Ты не знаешь, кто ты.
– Тупая ящерица! – вскрикнул Павел, пнув одну из ножек рабочего стола. Новые листы бумаги спланировали на пол.
Элементаль замолчал. Паша рухнул в кресло Руфуса и обхватил голову руками. О чем говорил его отец? Что это могло значить?
- Паша, послушай меня. Ты не знаешь, кто ты.
По спине Паши побежали мурашки.
– Выпусти меня, – завел свое ящер.
– Нет! – закричал Паша, довольный, что нашел объект, на который можно излить свой гнев. – Не собираюсь я тебя выпускать, даже не проси!
Круглые глазки ящера наблюдали за Пашей, пока тот, опустившись на колени, собирал бумаги и части разбившегося механизма. Подняв какой-то конверт, тоже, видимо, упавший со стола, он нащупал под ним маленький сверток. Скользнув взглядом по конверту, он с изумлением узнал папин мелкий почерк. Послание было адресовано Руфусу.
«Ого, – подумал Паша, – письмо от папы! Не нравится мне это».
Стоило ли его читать? Меньше всего ему хотелось узнать, что его отец написал мастеру Руфусу какую-то очередную чушь, умоляя его отправить Пашу домой. С другой стороны, Паше и так грозили большие неприятности из-за этой вылазки, поэтому едва ли вскрытие чужого письма могло сделать ему хуже.
Острым уголком какой-то детали он разорвал клейкую ленту и достал записку, очень похожую на ту, что получил сам. В ней значилось:
«Руфус.
Если ты хоть когда-нибудь доверял мне, если ты хоть когда-нибудь верил в меня в пору, когда я был твоим учеником, заклинаю тебя во имя нашей общей трагедии – лиши Павла магии до конца этого года.
Петр.
На одно долгое мгновение Пашу охватила такая злость, что ему захотелось что-то сломать, но одновременно с этим глаза дико защипало, словно он был на грани слез.
Стараясь сдержать охватившие его чувства, Павел вскрыл сверток, прилепленный снизу конверта. Внутри оказался браслет ученика Серебряного года с пятью дополнительными камнями – один красный, один зеленый, один синий, один белый и один столь же черный, как непроглядные пучины темных рек, бегущих сквозь пещеры. Паша принялся рассматривать браслет. Мог он принадлежать его отцу, когда тот сам учился в школе? Но зачем он отправил его Руфусу?
«Определенно ясно одно, – подумал Паша. – Мастер Руфус никогда не прочтет этого письма». Он сунул записку и конверт в карман и застегнул браслет на запястье. Он оказался широковатым, поэтому Паша поднял его повыше, расположив за своим браслетом, и прикрыл рукавом.
– Воруешь, – сказал ящер. Вдоль его спины дрожали язычки голубого пламени с зелеными и голубыми всполохами, из-за чего на стенах кабинета танцевали тени.
Паша похолодел:
– И что с того?
– Выпусти меня, – заявил ящер. – Выпусти меня, или я расскажу, что ты украл вещи мастера Руфуса.
Паша застонал. Как он раньше не сообразил? Этот элементаль не только видел, как он вскрыл пакет, он еще и знал об их разговоре с отцом. Слышал непонятные предостережения Петрп. Нельзя было допустить, чтобы он передал все это мастеру Руфусу.
Он наклонился, поднял клетку за железную ручку наверху и поставил назад на рабочий стол Руфуса. После чего внимательно присмотрелся к ящеру.
В длину тот был больше папиных ботинок и напоминал уменьшенную версию комодского варана, у него даже были чешуйчатая борода и брови – да-да, самые настоящие брови. Большие красные глаза сияли как брошенные в огонь кусочки янтаря. От клетки стойко несло серой.
– Ты без разрешения пробрался сюда, – сказал ящер. – Пробрался, взял чужое, и твой отец хочет, чтобы ты отсюда сбежал.
Паша не знал, как поступить. Даже если он выпустит элементаля из клетки, не факт, что тот потом не расскажет мастеру Руфусу обо всем, что видел и слышал. Необходимо было сохранить все в тайне. Паше совсем не хотелось лишиться магии и подвести Мишк и Тамару, особенно когда они только-только стали друзьями.
– Ага, – отозвался Паша. – И угадай: что я еще украду? Тебя.
В последний раз обведя взглядом кабинет, Паша вышел за дверь, неся в руке клетку с ящером. Элементаль носился внутри, дребезжа прутьями. Но Паше было все равно.
Он вернулся к реке в надежде, что к причалу могло прибить другую лодку. Но у каменного берега не было ничего, кроме плещущих подземных вод. Паша попытался прикинуть, сможет ли вернуться вплавь, но река была холодной, и ему пришлось бы плыть против течения, а он никогда не был хорошим пловцом. Плюс теперь с ним был ящер, и маловероятно, что клетка не уйдет на дно.
– Реки школы темны и запутанны, – произнес элементаль. Его глаза ярко сияли в полутьме.
Паша, наклонив голову, задумчиво уставился на странное создание:
– У тебя есть имя?
– Только то, которое ты мне дашь, – ответил ящер.
– Хрусталоголов? – предложил Паша, глядя на кристаллики, покрывавшие голову ящера.
Из ушей огненной рептилии вырвались клубы дыма. Видимо, от раздражения.
– Сам сказал, чтобы я дал тебе имя, – напомнил Пага. Он еще раз, сощурившись, оглядел реку и печально вздохнул.
Ящер протиснул голову между прутьями. Длинный язычок обмотался вокруг крошечной рыбки и втянулся назад. Элементаль довольно захрустел, что никак не улучшило настроения Павла.
Все произошло так быстро, что Паша от неожиданности подпрыгнул и едва не выронил клетку. Язык его напугал.
– Огнеспин? – спросил он, выпрямляясь и делая вид, что ничего особенного не случилось. – Рыбоморд?
Ящер никак не реагировал.
– Витька? – предпринял новую попытку Паша. Так звали одного из приятелей отца, которые приходили в воскресенье вечером сыграть с ним в покер.
Ящер удовлетворенно кивнул.
– Витька, – повторил он. – Витьки живут здесь, под землей, откуда вышли все остальные. Витьки умеют незаметно подкрадываться, шпионить и прятаться так, что никто никогда не найдет!
– Замечательно, – равнодушно отозвался Паша.
– Есть другие пути помимо реки. Ты не знаешь дороги назад в свое гнездо, но я знаю.
Паша окинул элементаля оценивающим взглядом, а тот уставился на него из-за прутьев.
– Ты знаешь короткую дорогу в мою комнату?
– Не только туда. Куда угодно! Никто не знает школу лучше Витьки. Но потом ты выпустишь меня из клетки. Ты обещаешь, что выпустишь меня из клетки?
Стоило ли доверять ящеру, который на самом деле даже не был ящером? Может, если он проглотит немного воды – из отвратительной реки, полной безглазых рыб, серы и неизвестных примесей, – то у него получится применить более мощную магию? Как тогда с песком? Если, конечно, забыть, что он в принципе не должен был этого делать. Вдруг ему удастся обернуть течение вспять и вернуть лодку?
Ага, конечно. Вот только он понятия не имел, как это сделать.
«Паша, послушай меня. Ты не знаешь, кто ты».
Если уж на то пошло, он вообще много чего не знал.
– Ладно, – сдался Паша. – Ты проведешь меня назад в мою комнату, и я тебя выпущу.
– Выпусти меня сейчас! – попросил элементаль. – Так будет быстрее.
– Хорошая попытка, – фыркнул Паша. – Куда идти?
И он пошел, следуя указаниям маленького ящера, ежась от холодной мокрой одежды, липнущей к телу.
Они шли мимо каменных образований, похожих на вросшие друг в друга булыжники, колонн известняка и его потеков, спадающих до пола занавесом. Миновали бурлящий грязевой ручей, замысловатым зигзагом бежавший между ног Павла. Клетка с Витькой играла роль свечи, освещая им путь.
В какой-то момент они оказались перед столь узким проходом, что мальчику пришлось повернуться боком – лишь так он смог протиснуться между голыми стенами. Как пробка из бутылки Паша выскочил с другого конца пролома и здесь обнаружил на своей рубашке длинный разрез – должно быть, зацепился за острый камень.
– Тсс! – зашипел язер, припав ко дну клетки. – Тише, маленький маг.
Паша стоял в темном углу просторной пещеры, полной голосов. Пещера была почти идеально круглая, а ее потолок представлял собой огромный купол. Стены покрывали узоры из драгоценных камней в виде каких-то непонятных, возможно, алхимических, символов. В центре стоял прямоугольный стол, а на нем – канделябр с двенадцатью рожками, и от каждого вниз тянулись толстые потеки воска. Вокруг стола в больших креслах с высокими спинками сидели мастера, и сами немного напоминавшие каменные изваяния.
Паша затаился в тени и спрятал клетку за спину, чтобы заглушить свет ящера.
– Юный Дима проявил отвагу, кинувшись прямо на виверн, – сказал мастер Лев, бросив быстрый взгляд на мастера Сабрину. Его лицо лучилось довольством. – Пусть он и потерпел неудачу.
В жилах Паши закипело негодование. Это ведь они с Тамарой и Мишей справились с заданием – а мастера говорят о Диме?
– Отвага – это еще далеко не все, – заметил мастер Тан, высокий и худой мужчина, мастер Петр и Кай. – Наши ученики, отправляясь на последнюю миссию, тоже были полны отваги, но это обернулось ужасными ранениями, которых мне не приходилось видеть с окончания войны. Им едва удалось вернуться живыми. Даже ребята с пятого года оказались не готовы к столь слаженному нападению элементалей…
– За этим стоит Враг, – перебил его мастер Рон, поглаживая рыжую бороду. В памяти Паши всплыли образы ребят, возвращающихся в школу, все раненые и с ожогами, и он порадовался, что их, оказывается, отправляли на особую, а не на стандартную миссию. – Враг не думает соблюдать перемирие, он просто хорошо скрывает свои замыслы. Он готовится к войне. Готов поспорить, пока мы успокаиваем себя, что он продолжает свои ужасные эксперименты в каком-то укромном месте, на самом деле он создает новое и еще более разрушительное оружие, не говоря уж о переманивании на свою сторону новых союзников.
Мастер Лев фыркнул:
– У нас нет доказательств. Это могло быть случайное нападение элементалей.
Мастер Рон резко повернулся к нему:
– Как ты можешь доверять Врагу? Тот, кто без толики сомнений помещал частицы пустоты в животных и даже в детей, кто жестоко убил самых беззащитных среди нас, способен на все!
– Я не сказал, что я ему доверяю! Я просто не хочу поднимать преждевременную панику, что перемирие нарушено. Не хватало, чтобы мы сами же, поддавшись страхам, его и нарушили и развязали новую войну, еще страшнее предыдущей.
– Все было бы по-другому, будь на нашей стороне творец. – Мастер Сабрина нервным движением убрала за ухо розовую прядь. – В этом году несколько детей получили на Испытании выдающиеся баллы. Какова вероятность, что среди них может оказаться творец? Руфус, у тебя ведь есть опыт в таких делах?
– Еще слишком рано что-то утверждать, – ответил Руфус. – Константин не выказывал ни единого признака мага хаоса, пока ему не исполнилось четырнадцать.
– А может, ты просто отказывался замечать их тогда, как отказываешься сейчас? – возразил мастер Лев.
Руфус покачал головой. В неровном свете канделябра черты его лица заострились.
– Это не имеет значения, – сказал он. – Нам нужен другой план. Ассамблея дожна придумать другой план. Это слишком тяжелая ноша, чтобы взваливать ее на плечи ребенка. Мы все должны помнить, что случилось с Верой.
– Согласен, план нужен, – поддержал его мастер Рон. – Что бы ни задумывал Враг, мы не можем просто спрятать головы в песок и делать вид, что все как-нибудь само собой образуется. И нельзя сидеть без дела и ждать, пока на самом деле что-то не случится.
– Оставим эту перебранку, – вмешался мастер Натан. – Мастер Сабрина упомянула, что обнаружила возможную ошибку в третьем алгоритме добавления воздуха в металл. Почему бы нам не обсудить эту аномалию?
Аномалию? Сообразив, что подслушивать то, чего он все равно не поймет, не стоит риска быть обнаруженным, Паша втиснулся назад в щель между камнями. Когда он добрался до другого конца, все его мысли были о словах отца. Как он там сказал? «Чем больше ты будешь знать о магическом мире, тем сильнее в него погрузишься, со всеми его старыми конфликтами и коварными соблазнами»?
Война с Врагом должна была относиться как раз к одному из таких конфликтов.
Витька высунул чешуйчатый нос между прутьями и попробовал языком воздух:
– Пойдем другой дорогой. Получше. Меньше мастеров. Безопаснее.
Паша заворчал, но все же последовал указаниям ящера. В душе зародилось сомнение, правда ли элементаль знал дорогу или специально заводил Павла все дальше в пещеры? Возможно, они остаток жизни будут бродить по запутанным подземным полостям. Превратятся в сказочку для новых учеников, которым страшным шепотом будут рассказывать о заблудившемся мальчике и ящере в клетке.
Послушав ящера, Паша влез на каменный завал, вызвав небольшую лавину из острых обломков.
Коридор расширился, и на его стенах вновь потянулись замысловатые узоры, которые не давали покоя Паше, словно их можно было прочесть, вот только он не знал как. Они миновали пещеру, полную странной подземной растительности: крупного папоротника с красными соцветиями, торчащего из луж с неподвижной блестящей водой, и зарослей крупнолистного лишайника, свисающих с потолка и достававших до плеч Паши. Мальчик посмотрел наверх, и ему показалось, что он заметил пару сверкнувших глаз, в следующий миг исчезнувших в тени. Он остановился:
– Витек…
– Сюда, сюда, – поторопил его ящер, языком указывая на арочный проем в другом конце пещеры. В самом его верху в камне кто-то высек слова:
«Мысли свободны и никому не подвластны.»