Недавно мы с вами побывали во дворце на набережной Фонтанки, в котором жил поэт Гавриил Романович Державин (который был не просто поэтом):
Дом на набережной Фонтанки и его обитатели
В этом великолепном доме в Петербурге Державин жил сначала со своей первой супругой, Екатериной Яковлевной, которую воспевал в своих стихах под именем Пленира:
Казалось, они были созданы друг для друга. Слава Державина уже гремела по России. В 1791 Екатерина II назначила его своим кабинет-секретарём. Вот он на портрете кисти Боровиковского – в своём рабочем кабинете, у письменного стола с рукописями. И с улыбкой на лице, большая редкость:
В этом же году он купил участок земли на набережной Фонтанки, у Измайловского моста. Тогда это была окраина города – дальше начинались леса и болота. Великолепный дом-дворец построил для Державина его близкий друг, талантливый архитектор Николай Александрович Львов:
К этому времени Николай Александрович уже стал знаменитостью. Он оформил не только фасады здания, но и его внутренние помещения. Для одной из комнат, например, были сделаны необыкновенные соломенные обои, а расписывала их Екатерина собственноручно:
Однако... 15 июля 1794 Екатерина Яковлевна скоропостижно скончалась. Державин был безутешен, часами сидел на диване в гостиной, расписанной её рукой, и молчал. Бесцельно бродил по Петербургу. Так прошло полгода.
А затем он объявил поражённым друзьям, что намерен жениться. И на следующий день сделал предложение Дарье Алексеевне Дьяковой, близкой подруге своей Плениры:
Их свадьба состоялась в 1795, жениху был уже 51 год, невесте 28. Они не были влюблены друг в друга, и брак этот, по словам самого Державина, был основан скорее на давнишней дружбе и на благоразумии, чем на пылкой страсти. И тем не менее, это был счастливый брак.
В Третьяковке, в зале художника Владимира Боровиковского, можно видеть два огромных портрета Державиных:
Правда, портрет Гавриила Романовича написан не Боровиковским, а итальянским художником Cальватором Тончи, который был учителем и другом Боровиковского. Этот портрет, на котором поэт изображён на фоне зимнего пейзажа, одетым в тёплую меховую одежду, при жизни Гавриила Романовича висел в его доме на Фонтанке:
Суровый зимний пейзаж, вероятно, подчеркивает умение этого удивительного человека стойко переносить испытания судьбы, коих в ег жизни было немало.
Рядом – портрет Дарьи Алексеевны кисти Владимира Боровиковского. Она изображена на фоне их с Гавриилом Романовичем новгородского имения Званка и указывает на него рукой:
Дарья Алексеевна как будто предлагает и нам взглянуть на свою прекрасную усадьбу на высоком берегу Волхова. Двухэтажный усадебный дом с колоннами и бельведером также построил Николай Львов, муж её сестры Марии и близкий друг её мужа.
Детей у Державиных не было, поэтому всю заботу Дарья Алексеевна перенесла на своего непрактичного мужа и на то, чтобы поправить его пошатнувшееся здоровье и восстановить расстроенное хозяйство. Она умело управляла домом и имением, вела всю деловую переписку, полностью распоряжалась состоянием мужа и сумела значительно его увеличить. Она превратила Званку в образцовое хозяйство с оранжереями и теплицами, плотинами и водопроводом, ткацкой и ковровой фабриками и больницей для крестьян, которых она берегла и не отягощала оброками.
Русский Леонардо да Винчи
Семья Дарьи Алексеевны была богатой и знатной. Её отец, Алексей Афанасьевич Дьяков, был обер-прокурором одного из департаментов Сената. Но никто бы о нём никогда не вспомнил, если бы не было у него дочерей-красавиц. Дарья была самой младшей из них, и, как мы уже знаем, в 1795 она вышла замуж за Державина. А задолго до этого вышли замуж её старшие сёстры: в 1781 за поэта и драматурга Василия Васильевича Капниста вышла Александра:
В 1780 за архитектора Николая Львова, с которым был дружен Державин, вышла Мария:
Николай Александрович Львов был человеком необыкновенным. Талант его был многогранен и универсален: учёный-экспериментатор, дипломат, инженер, гидротехник, геолог, ботаник, садовод, переводчик, музыкант, поэт, драматург, писатель, художник, иллюстратор и редактор книг. Наконец, он был прекрасным печником – а это ведь особое искусство!… И, конечно, он был талантливым архитектором.
За столь разносторонние дарования Николая Львова называли «русским Леонардо да Винчи».
Он не имел архитектурного или строительного образования. Но, будучи курьером в Коллеги иностранных дел, за кратчайшее время овладел несколькими европейскими языками. Объехал всю Европу, где изучал мировую архитектуру по лучшим её образцам. Он привёз в Россию много книг и альбомов по искусству и перевёл на русский язык «Четыре книги об архитектуре» Андреа Палладио.
Николай Львов так много успел сделать за 50 лет своей земной жизни, что совершенно непонятно, как хватило у него сил и времени ещё и на большую любовь.
Love story
В Третьяковке, в зале художника Дмитрия Левицкого, висят два портрета его супруги Марии Алексеевны. Первый написан в 1778, ей 23 года. Здесь она сама нежность, само очарование...
Невысокая, но грациозная, с пышными локонами и большими серыми глазами – не девушка, а мечта. К тому же она была не только красива, но и умна, и добра, и нрава весёлого.
К Маше сватались многие, но она решила, что выйдет только за Львова. Однако родители были против её брака с Николаем Александровичем, сыном небогатого тверского помещика, который положения в свете к тому времени ещё не обрёл и богатства не нажил. Ему категорически отказали, не оставив никакой надежды. Однако молодые люди решили быть вместе несмотря ни на что. Поэтому морозным зимним вечером 1780 в тихой маленькой церквушке на Васильевском острове состоялось их тайное венчание.
Опасаясь родительского гнева, три года они скрывали свой брак. А родители, не зная, что их дочь замужем, продолжали подыскивать ей женихов. В доме Дьяковых гремели балы, от претендентов не было отбоя...
Первой про тайный брак узнала императрица, которая стала допытываться у Марии Алексеевны, почему она отказывает всем подряд. Екатерина II ходатайствовала перед родителями Марии и в конце концов им пришлось смириться.
Молодые поселились в Никольском, родовом поместье Львовых под Торжком. Николай Александрович работал: надо было обустраивать усадьбу. Не имея архитектурного образования, но благодаря своему таланту и трудолюбию, он стал известным архитектором, представленным ко двору.
Он возвёл в Торжке и Могилеве два прекрасных собора, которые изнутри расписал художник Владимир Боровиковский. За Невской заставой в Петербурге построил уникальнейшую по форме церковь «Кулич и пасха», а также Невские ворота Петропавловской крепости. А ещё – здание Почтамта в Петербурге. Но больше всего построек, каждая их которых – настоящий шедевр, Львов построил в Торжке и его окрестностях: где родился, там и пригодился!
И он был счастлив. Он был женат на прекрасной женщине:
Но были ль бы и здесь так дни мои спокойны,
Когда бы не был я на Счастии женат?
Второй портрет Марии Алексеевны написан Левицким три года спустя, в 1781, и это уже портрет не М.А. Дьяковой, а М.А. Львовой:
Портрет не юной девушки, полной наивной веры в жизнь, а взрослой женщины, уверенной и спокойной. На смену очарованию юности пришла зрелость и жизненный опыт. В слегка насмешливом взгляде мы чувствуем незаурядный ум и твёрдый характер.
Несмотря на свою романтичность и мечтательность, Мария Алексеевна была рачительной хозяйкой и лично следила за ходом строительства. Но для любимого мужа она была музой-вдохновительницей и всегда была окружена всеобщем поклонением.
Николай Александрович скоропостижно скончался в 1804. Тяжело переживая смерть мужа, Мария Алексеевна целиком посвятила себя отделке церкви Воскресения и родовой усыпальницы в Никольском. Летом 1806 храм был освящён и в мавзолей перенесли прах Н.А. Львова. А в июне 1807 Мария Алексеевна умерла от горячки и была похоронена рядом с мужем.
История продолжается
Опекунами пятерых осиротевших детей Львовых – Леонида, Александра, Елизаветы, Веры и Прасковьи – стали Державины, Дарья Алексеевна заменила им мать.
Вот комната Прасковьи Львовой в доме Державиных – типичная комната молодой девушки:
Гавриил Романович Державин скончался в 1816. Дарья Алексеевна две недели ни с кем не разговаривала. А потом собралась с силами и стала жить дальше. Ей предстояло прожить одной почти четверть века, похоронить своих любимых сестёр и братьев, вырастить племянников и внуков.
Весной 1842 Дарья Алексеевна распределила своё имущество между родственниками и слугами, пожертвовала деньги в Казанский университет и завещала открыть в Званке училище для девочек-сирот. В начале лета приехала в Званку, где пышным цветом цвела сирень, и 6 июня скончалась.
Два сына и три дочери Львовых сохранили светлую память о своих родителях. Их портреты, выполненные великими русскими живописцами, бережно хранилась в семейном собрании, а в 1899 были переданы в Румянцевский музей, после расформирования которого в 1925 вошли в собрание Третьяковки.
Сын Львовых Александр Николаевич
Вот портрет Александра Николаевича Львова, сына Николая Александровича и Марии Алексеевны, кисти Карла Брюллова, он также хранится в Третьяковке:
Сейчас он экспонируется на выставке «Карл Брюллов. Рим-Москва-Петербург»:
Ветеран Отечественной войны 1812 года, в 1831 за «ревностное исполнение возложенных обязанностей по борьбе с холерой» он был пожалован в камергеры, а позже получил чин тайного советника. Александр Николаевич был знатоком искусства, страсть к которому он унаследовал от своего талантливого отца, а также коллекционером и щедрым меценатом. В числе его друзей было много живописцев. С братьями Брюлловыми Александр Николаевич познакомился и подружился во время путешествия по Италии.
Львов относился к Карлу Брюллову с искренней заботой и участием. Однажды в Италии он обнаружил художника «без копейки денег в какой-то жалкой гостинице; как узнал от хозяина об его затруднительном положении, все за него заплатил и не сказал ему ни слова, а Брюллов, со свойственной ему беспечностью, того и не заметил», – вспоминала племянница Львова. Брюллов всегда отзывался о нём как об истинно добродетельном человеке.
Портрет Александра Николаевича Брюллов не закончил (у него много незаконченных работ). Вот как описывает художник свою работу над портретом:
«Я написал его… в три часа времени… И, как помню, он был близорук, а чтобы лучше видеть, то как-то горбился и сгибался, прищуривая глаза. Я пробыл с ним не более одного часа, – как стал горбиться и щуриться; обезьянническая моя природа действовала во мне совершенно отдельно от моей воли или мысли».
Дочь А.Н. Львова Мария Александровна
Внучка Николая Александровича и Марии Алексеевны, в честь которой она была названа, фрейлина Её величества, Мария Александровна родилась в Петербурге в 1826 и, по воспоминаниям современников, была очень похожа на своих бабушку и деда:
«Её глаза навыкате, столь напоминающие глаза её отца Николая Александровича Львова. И нос мякушкой, который она унаследовала от деда-архитектора. Совершенно одинаковы и слегка приподнятые брови. Её лицо с высоким чистым лбом, большими прозрачными глазами и выражение задумчивой доверительности вызывают ощущение необычайного обаяния».
Мария Александровна была замужем за князем Александром Фёдоровичем Голицыным-Прозоровским, командиром конно-гренадерского полка, генерал-лейтенантом свиты Его императорского величества:
Праправнук князя Н.Ф. Волконского (шута императрицы Анны I Иоанновны), правнучатый племянник светлейшего князя Г.А. Потёмкина, двоюродный дядя винодела князя Л.С. Голицына...
Бракосочетание состоялось 14 января 1848. Эти парные портреты были написаны художником Петром Соколовым в 1847, в честь их помолвки, и в настоящее время хранятся в частном собрании в Париже.
Александр Фёдорович прожил долгую жизнь и умер в возрасте 88 лет.
Это известный всей молодежи 1830-х гг. «Сашка» Голицын, фигура типичная, кутила и жуир, когда-то командовавший Конногренадерским полком, большого роста, с седыми усами и коротко обстриженной седой головой, он появлялся на балах и, несмотря на преклонные годы, изредка пускался в мазурке, и когда он танцевал, вся зала на него смотрела.
С.Д. Шереметев
Мария Александровна скончалась от простуды в 1901, ей было 75. П.И. Бартенев писал в некрологе:
Эта достопамятная женщина была украшением русского образованного общества в течение последних четырёх царствований. Жизнь её была развитием и применением унаследованных ею по рождению качеств. Но, кроме того, что изящные художества и науки были ей сродни, она владела искусством здравой благотворительности...
Василий Дмитриевич Поленов
Талант художника унаследовал от Николая Александровича Львова и его правнук (внук дочери Веры Николаевны), замечательный русский художник Василий Дмитриевич Поленов.
Бабушка Вера Николаевна Воейкова любила стихи, рассказывала внукам сказки, устраивала конкурсы на лучшую картину – с вручением медалей, как в Академии художеств. Отец Поленова, Дмитрий Васильевич, служил дипломатом в Греции, коллекционировал античные древности, был библиофилом, дружил с Карлом Брюлловым. Его жену Марью Алексеевну, мать Василия Поленова, Брюллов даже немного учил живописи: она писала акварели.
Детей Поленовых с малолетства приобщали к искусству. Двое из них – сын Василий и дочь Елена – стали художниками. Елена Дмитриевна первой из русских женщин занялась живописью профессионально.
Когда спустя годы у Василия Дмитриевича появилась своя большая семья, он перенёс в неё традиции и атмосферу родительского дома, о котором всю жизнь вспоминал с теплотой и благодарностью.
В Третьяковской галерее есть портрет Поленова, написанный Ильёй Ефимовичем Репиным в Москве, в 1877:
Они подружились во время учёбы в Академии художеств в Петербурге. По окончании оба были удостоены Золотой медали и пенсионерской поездки в Италию и Францию, где часто работали вместе и много общались.
Вернувшись в Россию, в сентябре – ноябре 1876 в составе русской добровольческой армии Поленов сражался на Сербско-турецком фронте и был награждён за проявленную храбрость. А в октябре 1877 он собирался на болгарский фронт Русско-турецкой войны в качестве художника при штабе наследника, великого князя Александра Александровича.
Накануне, летом 1877 друзья встретились в Москве. Тогда и был написан этот портрет.
В облике Поленова всегда ощущалась его принадлежность старинному дворянскому роду. Широко и разносторонне образованный, мягкий, интеллигентный человек, Поленов менял само традиционное представление о художнике, заставляя видеть в нём не просто артистическую натуру, но человека, способного преобразить мир по законам красоты. Вся его художественная, общественная и педагогическая деятельность доказывает это.
В шутку друзья называли Поленова «Дон Базилио», в его облике и правда было что-то испанское. Репин писал Крамскому о Поленове: «Малый он чудесный... мы, что называется, душу отводим. Товарищ он хороший. Мы мечтаем о будущей деятельности на родной почве».
Василий Поленов был не только художником. Он писал музыку, был театралом, просветителем. Такой же широтой интересов и талантов обладали мастера Возрождения. Да ещё прадед Василия Дмитриевича, Николай Александрович Львов.
Вот так, пройдя по залам Третьяковки, мы понимаем, какой огромный вклад внесла эта семья в нашу культуру за долгую свою историю, какой оставила о себе добрый, душевный след.