(основано на реальной истории)
Антон проснулся в пять утра от того, что на соседнем диване раздался уведомляющий звук мессенджера. Елена спала крепко, раскинув руки, а её телефон светился на журнальном столике. Он хотел просто выключить звук, но экран показал сообщение от Дмитрия: "Вчера было невероятно, солнышко. Жду встречи сегодня".
Сердце Антона ухнуло куда-то в живот. Руки дрожали, когда он открыл переписку. Два года. Два долгих года лжи, поцелуев на прощание и утренних "люблю тебя". Последнее сообщение Елены: " Димуля, можем встретиться у тебя после работы".
Антон встал, подошел к дивану и что есть силы пнул по его краю. Механизм сложился с металлическим лязгом, и Елена кубарем скатилась на пол.
— Что... Антон?! Ты что творишь?!
— Собирай вещи. Немедленно.
Елена села на пол, растирая ушибленное плечо, волосы растрепались, глаза еще сонные и непонимающие.
— О чем ты говоришь? Какие вещи?
— О том, что с «Димулей» интереснее, чем со мной. Или ты хочешь, чтобы я прочитал вслух всё то, что ты сама знаешь?
Лицо Елены мгновенно побелело. Она вскочила, бросилась к столику, но Антон уже держал её телефон в руках.
— Отдай!
— Нет. Собирайся и уходи. У тебя полчаса.
— Это не то, что ты думаешь! — голос Елены стал истерическим. — Мы просто общаемся, он помогает мне с работой!
— "Вчера было невероятно"? — Антон зачитал с экрана. — Это про бухгалтерские отчеты?
— Антон, подожди, дай объяснить!
— Два месяца переписки про любовь — это случайность? "Жду не дождусь, когда мы будем вместе навсегда"? Это тоже про работу?
Елена опустилась на диван, который так и остался полусложенным после "будильника". Слезы потекли по щекам.
— Ты сам виноват! Ты никогда не уделял мне внимания! Работа, телевизор, друзья — а я что, мебель?
— Значит, изменять — это решение проблемы?
— Я не изменяла! Мы только общались!
— А "вчера было невероятно" — это что, новый способ попрощаться?
Елена зарыдала еще громче, но встала и пошла в спальню. Антон слышал, как она швыряет вещи в сумку, что-то падает и разбивается. Через несколько минут она вырвала телефон из рук и убежала в туалет.
— Мама, приезжай. Пожалуйста. Антон меня выгоняет. Он психопат! Чуть не сломал мне спину!
— Скажи ей правду, — холодно произнес Антон. — Скажи, почему тебя выгоняют.
— Заткнись! — взвизгнула Елена в трубку. — Мам, приезжай быстрее, мне страшно с ним оставаться!
Вера Петровна приехала через час. Антон успел принять душ, одеться и сварить кофе. Елена за это время перетаскала свои вещи в прихожую, периодически всхлипывая и бросая на него злые взгляды.
— Здравствуйте, Антон, — тихо сказала Вера Петровна, переступая порог. — Расскажите, что произошло.
— Проходите, Вера Петровна, — Антон указал на кухню. — Хотите кофе?
— Мам! — заорала Елена из коридора. — Не пей с ним кофе! Он меня избивает!
— Леночка, помолчи минуту, — строго сказала мать. — Антон, я слушаю.
Они сели за кухонный стол. Антон поставил перед Верой Петровной чашку и протянул телефон дочери.
— Я не буду ничего рассказывать. Просто прочитайте переписку с коллегой Дмитрием. Хотя бы последние сообщений двадцать-тридцать.
Вера Петровна выхватила телефон из рук дочери, надела очки и начала листать. Лицо её становилось все мрачнее. Антон пил кофе и смотрел в окно. На улице начинался обычный рабочий день — люди спешили по своим делам, не подозревая, что чья-то жизнь рушится за окнами.
— Понятно, — наконец сказала Вера Петровна, откладывая телефон. — Антон, а вы... вы её били?
— Пнул диван, на котором она спала. Сильно. Она упала. Но руки к ней не прикасался.
— Мам! — снова завопила Елена. — Ты что, ему веришь больше, чем мне?!
Вера Петровна встала, подошла к дочери и дала ей звонкую пощечину.
— А теперь заткнись и собирайся домой.
— Мама?! — ошарашенно выдохнула Елена.
— Я все прочитала. Каждое сообщение. Два года ты лгала человеку, который тебя любил, планировала уйти к другому, называла его дураком в переписке. И теперь еще обвиняешь в рукоприкладстве?
— Но мам...
— Никаких "но"! — голос Веры Петровны стал жестким, каким Антон никогда его не слышал. — Я читала, как ты смеешься над Антоном с этим... Дмитрием. Как планируете съехаться. Как он покупает квартиру для вас двоих. Пока Антон как дурак дочь кормил, одевал и любил!
— Я имею право на личную жизнь!
— Имеешь. Но не имеешь права лгать и унижать. Если разлюбила — скажи честно и уходи. Если нашла другого — ради Бога, но сначала расстанься с предыдущим!
Елена заплакала еще сильнее.
— Мам, ну почему ты на его стороне?
— Я на стороне совести, которую ты потеряла.
Антон молча слушал этот разговор из кухни. Вера Петровна вернулась к столу и села напротив него.
— Простите её, Антон. Видимо, я плохо воспитала.
— Вера Петровна, не вините себя. Вы не могли знать.
— Могла. Замечала, что она стала какой-то... не такой. Часто пропадает, на телефон не отвечает долго. Думала, на работе проблемы, или с тобой.
— А проблемы действительно были. Только не на работе.
— А теперь, Антон, что вы будете делать?
Антон пожал плечами.
— Жить дальше. Как-нибудь справлюсь.
В коридоре снова послышались всхлипы и грохот сумок.
— Мам, ну скажи ему что-нибудь! Ну пусть даст мне еще один шанс!
Вера Петровна встала, подошла к дочери и взяла её за подбородок.
— Лена, послушай меня внимательно. Шанс ты имела каждый день в течение двух лет и пяти месяцев. Ты его потратила на ложь. Антон дал тебе больше, чем ты заслуживаешь — он просто попросил уйти, а не устроил публичный скандал с твоими родителями и друзьями.
— Но я люблю его!
— Не надо врать. Ты любишь только себя. Собирайся.
Елена с ревом схватила последние сумки. У двери она обернулась к Антону:
— И что, это всё? Два с половиной года — и всё?
— Лена, — тихо сказал Антон, — если бы ты сама пришла и сказала правду, может быть, мы бы смогли что-то решить. Но ты выбрала ложь. А я выбираю честность.
— Ты пожалеешь!
— Возможно. Но не о том, что отпустил тебя, а о том, что не сделал этого раньше.
Вера Петровна повернулась к дочери:
— Заткнись! Собирайся и домой, позорище!
— Мам!
— Что "мам"? Две тысячи лет человечество учится элементарному — не предавай того, кто тебя любит. А ты за два года умудрилась забыть то, что знали еще в каменном веке!
Елена выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
Вера Петровна задержалась на пороге.
— Антон, простите старую дуру. И простите её, если сможете. Не ради неё — ради себя. Злость разъедает душу.
— Я не злюсь, Вера Петровна. Мне просто больно.
— Боль пройдет. А честность останется. Это дорогого стоит.
— Спасибо.
— А вы знаете что? — вдруг улыбнулась Вера Петровна. — Справедливость должна быть справедливой. И иногда она приходит оттуда, откуда не ждешь.
— От матери падшей дочери?
— От совести, которая еще не умерла окончательно.
Дверь закрылась тихо.
Антон остался один в квартире, которая вдруг стала казаться огромной. Он сел на сломанный диван, который так и не разложился обратно, и впервые за утро позволил себе заплакать.
Не от злости. От облегчения.
Через неделю, когда он уже починил диван и выкинул все оставшиеся мелочи Елены, Антон получил сообщение от Веры Петровны: "Она съехалась с этим Дмитрием. Через три дня после скандала. Значит, все было заранее спланировано. Вы правильно поступили".
Антон не ответил. Он понял, что правда иногда побеждает не потому, что она сильнее лжи. А потому, что всегда находятся люди, которые не готовы мириться с предательством, даже если предатель — их собственный ребенок.
Справедливость действительно должна быть справедливой. И иногда она приходит в лице пожилой женщины с жестким характером и честным сердцем.
А диван после ремонта стал даже удобнее, чем раньше.
Здесь пишут о том, что знакомо каждому — подпишитесь, если любите рассказы из жизни на основе реальных событий ПОДПИСАТЬСЯ ➡🗞️