«В тихом вечере кишлака открытия Нины продолжаются.
Она ближе знакомится с Николаем — не просто гостем, а человеком, который умеет быть своим, не вторгаясь. За разговором на топчане, под зорким взглядом луны и ароматом горных трав и сада, она позволяет себе расслабиться по-настоящему, и возникает желание быть частью этого простого, но глубокого мира.
Глава о доверии, которое рождается без слов, о чувствах, которые едва намечаются, но уже греют.
И о женщине, которая начинает дышать свободнее, потому что здесь, среди чужих, она надеется тоже стать своей».
Глава 7
Первый порыв Нины заставил ее чуть попятиться назад. Она наткнулась на Рустама, он улыбнулся:
— Вы что, Нина-апа, что-то случилось?
Но Нина уже взяла себя в руки:
— Нет, нет, все нормально. У нас гости.
— Вижу, — Рустам расплылся в улыбке, — Коля-ака все-таки зашел! Идемте, он ненадолго. Он никогда не задерживается, выпьет пиалушку чая и уйдет, как бы ни уговаривали остаться.
— Что так? — удивилась Нина, а сама подумала: «А ведь иногда именно такие люди остаются в сердце».
Рустам пожал плечами:
— Не хочет вторгаться ни в чью жизнь надолго. Так он мне сам сказал.
Тем временем Нина и Рустам приблизились к топчану настолько, что нужно было реагировать на приход гостя. Нина промолвила:
— Добрый вечер.
Николай ответил ей, встал с топчана и сердечно пожал руку Рустаму.
— Предлагаю шурпу — отказывается! — сокрушенно покачала головой Василя.
Стол был снова накрыт к чаю. Василя тут же добавила еще две пиалы.
— Давайте, Нина-апа. Еще чаю.
Нина хотела отказаться и уйти к себе, но поняла, что это будет невежливо, и присела на краешек топчана.
— А вы что ж? — улыбнулся Николай, и улыбка его была такой доброй, словно у отца: — Давайте с ногами. Ну же!
И Нина, сама не ожидая от себя, повиновалась. Сбросила балетки — и вот она уже сидит напротив мужчины.
— Коля-ака, почему шурпу не хотите? — спросил Рустам. — Очень вкусно получилось.
Николай рассмеялся, да так заразительно, что все невольно улыбнулись:
— Рустамка, а я и не сомневаюсь нисколько, что вкусно получилось. У Васили знатная шурпа. Да ты знаешь, я ведь у Саида был, у него что-то с котлом случилось, он меня позвал. Вот пришел просить тебя заехать завтра в магазин в городе и купить деталь. Буду чинить.
— Ага, понял, а от Мадины-апы разве выберешься без ужина. Деталь, конечно, привезу, только на бумажке внятно напишите. А то в прошлый раз — помните? — теперь Рустам весело рассмеялся.
— Да у нас ни от кого без ужина не выберешься, — тепло улыбнулся Николай.
Нина обратила внимание, с какой интонацией сказал Николай «у нас» — так говорят про очень любимых, дорогих людей, про семью.
«Какой же ты интересный человек, Николай! Как мне хочется узнать тебя ближе», — вдруг подумала Нина.
А Николай между тем продолжал:
— Да, Рустам, помню ту свою оплошность. Это ж надо было так написать «штуцер», что никто разобрать не смог.
— Говорят, что самый отвратительный почерк у врачей, — тихо вставила Нина.
Николай вдруг вздрогнул, и легкая тень будто коснулась его лица, но он тут же справился с собой:
— Это вы просто мой почерк не видели, Нина. А вообще, давай на «ты»? Не против?
Нина испытующе посмотрела на него: что это? Он уже без ее согласия навязывается к ней в друзья? Но Рустам сказал, что он не навязчив. А может, он ненавязчив с чужими? Так, стоп! Чужая ему, скорее, она, а не эти люди, с которыми он прожил бок о бок много лет и говорит о них, как о своей семье.
Впервые за этот день Нине в голову пришли какие-то совершенно ненужные, городские мысли. Она улыбнулась лишь уголками губ. Городские мысли! Точно. Ведь здесь и мысли совсем другие, не городские. К чему что-то усложнять? А потому она открыто улыбнулась и протянула Николаю руку через стол:
— Согласна, Коля, давай на «ты».
Все ожидали ее ответа, а потому примолкли, а теперь загалдели разом, обрадовались.
Василя принялась потчевать гостей, предлагая орешки, изюм, рахат-лукум.
— Рустам свежий мед на днях привезет, — заметила она.
— Ах, точно! — встрепенулся Николай. — Майский мед! Нина, ты ела майский горный мед?
— Нет, никогда. Я вообще впервые в горах.
— Как я тебе завидую, Нина. Все впервые! Эта красота, — он широко повел рукой вокруг, — воздух, цветы, фрукты, еда, запахи, Чарвак, мед! А курт? Ты уже попробовала курт? Свежий! Который у тебя во рту обволакивает сразу своим необычным кисло-солоноватым вкусом так, что ты теряешься, прикрываешь глаза и сидишь так, смакуя, а рука уж тянется за вторым шариком.
— Нет, я не ела курт, — прошептала Нина, — но уже хочу.
— Василя, так дай же ей! — он с теплом и требовательностью отца глянул на Василю.
Но женщина расстроилась, развела руками:
— Кончился, Коля-ака! Вы же знаете, Рустам только с пасеки курт берет. Я давно не делаю. Некогда! А давно же был! Вот на днях за медом поедет и привезет.
— Рустамка, когда собираешься?
— Так, — Рустам сосредоточенно сморщил лоб, — завтра у меня большой заказ.
Парень кинул быстрый взгляд на мать, глаза той блеснули радостью.
— Не хотел говорить раньше времени, мама, но завтра у меня хороший денежный заказ. Людей привезу, и вечером увезу. Хорошо платят.
Василя всплеснула руками и пошевелила губами. Нина поняла, что она прочитала молитву, а еще поняла, что не так просто живется в кишлаке простым людям, раз они радуются однодневному, пусть и хорошему, заработку.
Нина припомнила, что машина у Рустама старая: кажется, она называется «Нексия».
Будто прочитав ее мысли, Василя воскликнула:
— Наконец-то машину починишь. Теперь хватит. А то я каждый раз думаю — вдруг станешь среди гор! — и женщина добавила что-то по-узбекски.
Видимо то, что никак не могла сказать по-русски.
— Мама, ну что вы такое говорите? Все будет хорошо со мной. Да, теперь починим машину основательно. Ну так вот, — Рустам взглянул на Николая, — послезавтра поеду на пасеку. А уж в пятницу на ремонт встану.
— Давай так, Рустам, завтра езжай спокойно! Гарантирую, что все будет отлично, — Николай обвел взглядом Рустама и Василю. — А послезавтра за аккумулятором и на ремонт. Я быстро сделаю Саиду «Аристон» и тебе машину, и поедем все вместе на пасеку. Нина, поедешь с нами? В Бричмуллу, на пасеку.
— В Бричмуллу? — Нина задохнулась от восторга. — Да еще и на пасеку?
— Да, Рустам, ты уже рассказал про Тамилу?
Рустам качнул головой.
— Тогда можно я?
Рустам улыбнулся:
— Конечно, Коля-ака.
— У Васили есть старшая дочь Тамила. Так вот они с мужем продолжили дело деда. Он был пасечником. Пасека в Бричмулле. Семь лет назад его не стало, и Тамила с мужем уехали туда.
— Молодцы, как это здорово! — похвалила Нина.
— Ну так что, едем? — он посмотрел на Нину внимательно, и как ей показалось с опаской. — Возьмешь нас? — перевел взгляд на Рустама.
— Конечно, с удовольствием.
Василя прижала руки к груди:
— Как я соскучилась по внукам. Как бы и я хотела поехать с вами!
Рустам обнял мать:
— Мама, поехали! Ну хоть на несколько часов.
Мать замахала руками:
— Что ты, сынок! Столько дел по дому, в огороде. Нет, пока не получится. Худо каласа (дай Бог), на той неделе!
— Хорошо, мама, на той неделе обязательно!
— Нина, а ты? — Николай ждал ответ.
— Конечно, до пятницы я совершенно свободна.
Коля, Василя и Нина рассмеялись. А Рустаму оставалось лишь хлопать глазами.
— Ты не смотрел мультфильм про Винни-Пуха? — спросила у парня Нина.
— Нет, Нина-апа, извините, — смутился Рустам.
Николай улыбнулся, поднялся с топчана:
— Еще посмотрит, все впереди у него. Молодой! Ну мне пора, поздно уже. Завтра рано вставать. Работы много.
— А ты далеко живешь? — осмелилась и спросила Нина.
Все рассмеялись, а Василя ответила:
— Нина-апа, весь кишлак можно за час обойти. Николай-ака живет чуть выше нас.
— Не торопясь, дойду минут за десять. Совсем рядом.
Николай пожал руку Рустаму. Василя обняла гостя по-родственному, тепло и крепко, будто провожала не просто человека, а своего отца. Нина вдруг почувствовала, что ей приятно такое отношение Васили к Николаю.
«Значит, он хороший человек!» — в чем Нина уже ни капельки не сомневалась.
Татьяна Алимова