Пальцы у Паши были все еще немного липкими, когда он толкнул дверь своей спальни. Сытый после пиццы с газировкой и вдоволь насмеявшийся, Паша был в распрекрасном расположении духа, чего с ним уже давно не случалось.
Но все изменилось, стоило ему увидеть, что ждало его на кровати.
Там стоял ящик – картонный ящик, тщательно заклеенный скотчем и подписанный мелким узнаваемым почерком его отца:
«Павлу Круглову
Школа Магов»
На мгновение Паша остолбенел и, не веря своим глазам, уставился на коробку. Затем очень медленно подошел к ней и провел пальцами по складкам клейкой ленты. Когда его отцу нужно было отправить какой-то заказ по почте, он всегда обматывал коробки одним и тем же толстым скотчем. Вскрыть такую упаковку было практически невозможно.
Паша снял с пояса кинжал. Острое лезвие разрезало картон, будто это был лист бумаги. На кровать вывалилась стопка одежды – джинсы, жакеты и футболки Паши, пакетики с его любимыми кислыми мармеладками, заводной будильник и томик «Трех мушкетеров», который Паша читал вместе с отцом.
Когда Паша взял в руки книгу, из нее выпала сложенная записка. Паша поднял ее и прочел:
Паша,
Знай, ты ни в чем не виноват. Я люблю тебя, и мне жаль, что все так обернулось. Держи хвост пистолетом.
С любовью,
Петр Круглов.
Он подписался полным именем, как если бы Паша был для него чужим. Не выпуская письма из руки, Паша опустился на кровать.
Этой ночью Паша не мог заснуть. Он был взбудоражен прошедшим сражением и мысленно постоянно возвращался к словам из письма отца, пытаясь разгадать их смысл. Не помогло и то, что Паша за раз умял всю упаковку мармеладок и теперь был готов подскочить к потолку даже без тумана виверны. Пришли отец ему скейтборд (очень жаль, кстати, что он этого не сделал) – и Паша точно бы устроил заезд по стенам.
Отец написал, что ни в чем его не винит, и, судя по его словам, Петр действительно не злился на сына. Но все же в записке присутствовало что-то еще. Печаль. Возможно, даже холодность. Отчужденность.
Или он боялся, что волшебники выкрадут и прочтут это письмо? Может, поэтому он не захотел написать ничего лишнего? Паша уже давно знал, что иногда в его отце просыпалась легкая паранойя, особенно если дело касалось магов.
Если бы только Паша мог поговорить с ним, хотя бы секунду! Ему очень хотелось успокоить отца, сказать, что с ним все в порядке и что никто чужой не вскрывал его посылку. Если уж на то пошло, он не считал школу плохим местом. Здесь было даже весело.
Если бы только тут еще был телефон…
Разум Паши тотчас переключился на крошечный смерч на рабочем столе мастера Руфуса. Если Паша и дальше будет ждать, когда их научат управляться с лодками, после чего он сможет пробраться в кабинет, то, вполне вероятно, этого можно вообще никогда не дождаться. Но во время практического занятия он показал, что может адаптировать свою магию к условиям, к которым их заранее никто не готовил. Может, у него получится применить ее и сейчас?
После долгого периода, когда он имел лишь две сменные формы, было приятно оказаться перед выбором, что надеть. Он сдерживал себя, чтобы не натянуть сразу всю присланную одежду и не побродить по школе толстым неповоротливым пингвином.
В конце концов Паша остановился на черных джинсах и черной рубашке – идеальном, как он посчитал, комплекте для того, кто не желает быть замеченным. Подумав хорошенько, он засунул за пояс импровизированные ножны с кинжалом и, крадучись, вышел в темную общую комнату.
Оглянувшись, он вдруг впервые заметил, как много здесь скопилось его и Тамариных вещей. На кухне он оставил тетрадь, впопыхах бросил на диван сумку, а один его носок валялся на полу за тарелкой с кристаллическим печеньем, одно из которых было надкушено. Но вещей Тамары было куда больше – книги, привезенные ею из дома, резинки для волос, сережки-висюльки, ручки с перьями на концах и браслеты. Но на присутствие Миши здесь не было и намека. Все то немногое, что он взял с собой, никогда не покидало его спальни, где он поддерживал чистоту и порядок, а кровать заправлял с почти военной строгостью.
Паша слышал сонное дыхание Тамары и Миши, доносящееся из их комнат. На секунду ему тоже захотелось вернуться в постель. Он все еще был плохо знаком с туннелями и помнил предупреждения о том, что в них можно потеряться. Кроме того, им нельзя было покидать свои комнаты так поздно ночью без разрешения мастера, так что он многим рисковал.
Сделав глубокий вдох, Паша отринул все сомнения. Он знал, как добраться до кабинета мастера Руфуса днем. Осталось лишь разобраться с лодкой.
Камни коридора тускло светились, и здесь стояла полнейшая и немного зловещая тишина. Ее нарушал лишь далекий звук капель падающей с какого-то сталактита на сталагмит воды.
– Ну ладно, – пробормотал Паша. – Была не была.
И он зашагал по знакомому пути, который должен был вывести к реке. Его шаги ритмичным шорохом пронзали тишину.
В пещере, где протекала река, было еще темнее, чем в коридоре. Вода была такой темной, что казалась сжиженными тенями. Внимательно глядя под ноги, Паша по каменистой тропинке подошел к берегу, где были привязаны лодки. Здесь сила духа оставила его; больная нога опасно дрожала, и ему пришлось опуститься на колени и ползком взобраться в одну из лодок.
В своей лекции мастер Рон упоминал об элементалях, живущих в воде. Если верить его словам, достаточно всего толики магической энергии, чтобы заставить их подчиниться желанию мага. Единственная проблема состояла в том, что мастер Рон рассказывал об этом в теории, не обращаясь к практике. Паша понятия не имел, что ему делать.
Лодка качалась под его коленями. Последовав примеру мастера Руфуса, он наклонился через край и зашептал:
– Ладно, я понимаю, что занимаюсь полнейшей ерундой. Но, э-э… Может, вы сможете мне помочь? Мне нужно добраться до одного места дальше по течению, и я не представляю, как это сделать… В общем, вы не могли бы держать лодку прямо, чтобы она не билась о стены и не крутилась? Пожалуйста!
Элементали, чем бы они ни были заняты в воде, если они вообще там были, никак не отреагировали.
К удаче Паши, течение и так должно было унести его в нужном направлении. Поэтому он наклонился и основанием ладони оттолкнулся от берега. Качающуюся лодку потянуло к центру реки. Его охватил восторг, но уже в следующую секунду до него дошло, что он не знает, как будет останавливаться.
Отступать было некуда, поэтому он сел на корме и сказал себе, что подумает над этим, когда придет время. По бортам плескалась вода, и время от времени на поверхность всплывала рыба, бледная и светящаяся, чтобы тотчас вновь исчезнуть в темных глубинах.
К несчастью, его попытка пошептаться с водными элементалями не увенчалась успехом. Течение крутило лодку как большую щепку, и вскоре у Паши все поплыло перед глазами. Один раз ему даже пришлось оттолкнуться от сталагмита, у которого он едва не сел на мель.
Наконец показался знакомый берег – тот, от которого было недалеко до кабинета Руфуса. Паша оглянулся в поисках какого-нибудь способа причалить. Идея опустить руку в холодные черные воды его не привлекала, но ничего иного не оставалось, и он отчаянно забил по воде ладонью.
Нос лодки ударился о берег, и лишь тогда Паша понял, что ему придется спрыгнуть на мелководье, так как прижаться бортом к причалу, как это делал мастер Руфус, у него не получится. Собравшись с духом, он шагнул за борт и увяз в толстом слое ила. Потеряв равновесие, он упал, ударившись больной ногой о бок лодки. От острой боли у него перехватило дыхание.
Когда Паша немного пришел в себя, то обнаружил, что дела его хуже некуда. Лодка успела отплыть на середину реки, где он уже не мог до нее достать.
– Вернись! – крикнул он лодке. Затем, осознав свою ошибку, сосредоточился на воде. Но как бы он ни напрягался, единственное, чего он добился, так это легкой ряби на поверхности. За его плечами был месяц работы с песком – и ни секунды практики с другими стихиями.
Он весь промок, и вскоре его лодка должна была скрыться в туннеле и отправиться куда-то в глубь пещер. Застонав, он пошлепал к берегу. Пропитавшиеся водой джинсы отяжелели и облепили ноги. Еще в них было очень холодно. Похоже, ему придется возвращаться в таком виде… если он вообще найдет дорогу назад.
Задвинув страхи подальше на дно сознания, Паша подошел к тяжелой деревянной двери в кабинет мастера Руфуса. Затаив дыхание, он нажал на ручку. Дверь распахнулась без единого скрипа.
Крошечный смерч все так же вращался в банке на столе-бюро мастера Руфуса. Паша подошел ближе. На рабочем столе стояла знакомая клетка с маленьким ящером с языками пламени на спине. Его светящие глаза внимательно наблюдали за Пашей.
– Выпусти меня, – сказал ящер. Он произнес это хриплым свистящим шепотом, но слова были четко различимы. Паша пораженно уставился на него. Во время практического занятия виверны молчали; он не знал, что элементали в принципе умеют разговаривать. Или огненные элементали отличались от других?
– Выпусти меня, – повторил ящер. – Ключ! Я скажу тебе, где он прячет ключ, и ты выпустишь меня.
– Я этого не сделаю, – нахмурившись, ответил Паша. Его все еще смущал тот факт, что с ним говорил ящер. Он отодвинулся от клетки и подошел к смерчу. – Петр Круглов, – шепнул он вращающейся воронке песка.
Ничего не произошло. Вероятно, все было куда сложнее, чем он предполагал.
Паша прижал ладонь к боку банки и вызвал в памяти образ отца, во всех подробностях. Он вспомнил носатый профиль и знакомый шум, доносящийся из гаража, когда отец что-то там чинил, его серые глаза и голос, как он гремел, когда отец болел за какую-нибудь спортивную команду, и как приглушался, когда речь заходила об опасных вещах, таких как волшебники. Паша представил отца, читающего ему перед сном, и как от его свитеров всегда пахло табачным дымом и средством для очистки деревянных поверхностей.
– Петр Круглов, – повторил он, и на этот раз песочный смерч сжался и начал обретать форму. Уже через несколько секунд Паша смотрел на своего отца. На нем была толстовка и джинсы, на колене лежала открытая книга, а очки он поднял на макушку. Паша будто зашел к нему в комнату и застал его за чтением.
Вдруг отец посмотрел в его сторону и подскочил в кресле. Книга упала с его ноги и исчезла из виду.
– Паша? – спросил отец таким тоном, будто не мог поверить в происходящее.
– Да! – в восторге воскликнул Паша. – Это я. Я получил одежду и письмо и подумал, что обязан найти способ поговорить с тобой.
– А-а, – протянул отец, щурясь, словно пытаясь лучше разглядеть сына. – Что ж, это хорошо, очень хорошо. Рад, что посылка дошла.
Паша кивнул. Осторожным тоном отец поубавил радости от возможности вновь его увидеть.
Петр поправил очки на переносице:
– Хорошо выглядишь.
Паша бросил взгляд на свою одежду.
– Да. Я в порядке. Здесь не так уж и плохо. В смысле скучно иногда, и страшно бывает. Но я учусь всяким разным вещам. Оказывается, я не такой уж бездарный маг. Во всяком случае, пока.
– Я никогда и не считал тебя бесталанным, Паш. – Отец встал и подошел к тому месту, где, с его точки зрения, стоял Паша. На его лице появилось странное выражение, будто он собирался с силами, чтобы начать тяжелый разговор. – Где ты? Кто-нибудь в курсе, что ты говоришь со мной?
Паша помотал головой:
– Я в кабинете мастера Руфуса. Я… э-э… одолжил его мини-смерч.
– Его что? – Петр недоуменно сдвинул брови, а затем вздохнул: – Не важно. Рад, что у меня есть шанс напомнить тебе, что по-настоящему важно. Маги не те, кем они кажутся. Они учат тебя магии, а она опасна. Чем больше ты будешь знать о магическом мире, тем сильнее в него погрузишься, со всеми его старыми конфликтами и коварными соблазнами. Как бы тебе ни было там весело, – отец произнес слово «весело» так, будто оно было ядовито, – скольких друзей ты бы ни завел, помни – эта жизнь не для тебя. Ты должен убраться оттуда как можно скорее.
– Предлагаешь мне сбежать?
– Так будет лучше для всех, – в голосе Петра звучала искренняя уверенность.
– Но что, если я захочу остаться? – спросил Паша. – Что, если я решу, что счастлив здесь, в школе? Ты разрешишь мне иногда возвращаться домой?
Возникла пауза. Вопрос повис между ними. Пусть Паша был волшебником, но ему хотелось также оставаться и сыном Петра.
– Я не… Я… – Отец сделал глубокий вдох.
– Я знаю, ты ненавидишь школу, потому что мама погибла в ходе Холодной резни, – торопливо сказал Паша, боясь, что ему не хватит смелости договорить.
– Что?! – Глаза Петра широко раскрылись. Он выглядел рассерженным и… испуганным.
– И я понимаю, почему ты мне никогда об этом не рассказывал. Я не злюсь. Но тогда шла война, а сейчас действует перемирие. Со мной ничего не случится…
– Паш! – рявкнул Петр. Его лицо побелело. – Тебе ни в коем случае нельзя оставаться в школе! Ты не понимаешь – это слишком опасно! Паш, послушай меня. Ты не знаешь, кто ты.
– Я… – Раздавшийся позади Паши грохот заставил его осечься. Обернувшись, он обнаружил, что ящеру каким-то образом удалось спихнуть клетку со стола. Теперь она лежала на полу под какими-то бумагами и останками одного из загадочных механизмом Руфуса. Элементаль внутри бормотал какие-то странные слова – вроде «сплерг» и «гелферфрен».
Паша повернулся назад к смерчу, но было уже поздно. Концентрация нарушилась. Отец исчез, а его последние слова повисли в воздухе.