахивается — мол, привык к маминой еде, и вообще, какая разница, где есть, лишь бы сытым быть.
— А со свекровью говорила?
— Пыталась.
Милана вспомнила тот неловкий разговор месяц назад. Валентина Петровна встретила ее приветливо, как всегда.
— Валентина Петровна, может, вы меня научите готовить блюда, которые Тимофей любит? Я хочу, чтобы он дома ужинал.
Свекровь улыбнулась материнской улыбкой.
— Да что ты, милая, зачем тебе лишние хлопоты? Работаешь целый день, устаешь. А я дома сижу, мне готовить — только в радость. Тем более, сын привык к определенному вкусу. Ты же знаешь, мужчины — они как дети, консервативные в еде.
— Но я хочу сама о нем заботиться...
— Заботишься же! Дом в порядке содержишь, стираешь, убираешь. А готовка — это такое дело... Не каждому дано.
Слова звучали мягко, но били больнее пощечины.
— Она его защищает, понимаешь? — рассказывала Милана Дарине. — Типа, я работаю, устаю, а она дома сидит, ей готовить легче.
— А финансово вы как живете?
— Да нормально. Каждый за себя, но если что-то крупное покупаем — всё на Тимофее. Денег хватает на всё.
— Значит, дело не в деньгах и не в усталости.
— А в чем тогда?
Дарина помолчала, покрутила чашку в руках.
— В том, что твой муж не хочет взрослеть. А свекровь ему в этом помогает.
***
Милана попробовала еще раз поговорить с Тимофеем. Выбрала момент, когда он был в хорошем настроении — получил премию на работе.
— Тим, нам надо серьезно поговорить.
— О чем?
— О том, что ты каждый день ешь у мамы.
Тимофей поморщился.
— Опять за свое? Мил, ну что тебе не нравится? Я же не требую, чтобы ты готовила. Ешь что хочешь.
— Я хочу готовить для тебя! Я твоя жена!
— И что? Жена не обязана готовить. Это не восемнадцатый век.
— Дело не в обязанности! Дело в том, что я хочу о тебе заботиться, а ты мне не даешь!
— Заботься на здоровье. Но еда — это еда. Зачем изобретать велосипед, если мама отлично готовит?
— А я что, не отлично?
Тимофей замялся.
— Готовишь... нормально.
— Нормально — это как?
— Ну... нормально. Съедобно.
Милана почувствовала, как внутри все сжимается в болезненный комок.
— Ты хоть раз пробовал то, что я готовлю?
— Пробовал.
— Когда? В последний раз когда?
Тимофей молчал. И этим молчанием сказал все.
Тогда Милана взорвалась по-настоящему. Кричала, плакала, угрожала уехать к родителям. Тимофей сначала огрызался, потом замолчал, а под конец пообещал измениться.
На следующий день он все равно поехал к маме.
***
— Все, хватит! — Милана ворвалась в комнату, где Тимофей смотрел футбол. Он даже не поднял глаз на жену.
— Что случилось?
— Завтра приезжает мой брат. И мы все соберемся у твоей мамы. Поговорим, наконец, как взрослые люди.
— Зачем тебе Арсений? Это наши семейные дела.
— Наши? — Милана села напротив мужа. — Какие наши? У нас нет семейных дел, Тимофей. У тебя есть мама с едой, а у меня — пустая кухня.
Тимофей выключил телевизор.
— Ты серьезно?
— Более чем. Либо мы решаем этот вопрос раз и навсегда, либо я подаю на развод.
Арсений приехал на следующий день. Крупный, прямолинейный, он не любил ходить вокруг да около.
— А где это пропадает твой красавец? — спросил он, обнимая сестру.
— Скоро придет. Мы к свекрови поедем.
— К свекрови? А что вдруг? Что-то случилось
— Арсюш, там небольшая проблемка нарисовалась. Поймешь, когда увидишь. Хочу решить в твоём присутствии.
Пока они ехали к свекрови, Милана подробно и эмоционально рассказала брату о всех своих переживаниях.
В квартире у Валентины Петровны пахло жареным мясом и свежей выпечкой. Свекровь суетилась, накрывая стол.
— Арсений, проходите, проходите! Милочка так много о вас рассказывала!
— Здравствуйте, Валентина Петровна.
Тимофей сидел за столом, рассматривал телефон. Поздоровался с Арсением сухо.
— Ну, — Арсений сел напротив зятя, — объясни мне, как дураку, что тебе дома не так?
— Сережа, не лезь не в свое дело, — Тимофей даже не поднял глаз.
— Как это не в свое? Моя сестра третий год как прислуга живет! Готовит, убирает, стирает, а муж даже не удосуживается дома поесть!
— Это между нами.
— Нет уж, раз я приехал, значит, будем разбираться.
Валентина Петровна поставила на стол блюдо с котлетами.
— Может, не будем ссориться? Лучше поедим...
— Валентина Петровна, — Милана посмотрела на свекровь, — вы же видите, что происходит. Ваш сын три года не ест дома. Это нормально?
— Анечка, я не хотела никого обидеть. Тима привык к определенной еде...
— К какой определенной? — вступил Арсений. — К маминой? Он что, младенец?
— Не груби матери, — Тимофей наконец поднял голову.
— Я не грублю. Я задаю нормальные вопросы. Тебе почти тридцать лет, у тебя есть жена, которая хочет о тебе заботиться. А ты каждый день бегаешь к маме за едой. Это как называется?
— Я делаю то, что считаю нужным.
— Может, мне действительно перестать готовить для сына? — тихо спросила Валентина Петровна.
— Мам, при чем тут это? Я просто привык...
— К чему привык? — Милана почувствовала, что начинает задыхаться от злости. — К тому, что можно жену игнорировать? К тому, что твоя забота никому не нужна?
— Я не игнорирую...
— Не игнорируешь? А как это называется? Три года! Три года я пытаюсь накормить собственного мужа!
— Никто тебя не заставлял!
— Заставлял? — Арсений встал из-за стола. — Слушай, ты совсем дурак или притворяешься? Жена хочет готовить для мужа — это естественно!
— А если мне больше нравится мамина еда?
— Тогда ты не мужчина, а маменькин сынок.
Тимофей вскочил.
— Повтори!
— Повторю! Маменькин сынок! Инфантильный!
— Мальчики, прекратите! — Валентина Петровна всплеснула руками.
— Нет, пусть скажет, что он думает! — Милана тоже встала. — Пусть объяснит, почему моя забота ему не нужна!
— Потому что... — Тимофей запнулся, посмотрел на мать, на жену, на Арсения. — Потому что...
— Потому что что?
— Ладно! Ладно, я скажу правду! — он провел руками по лицу. — Мне страшно, понимаешь? Страшно быть взрослым!
В комнате стало тихо. Только часы тикали на стене.
— Что значит страшно? — тихо спросила Милана.
— У мамы я чувствую себя ребенком. Безответственным. Прихожу — и мне все готово, все сделано. А дома... дома я должен быть мужем, хозяином. Должен заботиться о тебе, думать о будущем...
— И это оправдывает то, что ты унижаешь меня три года?
— Я не хотел тебя унижать.
— Не хотел? А что хотел? Показать, что я плохая жена? Что мои котлеты невкусные?
— Нет...
— Тогда что?
Тимофей молчал. Валентина Петровна тихо заплакала на кухне.
— Я... не знаю. Просто так проще было.
— Проще? — Арсений покачал головой. — Тебе проще. А сестре каково было?
— Миланушка, прости меня, — Тимофей посмотрел на жену. — Я действительно не думал...
— Вот именно — не думал. Три года не думал.
— Я исправлюсь.
— Исправишься? Как?
— Буду есть дома.
— Буду — это не достаточно...
— Миланка...
— Не "Миланкай"! Либо ты мой муж, либо мамин сын. Выбирай.
Тимофей молчал долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Я попробую измениться. Честно.
— Попробуешь — это не достаточно. Либо меняешься прямо здесь и сейчас, либо я подаю на развод.
— Валентина Петровна, — Милана обратилась к свекрови, — ваш сын теперь будет ужинать дома. По крайней мере, пять дней в неделю. В выходные можете его кормить.
Валентина Петровна кивнула, утирая слезы.
— Я поняла, милая. Я поняла.
***
Дома Милана достала из холодильника солянку и вылила его в раковину. Жидкость стекала по белой эмали, как кровь из раны. Три года. Три года унижений, игнорирования, безразличия.
Тимофей стоял в дверях кухни.
— Что ты делаешь?
— Выливаю суп. Зачем он нужен, если его никто не ест?
— Я завтра поем.
— Завтра сварю новый.
Милана включила воду, смывая остатки солянки. Потом достала из холодильника мясо.
— Что ты делаешь?
— Готовлю ужин. Мы же договорились.
— Но уже поздно...
— Никогда не поздно начать заново.
Она нарезала лук, и слезы потекли по щекам. От лука или от боли — уже не важно. Главное, что Тимофей не ушел. Сидел за столом и смотрел, как жена готовит ему ужин.
— Мил, а ты меня простишь?
Милана не обернулась.
— Не знаю, Тим. Прощение нужно заслужить.
— Я постараюсь.
— Посмотрим.
Она жарила котлеты, и запах мяса заполнял кухню. Их кухню. Впервые за три года по-настоящему их.
Когда котлеты были готовы, Тимофей взял первый кусок и медленно прожевал.
— Вкусно, — сказал он тихо.
— Правда?
— Правда.
Милана села напротив. Смотрела, как муж ест ее котлеты. Медленно, вдумчиво, словно пробовал впервые.
— А знаешь что, — сказала она, — я записала нас на семейную терапию.
Тимофей поперхнулся.
— Зачем?
— Затем, что мне нужны гарантии. Три года доверия не восстанавливаются за один ужин.
Он кивнул.
— Согласен.
Они доели в молчании. Потом Тимофей помыл посуду — впервые за три года. Милана стояла рядом и думала о том, что любовь — это не только страсть и романтика. Это еще и борщ, который варят с надеждой. И котлеты, которые жарят со слезами на глазах. И долгие разговоры на кухне, когда стемнеет за окном.
Может быть, у них получится. Может быть, Тимофей действительно изменится. А может, через месяц он снова побежит к маме.
Но сегодня он был дома. Ел ее котлеты. И говорил, что вкусно.
Пока этого было достаточно.
Здесь пишут о том, что знакомо каждому — подпишитесь, если любите рассказы из жизни на основе реальных событий.
ПОДПИСАТЬСЯ ➡🗞️