Глава 2
Злобин листал личное дело Вадима Солнцева, когда в кабинет без стука вошел Гриша Малышев — стажер, недавний выпускник юрфака. Парень держался скованно, но в глазах читалось упрямство.
— Алексей Сергеевич, разрешите обратиться?
Злобин оторвался от бумаг:
— Ну?
— Я изучил материалы по делу Коржаковой. Мне кажется, мы торопимся с выводами насчет Солнцева.
Подполковник хмыкнул:
— Думаешь, я готов повесить на бывшего зэка кражу только потому, что он удобный подозреваемый?
Малышев покраснел:
— Нет, я не об этом... просто, — он замялся, — алиби у него проверяется, отпечатков его пальцев на шкатулке нет, только на кухонных приборах, что логично. А еще я опросил консьержку. Она клянется, что в тот вечер Солнцев действительно вернулся домой около одиннадцати и до утра из подъезда не выходил.
— Консьержка? — Злобин удивленно вскинул брови. — В том доме есть консьержка?
— Да, бабушка-пенсионерка. Сидит с шести утра до десяти вечера. Полуофициально, жильцы ей скидываются. А в тот вечер засиделась допоздна. Задремала. А потом так и осталась до утра. На следующий день отдыхала.
Злобин потер подбородок. Он не отдавал распоряжения опрашивать консьержку — Малышев проявил инициативу.
— Ладно, садись, — кивнул подполковник на стул. — Что еще накопал?
Малышев присел на краешек стула, достал блокнот.
— Я изучил планировку квартиры потерпевшей. Шкатулка хранилась в спальне, в шкафу за зимними вещами. Вадим, по его словам, был только на кухне и в коридоре. Чтобы заметить эту шкатулку, ему нужно было целенаправленно обыскивать квартиру. Мария Ивановна подтверждает, что он оставался один максимум на две минуты, когда она ходила в ванную. За две минуты обыскать чужую квартиру невозможно, особенно если не знаешь, что ищешь.
Злобин прикурил, выпуская дым в потолок.
— Может, он вернулся потом. Подобрал ключи.
— Возможно, — согласился Малышев. — Но мне кажется... можно я просто поговорю с ним еще раз? И с соседкой Марии Ивановны? Что-то там не складывается.
Злобин изучающе смотрел на молодого стажера. Тот был худеньким и совсем не похожим на опера. Но глаза горели тем особым огнем, который Злобин давно не видел у коллег.
— Нестеров вернулся? — спросил подполковник.
— Да, подтверждается алиби Солнцева. И Петрович, и клиент подтвердили, что он был в гараже.
Злобин затушил сигарету.
— Ладно, Малышев. Действуй. Только я с тобой пойду. Посмотрю, как ты умеешь задавать вопросы.
***
Вадим Солнцев сидел мрачнее тучи. При виде Злобина его лицо исказилось:
— Сколько можно держать? Алиби же подтвердилось! Хотите, чтобы я признался в том, чего не совершал?
— Успокойся, — Злобин сел напротив. — Никто тебя не заставляет признаваться. Наоборот, у меня к тебе дополнительные вопросы.
Малышев сел рядом, достал блокнот. Вадим скептически оглядел его:
— А это что за ботаник?
— Следователь-стажер Малышев, — представил его Злобин. — Он будет задавать вопросы.
Вадим фыркнул, но спорить не стал. Малышев, помявшись, начал:
— Вадим, вы сказали, что были в квартире Марии Ивановны один раз, чинили кран. Расскажите подробнее, что вы делали, где находились.
— Да чего там рассказывать? — Вадим пожал плечами. — Зашел, разобрал смеситель, прокладку заменил. Она стояла рядом, смотрела. Потом чай предложила. Я выпил чашку, она мне варенье какое-то подсовывала. Посидел минут пять и ушел.
— А вы оставались один в квартире? Хоть ненадолго?
Вадим задумался:
— Ну, она отходила один раз... в туалет, кажется. Минуты на две. Я в это время на телефоне сидел.
— И вы не заходили в другие комнаты?
— Зачем? — Вадим раздраженно повел плечом. — Я не домушник, чтобы по чужим хатам шарить. Я вообще хотел с ней по-человечески. Она же на меня как на бандита смотрит, даже здороваться перестала, когда узнала, что я сидел.
Малышев черкнул что-то в блокноте.
— Скажите, а двери в другие комнаты были открыты? Вы могли видеть, что там?
— В спальню дверь была прикрыта. В зал вроде открыта... да, точно открыта. Я видел старый сервант и телевизор допотопный.
— А шкафы в коридоре или в зале заметили?
Вадим нахмурился:
— В коридоре был встроенный шкаф, вроде для одежды. В зале... не помню. Я не присматривался.
Злобин наблюдал за допросом молча. Малышев держался неплохо, вопросы задавал правильные.
— Вадим, — продолжил стажер, — а в доме есть консьержка. Она подтвердила, что вы вернулись домой около одиннадцати и не выходили до утра. Это правда?
Солнцев оживился:
— Баба Зина? Да, точно! Я даже поздоровался с ней. Она еще спросила, почему так поздно, а я сказал, что у Петровича задержался.
— И вы действительно не выходили до утра?
— Нет, конечно! Я после смены как убитый спал. В восемь утра будильник — и снова в гараж.
Малышев кивнул, закрыл блокнот и вопросительно посмотрел на Злобина. Подполковник встал:
— Ладно, Солнцев, на сегодня всё. Можешь идти домой, но из города не выезжай.
Когда Вадим вышел, Злобин повернулся к стажеру:
— Неплохо. А теперь поехали к потерпевшей и ее соседке.
***
Мария Ивановна встретила их в домашнем халате, с опухшими от слез глазами.
— Нашли моего грабителя? — спросила она с надеждой.
— Пока нет, — ответил Злобин. — Но мы работаем. Можно войти?
В квартире пахло валерьянкой и старыми вещами. Мария Ивановна провела их в комнату, где стояло видавшее виды кресло и диван с выцветшей обивкой.
— Мария Ивановна, — начал Малышев, — давайте еще раз вспомним день кражи. Вы сказали, что проверяли деньги вечером перед сном. Во сколько это было?
— Около десяти, — пожилая женщина поправила воротник халата. — Я всегда в это время ложусь.
— И утром обнаружили пропажу в... — Малышев сверился с записями.
— В начале седьмого. Я рано встаю, по привычке.
— Вы уверены, что никто не мог войти в квартиру, пока вы спали? — спросил Злобин. — Может, у кого-то есть запасные ключи?
Мария Ивановна задумалась:
— Запасные ключи только у дочки, но она в Саратове. И у соседки, Людмилы, на всякий случай... но зачем ей красть? Она сама не бедствует.
— А как насчет Вадима? — осторожно спросил Малышев. — Вы по-прежнему уверены, что это он?
Пожилая женщина неожиданно замялась:
— Я... не знаю. Сначала была уверена. Кто еще? Сосед-уголовник, крутится тут... А потом подумала: зачем ему вот так рисковать? Он мне кран починил, денег не взял. Мог бы тогда украсть, если хотел.
Злобин внимательно смотрел на женщину:
— А что вас заставило изменить мнение?
— Людмила заходила. Сказала, что он мог запомнить, где лежат деньги, а потом подобрать ключи. Но я что-то сомневаюсь... — она покачала головой. — Замок у меня хороший, дверь крепкая. Я после смерти мужа поставила.
Малышев переглянулся со Злобиным.
— Давайте поговорим с Людмилой, — предложил подполковник. — Она сейчас дома?
— Должна быть. Она на пенсии, редко выходит.
***
Соседка Людмила Петровна оказалась энергичной женщиной лет шестидесяти пяти, с крашеными в рыжий цвет волосами и ярким макияжем.
— Проходите, проходите, — она жестом пригласила их в квартиру, гораздо более современную, чем у Марии Ивановны. — Чай будете?
— Спасибо, не стоит, — отказался Злобин. — У нас несколько вопросов по делу о краже у вашей соседки.
— Ужасная история! — всплеснула руками Людмила Петровна. — Бедная Маша, все сбережения... Я сразу ей сказала: это наверняка тот уголовник с пятого этажа. Кто же еще?
— Почему вы так уверены? — спросил Малышев.
— А кто еще? — фыркнула женщина. — Он же сидел за грабеж. У него дружки бандитского вида. И в квартире у Маши был, мог всё разглядеть.
— Вы говорили, что у вас есть запасные ключи от квартиры Марии Ивановны, — заметил Злобин. — Давно она их вам дала?
Людмила Петровна на мгновение замешкалась:
— Года два назад, наверное. После того, как она однажды забыла свои в магазине. Мы дружим давно, еще мужья наши работали вместе.
— Вы часто пользуетесь этими ключами?
— Что значит «пользуюсь»? — женщина нахмурилась. — Только в экстренных случаях. Когда Маша в больнице лежала, я заходила цветы поливать.
— А в последнее время заходили?
— Нет, конечно! Зачем?
Малышев что-то черкнул в блокноте.
— Людмила Петровна, вы говорили, что заходили к Марии Ивановне позавчера за мукой. Во сколько это было?
— Часов в шесть вечера, — она поправила причёску. — Я пирожки затеяла, а муки не хватило.
— И долго пробыли у нее?
— Минут десять, не больше. Взяла муку и ушла. А что?
Злобин откинулся на спинку дивана:
— Скажите, а вы знали, что Мария Ивановна хранит дома крупную сумму денег?
Людмила Петровна покраснела:
— Ну, догадывалась. Она же пенсию всю не тратит, экономит. Я ей говорила: «Маша, положи в банк», но она не доверяет банкам. Старая закалка.
— Где именно она хранила деньги, вы знали?
— Нет, — слишком быстро ответила женщина. — Откуда мне знать?
Малышев внимательно смотрел на нее:
— А вы не замечали ничего странного в подъезде накануне кражи? Может, кто-то чужой ходил?
— Нет... хотя подождите, — Людмила Петровна задумалась. — Вечером, часов в одиннадцать, я выносила мусор и видела какого-то парня. Молодой такой, спортивный. Думала, к кому-то из молодежи с третьего этажа. А может, это и был сообщник.
Предыдущая глава 1:
Глава 3: