ВСЕ части здесь
«Иногда встреча, вроде бы случайная, становится точкой отсчета чего-то нового. День выдался жарким, долгим, полным запахов, красок, шагов и мыслей — и уже почти закончился, когда Нина впервые увидела Николая. Он русский, как и она, но давно уже свой — человек, которого горы не только приняли, но, кажется, и спасли. Их короткий диалог не оставил ощущение знакомства, но пробудил предчувствие: еще будет разговор, чай под деревом, и взгляд — не как у постороннего. А потом — ужин во дворе, теплый дом, забота, хлеб, шурпа, зелень и мята в чае. Все, что лечит не только тело, но и душу».
ЧИТАЙТЕ⬇️⬇️⬇️
Глава 6
Нина взяла ложку, попробовала первую порцию и закрыла глаза от удовольствия. Потому что вкус был таким же, как запах: не просто вкус еды, а вкус тепла, простоты, жизни, в которой пока все как-то по-другому — легко и ясно.
— Как вкусно… — выдохнула Нина. — Никогда ничего не ела вкуснее. Спасибо тебе, Василя.
— Ой, — вдруг вскрикнула хозяйка и добавила что-то на узбекском, покачав головой.
— Что такое? — забеспокоилась и Нина.
Рустам улыбнулся, а Василя сказала:
— Нина-апа, в наших краях есть обычай. Первым лепешку ломает самый старший мужчина за столом — словно делит хлеб на всех. Раньше это делал отец моего мужа, но он уж давно не с нами. Потом мой муж, но… — Василя чуть запнулась, — и он не с нами. Нина-апа, поломайте вы наш хлеб. Это хороший знак для дома. Не откажите.
— Хорошо, — согласилась Нина. — Только я никогда не делала этого. У нас же хлеб, и мы его режем. Может, я…
— Что вы! Что вы! Лепешку нельзя резать, — замахала руками Василя. — Хотя, конечно, сейчас в городе режут, но мы соблюдаем обычай — только ломаем.
Нина бережно взяла теплую лепешку в руки:
— Даже жалко тебя ломать, красавица моя, — тихо сказала она.
— Только добрые люди могут разговаривать с хлебом, — заметила Василя.
Нина аккуратно разломила лепешку на небольшие куски. Василя и Рустам удовлетворенно кивнули и потянулись за хлебом.
— Знаешь, Василя, твой сын очень талантливый, — вдруг сказала Нина. — Он прочел мне сегодня свои стихи. Такие… такие, что сердце вздрогнуло от красоты его слов. И знаешь, они про меня. Так что твой сын не только талантливый, он еще очень чуткий!
— Чуткий? — переспросила Василя, смешно сморщив лоб и взглянув на сына.
— Сезгир, — тут же перевел Рустам.
Василя радостно кивнула:
— Да, да, апа! Он такой. Все понимает без слов.
— Василя, я думаю, у него есть много стихов, но он прочел именно тот, который мне был необходим как воздух! — Нина прижала руки к груди.
— Кайсы? — спросила Василя.
— Акация, — ответил Рустам, смутившись.
Василя довольно прицокнула:
— Мне тоже очень нравится этот стих. А вы попросите его еще, Нина-апа, у него есть еще. Хорошие стихи. Я не понимаю, конечно. Но это же мой сын, и мне нравится.
Мать не могла не улыбнуться. Ее глаза слегка заблестели, лицо загрелось, словно от внутреннего света.
— Да он такой, мой мальчик. Молодец. Ему бы учиться дальше… Но… — глаза Васили чуть потухли, лицо омрачила легкая тень.
— Мама, все еще будет, — Рустам обнял мать, поцеловал в цветастый платок.
— Да, да, сынок, — похлопала она его по плечу.
Этот вечер за столом — с шурпой, с теплом, с восхищением — нарисовал для Нины новый мир. Надо ли ей что-то еще? Просто сидела, ела вкусную еду, любовалась моментом: вкусом, словом, вниманием, общением, прекрасными видами на сад и на горы.
— Ой! — вдруг вскрикнула она.
— Что такое? — разом спросили Рустам и Василя обеспокоенно.
— Я же купалась, Василя! Два раза. Прямо в платье! Правда, все высохло, но надо ж было переодеться.
— Ничего, Нина-апа, сходите в баню, помоетесь. Сегодня такая жара, что и топить не надо. Вода согрелась от солнца! Кипяток почти.
Василя не торопясь принялась убирать со стола. Как и все в этом доме, чай был не просто напитком, а ритуалом, частью беседы, частью уюта.
Она подала пиалу Нине, и та обхватила ее ладонями, будто согреваясь изнутри. К чаю подали по-местному обычаю: не сладкое печенье или торт, а совсем другое — по-настоящему восточное. На подносе, который вынес до этого Рустам, лежали изюм, курага, разные орешки, сушеный инжир, только Нина не знала, что это такое.
Она взяла прежде всего его, и, откусив кусочек, удивленно подняла брови:
— Как вкусно! А это что такое?
— Инжир, только сушеный, — ответила Василя. — С нашего дерева. Я сама сушила.
— Инжир?! — воскликнула Нина и вдруг — будто проснулась, будто в ней встрепенулась та девочка, которая с раннего утра ждет праздника. — Рустам! Ты же обещал показать мне инжир!
— Так пойдёмте! — сказал он, поднялся и жестом пригласил.
Они вошли в сад. День уже клонился к закату, небо налилось густым вишневым цветом, и тени стали мягкими, длинными. Во дворе — прохлада, и в ней запах травы, почему-то влажной, теплой, живой. Сад встретил их шелестом листвы, и едва ступив на мягкую землю, еще не остывшую, но уже под вечер прижавшуюся к ночи, Нина остановилась.
— Рустам… — прошептала она. — Это тот запах, с дороги…
— Да, Нина-апа.
— Он такой же. Точно такой же…
Она прикрыла глаза. Да, это был он — тот самый аромат, неуловимый, обволакивающий, как тонкая вуаль, как память, как зов. Когда они шли с Чарвака, она уже чувствовала его, еще не зная, откуда он. И вот он — здесь, в этом саду, в теплой зелени, в воздухе, в самой земле.
— Это инжир, — улыбнулся Рустам. — Деревья старые, сладкие. Когда плод еще не сорвали, он пахнет сильнее. Пошли, я покажу.
И Нина пошла — не просто за инжиром, а как будто за ответом, за знаком, за чем-то важным, что подскажет: она все еще может удивляться, восхищаться простыми вещами, все еще может чувствовать.
Рустам показал Нине инжир. Она аккуратно взяла руками резной лист и чуть потерла — аромат потек еще сильнее.
— Рустам, я не могу от него оторваться. Он меня будто магнитом тянет! Я хочу его вдыхать и вдыхать. Ой, — вскрикнула она, увидев крошечные плоды. — Да неужто?
— Да, — подтвердил Рустам. — В этом году пораньше. Обычно их еще нет к этому времени. — Нина-апа, под вашим окном есть инжир, вы будете чувствовать его запах всю ночь. Он еще вам надоест.
— Что ты, Рустам! Как может надоесть это чудо!
— Нина-апа, пойдемте, чаю выпьем, мама со стола уберет и отдыхать пойдет. Она очень устала — весь день на ногах. Во дворе много дел. И ей вставать с утра рано. Корову доить и в стадо отправлять. Не обиделись?
— Да ну что ты! Пошли, конечно. Если я могу чем-то помочь Василе — то буду только рада.
— Нина-апа, вы наш гость. Но если захотите, то уверен, мама найдет вам работу по силам.
— Я сильная! Я очень сильная! — рассмеялась Нина. — Во сколько встает солнце? Я хочу встретить завтра рассвет.
— Я вас разбужу, — пообещал Рустам.
Когда Нина и Рустам вернулись к топчану, Нина вздрогнула: за столом сидел Николай с пиалушкой в руке. Василя что-то говорила по-узбекски, а он улыбался и кивал.
Татьяна Алимова