Глава 65
Ларисе Байкаловой не терпелось поделиться с бабушкой новостью о том, что наконец-то в её жизни появился мужчина, который… Ах, как много ласковых, нежных, прекрасных эпитетов ей хотелось придумать, когда она вспоминала Никиту Гранина! Что поделаешь. Девушка сама от себя не ожидала подобного. Если бы ей полгода назад кто-нибудь сказал, как сильно она влюбится в мужчину старше себя, – не поверила бы и даже наверняка покрутила пальцем у виска, мол, что за ерунда? Быть такого не может! Но вот теперь, вечером в пятницу, нарушив привычный график (пришлось вчера позвонить и предупредить, что приедет завтра), она мчалась на дачу, чтобы порадовать бабушку Сашу приятным известием.
Правда… сомнения у Ларисы имелись. Александра Максимовна была не из тех, кто верит людям на слово. Она ко всем относилась настороженно. Вероятно, потому Лариса до сих пор и не вышла замуж: с малых лет вырастившая её вместо матери бабушка внушала: мужчинам верить нельзя. Обманут и предадут. Всем им от женщины нужно лишь одно – удовлетворить свои желания и амбиции.
– Как ты думаешь, Лара, почему в мировой истории так много великих мужчин и так мало великих женщин? – задала она вопрос, когда внучка готовилась к ЕГЭ.
Девушка растерялась.
– Совершенно не потому, что мы глупее. Просто мы вынуждены всю жизнь заниматься, по сути, уходом за мужчинами, помогая им строить карьеру, достигать вершин в науке, искусстве и так далее. Кем бы стал Лев Толстой без своей жены, которая безропотно и детей ему рожала одного за другим, и «Войну и мир» лично переписывала? Представляешь себе объём работы, кстати? Недаром говорят, что за каждым великим мужчиной стоит женщина. Любого возьми, и там обязательно найдётся та, которая помогала ему жить и творить. А может, она и сама была талантом?
– Бабуля, ты зачем всё это мне говоришь? – не выдержала и перебила её Лариса.
– Затем, чтобы ты не стремилась стать чьей-то тенью, иначе так и проведёшь всю жизнь, мотаясь между плитой, стиральной машиной и гладильной доской.
– А как же спальня? – не удержалась и спросила Лариса с бесенятами в глазах.
– Можно подумать, там нами не пользуются! – возмущённо ответила Александра Максимовна и поспешила прекратить этот разговор, который самой стал неприятен.
Теперь Лариса даже побаивалась, хотя и очень хотела, рассказать ей про Гранина. Но решила, уже подъезжая к дачному массиву, что всё-таки сделает это, потому как не привыкла скрывать от бабушки детали своей личной жизни. Так её воспитала сама Александра Максимовна, но при этом постаралась, тем не менее, скрыть обстоятельства рождения самой Ларисы. И сколько та ни пыталась узнать про своего отца, бабушка стояла, словно гранитный маяк посреди бушующего моря.
Байкалова подъехала к воротам, нажала на кнопку, подождала, пока створка откатится в сторону, затем заехала внутрь, припарковала внедорожник, вытащила сумки с продуктами и поспешила в дом. Александра Максимовна встретила её на пороге, как всегда, с ласковой улыбкой, и они прошли на кухню, чтобы разобрать привезённые внучкой припасы. Сама бабушка никуда со своего участка не ходила: магазин в посёлке имелся, но до него идти было километра полтора, а если в непогоду, то это расстояние увеличивалось втрое – пока все лужи обойдёшь…
Потому Лариса обеспечивала бабушку всем необходимым на неделю, не забывая регулярно пополнять запас топлива для генератора, – в дачном массиве частенько бывали перебои с электроэнергией: те, кто жил здесь в холодное время года, топились электрическими приборами, сеть нагрузку иногда не выдерживала. Но у Александры Максимовны дома всегда было тепло благодаря камину и запасу топливных брикетов.
– Ну, рассказывай, как неделя прошла, – начала разговор Александра Максимовна, ловко раскладывая по полкам крупы и консервы. Её движения были отточенными, привычными, но во всём сквозила любовь к порядку и контролю. – Опять, наверное, до поздних вечеров возишься со своими бумагами? Совсем себя не жалеешь, девочка моя.
Лариса глубоко вздохнула, собираясь с духом. Вот он, момент истины. Она присела на красивый резной стул, облокотившись на стол, и посмотрела на бабушку.
– Знаешь, у меня новость… У меня появился мужчина.
Александра Максимовна замерла с коробкой молока в руках. Её улыбка медленно угасла, а взгляд стал острым, изучающим, как у хищной птицы, заметившей неосторожную мышь. Она молча поставила коробку на стол с глухим стуком и скрестила руки на груди. Это был её фирменный жест, предвещавший долгий и трудный разговор.
– Мужчина, – повторила она, словно пробуя слово на вкус, и в этом слове уже слышалось презрение. – И кто же он, этот… мужчина? Чем занимается? Где ты его нашла?
– Его зовут Никита Гранин. Он… он замечательный, бабуль. Правда. Такой заботливый, умный, интересный. Он доктор, заведующий клиники имени Земского. Это одно из крупнейших в Санкт-Петербурге лечебно-профилактических учреждений.
– Гранин, – Александра Максимовна прищурилась, будто пыталась что-то вспомнить или просто просканировать имя на предмет скрытых угроз. – Доктор, значит. Что ж, само по себе хорошо, но этого слишком мало, – рассудительно проговорила она и спросила: – Сколько ему лет?
Лариса почувствовала, как холодок пробежал по спине. Это был самый сложный вопрос, главный рубеж обороны.
– Ему… скоро сорок, – выпалила она и затаила дыхание, готовясь к взрыву.
Тишина на кухне стала оглушительной. Было слышно лишь, как размеренно тикают старые часы на стене да гудит холодильник. Бабушка смотрела на неё долго, не мигая, и в её глазах читалось всё: от разочарования до откровенного гнева.
– Скоро сорок? – переспросила она ледяным тоном, от которого у Ларисы по коже пошли мурашки. – Лариса, тебе двадцать шесть. Ты хоть понимаешь, что делаешь? Это же старик! Он тебе в отцы годится!
– Бабуль, ну что ты такое говоришь? – Лариса попыталась улыбнуться, но вышло жалко и неубедительно. – Кто в четырнадцать отцом становится? И потом, возраст – это всего лишь цифры. Главное, что мы чувствуем друг к другу.
– Чувствуете? – фыркнула Александра Максимовна, и её лицо исказила гримаса. – А что он к тебе чувствует, ты подумала? Молодое тело захотелось на старости лет? Это же классический кризис среднего возраста у мужика, а ты уши и развесила! Он же просто пользуется твоей наивностью! Такие отношения часто строятся на дисбалансе власти, где опыт и ресурсы старшего партнёра используются для контроля, – её голос звенел от возмущения. Она начала ходить по кухне из угла в угол, как тигрица в клетке.
– Я всю жизнь тебя учила, Ларочка, всю жизнь вдалбливала: не верь им! Они все одинаковые! Сначала поют соловьями, обещают золотые горы, а потом что? Бросают с ребёнком на руках, как твою маму!.. – она осеклась, поскольку даже была тема, которую Александра Максимовна предпочитала не развивать.
Для внучки это был удар ниже пояса. Лариса знала, что тема её происхождения – самая больная для бабушки, и та никогда не упускала случая напомнить о предательстве, которое разрушило жизнь её дочери.
– При чём здесь это? Никита другой! – почти крикнула Лариса, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Ты его даже не знаешь! Почему ты сразу судишь? Ты же всегда учила меня не делать поспешных выводов!
– А что мне его знать? – не унималась бабушка. – Я таких, как он, насквозь вижу! Поматросит и бросит. А ты останешься одна, с разбитым сердцем и искалеченной судьбой. Ему-то что? У него, небось, и дети твои ровесники, и бывших жён вагон. Я угадала?
Лариса молчала. У Никиты действительно была маленькая дочь, и этот факт, который она сама старалась не замечать, теперь, произнесённый вслух бабушкой, показался удручающим и постыдным.
– Молчишь! Значит, угадала! – торжествующе воскликнула Александра Максимовна. – Ох, Лара, Лара… Какая же ты у меня глупенькая. Я ведь тебе только добра желаю. Хочу, чтобы ты нашла себе ровесника, хорошего парня. Чтобы создали семью, родили детей. А с этим… с этим Граниным какое у тебя будущее? Через двадцать лет он будет дряхлым стариком, а ты – женщиной в самом соку. Будешь за ним ухаживать, таблетки подавать? Об этом ты мечтаешь? Общество часто осуждает такие пары, и тебе придётся столкнуться с непониманием и предрассудками.
Она подошла к внучке и взяла её за плечи. Взгляд её смягчился, но в нём всё ещё плескалась тревога и стальная решимость.
– Послушай меня, девочка моя. Бросай его. Пока не поздно. Пока не вляпалась по уши. Этот человек не принесёт тебе счастья. Он сломает тебе жизнь, вот увидишь. Он ищет не партнёра, а трофей, способ доказать себе, что он ещё ого-го.
Лариса стряхнула её руки и вскочила. Обида и злость захлестнули её с головой.
– Я не хочу ничего слушать! – отрезала она. – Люблю его и буду с ним, нравится тебе это или нет! Ты всегда всё решала за меня, всегда контролировала каждый мой шаг! Хватит! Я уже взрослая и сама вправе решать, с кем мне строить свою жизнь!
Схватив со стола ключи от машины, она бросилась к выходу.
– Лара, постой! Куда ты на ночь глядя? – крикнула ей в спину бабушка, но Лариса уже выбежала из дома, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла в окнах.
Она завела машину и, сдавая назад, выехала за ворота, оставляя за спиной дачный дом, который считала символом безопасности и уюта, а теперь он превратился в место, где её не понимают и не принимают. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с обидой и упрямством. Она не откажется от Никиты. Никогда. Пусть даже весь мир будет против.
Александра Максимовна осталась стоять посреди кухни, прижимая руки к сердцу. Она смотрела в тёмное окно, за которым скрылась машина внучки, и горько шептала:
– Глупенькая… Какая же ты глупенькая… Повторяешь ошибки матери.
Она не сомневалась в своей правоте. Жизненный опыт, закалённый собственными потерями и разочарованиями, кричал ей, что этот Гранин – хищник, а её Ларочка – беззащитная жертва. И она, Александра Максимовна, сделает всё, чтобы защитить свою единственную кровиночку. Даже если для этого придётся пойти против её воли. Война была объявлена. И в ней она не собиралась проигрывать.
***
Лариса неслась по ночному шоссе, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, а в груди бушевал ураган из обиды, гнева и отчаяния. Как бабушка могла так поступить? Так жестоко, так несправедливо! Она даже не дала шанса, не попыталась понять. Сразу – в атаку, с обвинениями и страшными пророчествами.
Она свернула на обочину и ударила кулаками по рулю. Бессилие. Вот что она чувствовала. Она любила бабушку больше всех на свете, но её тотальный контроль, вечный пессимизм в отношении мужчин душили. Лариса достала телефон. Пальцы сами набрали номер Никиты.
– Привет, милая, – его бархатный, спокойный голос мгновенно подействовал как бальзам на душу. – Ты уже от бабушки? Всё хорошо?
Лариса сглотнула ком в горле. Она не хотела грузить его своими проблемами, не хотела, чтобы он знал, какой приём ему устроили заочно.
– Да, привет. Всё… нормально, – соврала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Просто устала немного. Неделя была сумасшедшая.
– Я так и подумал, – в его голосе слышалась улыбка. – Поэтому заказал нам столик в итальянском ресторанчике. Хочу тебя накормить, отогреть и просто побыть рядом. Ты как?
У Ларисы снова навернулись слёзы, но на этот раз – от благодарности и нежности. Вот он, её мужчина. Чувствует на расстоянии, заботится, предугадывает желания. Как можно его не любить?
– Я… это было бы чудесно. Еду к тебе.
Через час они сидели за столиком у окна. Никита держал её руку в своей, рассказывал смешные истории из своей медицинской практики, и Лариса постепенно оттаивала. Она смотрела на его красивое, мужественное лицо с сеточкой морщинок у глаз, на его уверенные жесты, слушала его умные, тонкие рассуждения о медицине и жизни и думала: «Нет, бабушка не права. Он не такой. Он другой. Он – моя судьба».
– О чём задумалась, красавица моя? – мягко спросил Никита, заметив её отсутствующий взгляд.
– Да так… О нас, – улыбнулась Лариса. – Я очень счастлива с тобой.
Потом всё-таки вздохнула и рассказала, как бабушка восприняла новость об их отношениях. Молча выслушав, Гранин поднёс её руку к губам и поцеловал.
– Я счастлив, Лара. Так долго ждал такую женщину, как ты. И я никому тебя не отдам. Всё будет хорошо!
Его слова прозвучали как клятва. И Лариса поверила ему. Окончательно и бесповоротно. Она решила, что со временем бабушка остынет, увидит Никиту, узнает его получше и поймёт, как сильно ошибалась. Нужно просто дать ей время.
На следующий день, в субботу, Лариса проснулась в доме доктора Гранина от запаха кофе и свежей выпечки. Он уже хлопотал на кухне. Она вышла к нему, сонная и счастливая, обняла со спины.
– Доброе утро, – прошептала ему в ухо.
– Доброе, любимая. Завтрак почти готов.
Они завтракали, смеялись, строили планы на выходные. Идиллию нарушил телефонный звонок. Звонила бабушка. Лариса напряглась.
– Я слушаю.
– Ларочка, здравствуй, – голос Александры Максимовны был на удивление спокойным и даже ласковым. – Прости меня за вчерашнее. Я была не права, погорячилась. Старая стала, глупая. Ты приезжай сегодня, а? Я твой любимый яблочный пирог испекла. Посидим, поговорим спокойно. Хочу познакомиться с твоим Никитой. Привози его.
Лариса не верила своим ушам. Неужели бабушка одумалась? Радость захлестнула её.
– Правда? Бабуль, я так рада! Конечно, приедем! Мы обязательно приедем!
Она бросилась к Никите, сияя от счастья.
– Представляешь, бабушка извинилась! Она хочет с тобой познакомиться! Приглашает нас на дачу на пирог!
Никита улыбнулся, но в глазах его мелькнула тень сомнения.
– Это хорошо, – сказал он. – Конечно, поедем.
Он был слишком опытным человеком, чтобы не понимать: такие резкие перемены настроения редко бывают искренними. Скорее всего, это тактический ход. Старая женщина сменила тактику с лобовой атаки на партизанскую войну. И эта война будет куда опаснее. Но он не показал своих опасений Ларисе, просто обнял и сказал:
– Всё будет хорошо. Я понравлюсь твоей бабушке. Вот увидишь.