Рубиновый венец 29
Мария встала и прошлась по комнате.
— Значит, мне всю жизнь любить Фёдора Ильича Суслова? Или кого-то ещё в этом роде?
— Суслов хотя бы равен вам по положению.
— Но я его не люблю!
— А кто сказал, что без любви нельзя жить? — Варвара встала. — Люди же привыкают, и вы привыкните. Нужно просто смириться.
— А если не хочется мириться со своим положением?
— Тогда будете мучиться. Или найдёте в себе силы бороться за свою любовь. Только это опасное дело.
— Почему опасное?
— Потому что можно всё потерять. И то, что имеешь, и то, к чему стремишься.
За окном кто-то проехал на лошади. Лошадь шла шагом, подковы мерно стучали по булыжнику.
— Варя, как ты думаешь, Вольдемар Львович правда... ну, что он ко мне что-то чувствует?
— Мария Георгиевна, я не знаю. Вам виднее. Время покажет.
Мария встала и подошла к туалетному столику. Взяла в руки диадему.
— Мне кажется, я ему понравилась.
— Только вот что из этого выйдет, неизвестно.
— А что может выйти?
Варвара пожала плечами.
— Всякое. Может, он не уступит матери. Сам свою жизнь будет решать. А может, матушку послушается и на той, на другой женится. А может, ещё что придумает.
— Например?
— Ну... может сделать любовницей.
Мария резко обернулась.
— Варвара!
— А что? В столице такое сплошь и рядом. Жена дома с детьми, а другая - в отдельной квартирке живёт.
— Я никогда на это не соглашусь.
— Ну и правильно. Только помните: когда сердце пылает, разум молчит. Смотрите, не наделайте глупостей
В то утро в особняке на Английской набережной Вольдемар Львович лежал в постели и смотрел в потолок. Камердинер Андрей уже дважды заходил к нему.
— Барин, подавать завтрак?
— Не нужно.
— Может, принести чаю?
— Нет.
Андрей вышел, качая головой. За тридцать лет службы он повидал всякое, но чтобы молодой барин так рано утром лежал с открытыми глазами и не спешил в столовую — такого ещё не было.
Вольдемар поднял руку и посмотрел на ладонь. Ещё вчера эта рука касалась талии Марии Георгиевны во время танца. Он помнил, как она дрожала от его прикосновений. Как быстро билось её сердце — он чувствовал это сквозь тонкую ткань платья.
— Мария Георгиевна Касьянова, — повторил он это имя вслух.
Красивое имя. И девушка красивая. Умные глаза, живой взгляд. И такое трогательное смущение, когда он делал ей комплименты.
— Что со мной происходит? — пробормотал он. —Да ты, брат, совсем потерял голову.
До вчерашнего дня всё было ясно. Женится на Анне, как того хотят родители. Разумный брак, выгодный союз для обеих семей. Анна — хорошая девушка, образованная, с приданым. Чего ещё желать?
А теперь при одной мысли о браке с Анной становилось тошно. Холодные глаза, расчётливые речи, вечные разговоры о деньгах и связях. Где же здесь любовь?
Вольдемар встал и подошёл к окну. По Неве плыла барка с дровами. На мостовой возница покрикивал на лошадь. Обычное петербургское утро, а в душе — революция.
Он вспомнил вчерашний разговор с матерью в карете. Августа Карловна ясно дала понять, что никаких отступлений от плана не будет. Анна ждёт предложения, семьи договорились, всё решено.
— Но кто спрашивал, чего хочу я? — сказал он вслух.
Слуга в прихожей что-то уронил, послышался звон. Затем наступила тишина.
Вольдемар представил себе будущую жизнь с Анной. Скучные завтраки, разговоры о хозяйстве, светские приёмы. Дети, которые будут похожи на Анну и говорить её голосом. Годы и годы такой жизни.
А потом представил Марию за завтраком. Как она улыбается, рассказывает что-то интересное. Как смеётся над его шутками. Как краснеет, когда он смотрит на неё с нежностью.
— Нет, — решительно сказал он. — Я не могу жить без любви.
Но что делать? Семья Долговых богата и влиятельна. Князь Долгов — друг отца, они вместе служили. Отказ станет скандалом на весь Петербург.
А что он знает о семье Касьяновых? Мария — протеже Фокиных, это ясно. Но кто её родители? Почему она живёт не в собственном доме? И откуда у неё такие драгоценности?
Вольдемар вспомнил о диадеме. Рубины и бриллианты работы лучших мастеров. Такие вещи передаются по наследству в очень знатных семьях. Значит, род Касьяновых непростой.
Но почему же о них никто не слышал в столице?
— Андрей! — позвал он.
Камердинер появился мгновенно.
— Слушаю, ваше превосходительство.
— Узнай, где бывают Фокины. В каких домах их принимают, на какие балы они ездят.
Андрей понимающе кивнул. Он не в первый раз помогал барину в таких делах.
— Слушаюсь.
— И ещё, — добавил Вольдемар, — разузнай всё о семье Касьяновых. Но осторожно, чтобы никто ничего не заподозрил.
— Будет исполнено, барин.
Андрей вышел, а Вольдемар снова подошёл к окну. Солнце пробилось сквозь тучи и осветило Неву. На душе стало легче.
Он найдёт способ снова увидеться с Марией. Узнает о ней всё. А потом решит, что делать дальше.
Мать, конечно, будет против. Анна устроит скандал. Но разве можно всю жизнь жить чужими планами?
Вольдемар вспомнил глаза Марии во время вальса. Доверчивые, открытые, полные чувств. Ради таких глаз стоило рискнуть всем.
Он оделся и спустился к завтраку. Августа Карловна уже сидела за столом с чашкой кофе.
— Доброе утро, мама.
— Наконец-то. Я думала, ты проспишь до обеда.
— Плохо спал.
— Понятно почему, — сухо заметила мать. — Надеюсь, к вечеру ты придёшь в себя.
Вольдемар сел за стол.
— А что вечером?
— К Долговым обещали заехать. Князь хочет поговорить о делах.
— О каких делах?
— Думаю, ты догадываешься.
Вольдемар отставил чашку.
— Мама, я пока не готов к таким разговорам.
— Не готов? Тебе двадцать восемь лет. Когда же ты будешь готов?
— Не знаю.
Августа Карловна со звоном поставила чашку на блюдце.
— Вольдемар, я вчера всё тебе ясно объяснила. Надеюсь, ты обдумал мои слова.
— Обдумал.
— И что решил?
Вольдемар посмотрел матери в глаза.
— Решил, что не буду торопиться.
После завтрака Вольдемар поднялся к себе в кабинет. Августа Карловна уехала к подруге — жаловаться на непослушного сына, как он догадывался. Дом опустел, можно было спокойно подумать.
Он сел за письменный стол и взял перо. Потом отложил его. О чём думать? Всё и так ясно. Он влюбился и не собирается от этого отказываться.
Дверь тихо скрипнула. Вошёл Андрей с серебряным подносом.
— Барин, письма принесли.
Вольдемар равнодушно просмотрел корреспонденцию. Приглашения на приёмы, деловые бумаги, письмо от университетского товарища. Ничего интересного.
— Андрей, ты уже начал наводить справки?
— Так точно, барин. Послал Семёна к Фокиным. Под предлогом, что наша кухарка хочет узнать рецепт пирога.
— Умно. И что выяснил Семён?
— Пока немного. У Фокиных барышня живёт с дедушкой и няней. Приехали из деревни две недели назад. Дедушка — Сергей Иванович, старый барин, болеет. Няня — молодая, Варварой зовут.
— А что говорят о самой барышне?
— Говорят, она скромная, воспитанная. Редко выходит из дома. Только пару раз ездила с Тамарой Павловной за покупками.
Вольдемар задумался. Значит, Мария действительно недавно в Петербурге. Провинциальная барышня, которую привезли в столицу. Зачем? Наверное, чтобы выдать замуж.
При этой мысли у него сжалось сердце. А что, если у неё уже есть жених? Какой-нибудь местный помещик, которому дедушка дал слово?
— Семён ещё что-нибудь узнал?
— Узнал, что завтра Фокины собираются к Тимофеевым на музыкальный вечер. Тамара Павловна рассказывала об этом еще три дня назад.
— К Тимофеевым? — оживился Вольдемар. — Точно завтра?
— Так точно. И барышню с собой возьмут.
Отлично! Княгиня Тимофеева Вальдемару была знакомой. Получить приглашение на её вечер не составит труда.
— Андрей, отправь князю Тимофееву записку. Скажи, что я хочу попасть на завтрашний музыкальный вечер.
— Слушаюсь, барин.
— И ещё. Проследи, чтобы маман об этом не узнала. Скажи, что я еду по служебным делам.
Андрей понимающе кивнул и вышел.
Вольдемар встал и прошёлся по кабинету. Завтра он снова увидит Марию. Поговорит с ней, узнает о ней побольше. А пока нужно постараться самому разузнать о её семье.
Он задумался о том, что ему известно о Марии. Очень мало. Фамилия Касьянова ему незнакома, но это ничего не значит — в России много дворянских родов. Она живёт с дедушкой у Фокиных, значит, семья небогатая. Иначе зачем было искать покровительства?
Но диадема говорит о знатности рода. Такие драгоценности передаются по наследству, их нельзя купить. Может быть, семья когда-то была богатой, а теперь обеднела? Или дедушка решил показать внучку в столице, чтобы найти ей подходящего жениха?
Это объяснило бы её скромность и застенчивость. Провинциальная барышня в незнакомом обществе, да ещё с ограниченными средствами — конечно, будет волноваться. С этими мыслями Вольдемар Львович собрался и поехал в министерство. Там были неотложные дела.
Вечером его ждали новости.
— Барин, от князя Тимофеева ответ пришёл, - доложил камергенер.
Вольдемар развернул записку.
«Дорогой Вольдемар Львович! Буду рад видеть Вас завтра на музыкальном вечере. Приезжайте к восьми часам. Будет интересная программа — молодая пианистка из Москвы играет Шопена. Ваш Николай Тимофеев».
— Превосходно, — сказал Вольдемар. — Андрей, приготовь завтра парадный мундир.
— Слушаюсь. А что сказать матушке, если спросит?
— Скажи, что я задержусь в министерстве. По особому поручению.
— Понятно, барин.
Андрей ушёл, а Вольдемар снова сел за стол. Нужно продумать, как провести завтрашний вечер. Как подойти к Марии, о чём говорить, чтобы не смутить её.
Главное — узнать, что она чувствует к нему. Если её сердце свободно, можно действовать дальше. А если нет...
Но он не хотел об этом думать. Вчера, когда они танцевали, он ясно увидел в её глазах ответное чувство. Девушка не умеет притворяться, это было искренне.
Значит, есть надежда. А где есть надежда, там найдётся и способ достичь цели.
Вольдемар взял перо и начал писать деловое письмо. Нужно было чем-то занять голову. Завтра... завтра он снова её увидит.
У Фокиных все собрались в столовой. Мария спустилась последней — Варвара долго уговаривала её хоть немного поесть.
— Машенька! — всплеснула руками Тамара Павловна. — Какая ты бледная!
— Просто устала, — тихо ответила Мария, садясь за стол.
Михаил Константинович отложил газету.
— Ну что, внучка Сергея Ивановича, понравился тебе наш петербургский свет?
— Очень интересно, Михаил Константинович. Всё так необычно.
— Мария произвела прекрасное впечатление, — добавила Тамара Павловна. — Особенно внимателен к ней был молодой Шумский.
При этих словах Мария уставилась в тарелку.
— Два танца подряд, — продолжал хозяин дома. — В обществе это заметили.
В столовую вошёл Сергей Иванович. Выглядел он бодрее.
— Дедушка! — Мария вскочила и подала ему руку.
— Спасибо, внученька. Ну что, как дела? Рассказывай.
— Всё прошло хорошо, — осторожно ответила девушка.
Сергей Иванович сел и внимательно посмотрел на внучку. Старые глаза многое повидали.
— Хорошо... А почему тогда у тебя такое грустное лицо?
— Да нет, дедушка. Просто много впечатлений.
— Машенька, иди сюда.
Она подошла, и дедушка взял её за руку.
— Внученька, помни: в столице всё не так просто, как в деревне. Здесь у каждой семьи свои планы, свои интересы. Не спеши открывать сердце первому встречному.
Мария кивнула.
— Понимаю, дедушка.
— Понимаешь головой, а что чувствуешь сердцем? — Он внимательно вглядывался в её лицо. — Видно, предостерегать уже поздно.
— Дедушка...
— Не оправдывайся, дитя. Сердце — не слуга, ему не прикажешь. Но помни: мы здесь люди простые. У нас нет ни особых богатств, ни влиятельных связей.
— А что, если всё-таки довериться судьбе?
Сергей Иванович долго молчал.
— Тогда будь готова и к радости, и к боли. И помни: что бы ни случилось, ты моя внучка, и я тебя не брошу.
Тамара Павловна напомнила.
— Завтра мы идём к Тимофеевым на музыкальный вечер. Мария, ты не забыла?
Мария оживилась.
— Я помню.
— Княгиня Тимофеева устраивает прекрасные вечера. Будет молодая пианистка из Москвы.
— Очень интересно, Тамара Павловна.
В душе Марии мелькнула надежда. Может быть, там будет и Вольдемар?