Муж высмеивал жену перед друзьями.
— Познакомьтесь, моя жена — большой человек! — он поднял бокал с красным вином, и Вера почувствовала, как что-то холодное сжимается в груди. — Правда, директор у нее один, а подчиненных... Сколько там у тебя, Верочка? Две бабушки?
Сказать нельзя, как стыдно стало Вере от этих слов...
Друзья неловко переглянулись, кто-то попытался сменить тему:
— Олег, а как дела с расширением...
— А что расширением? — он перебил, не отпуская жену взглядом. — Это не интересно, лучше про жену поговорим! Зарплата у нее теперь целых двадцать пять тысяч, почти как у продавщицы в моем магазине.
Вера крошила хлеб, не поднимая глаз. Пальцы дрожали, едва заметно, но дрожали. Она всегда крошила что-нибудь, когда нервничала. В детстве — печенье, в институте — булочки, сейчас — хлеб.
— Верочка работает в музее, — попробовала вступиться жена одного из приятелей. — Это же очень важная работа...
— Важная! — Олег рассмеялся так громко, что за соседними столиками обернулись. — Она пыль коллекционирует за копейки. Хранительница старого хлама, вот кто моя жена.
Вот тогда Вера и подняла глаза впервые за весь вечер. И посмотрела на мужа внимательно, словно видела его в первый раз. Широкое лицо, довольная улыбка, белоснежные зубы, которые он любил демонстрировать, дорогой костюм, массивные часы.
И эти глаза... Как он смотрел на нее? Словно она была частью интерьера. Неудачной частью.
— Простите, мне нужно... — она встала, не договорив, и пошла в дамскую комнату.
В зеркале отражалось бледное лицо пятидесятидвухлетней женщины. Ничего особенного. Серые глаза, тонкие губы, волосы, которые она каждое утро аккуратно укладывала в скромную прическу.
— Хранительница хлама, — эхом отдавались в голове слова Олега.
А ведь еще утром она радовалась как девчонка! Михаил Сергеевич, директор музея, вызвал ее к себе и торжественно объявил:
— Вера Николаевна, поздравляю. С первого числа вы — мой заместитель.
Она даже растерялась тогда.
— Наши экспонаты — это же не хлам, — прошептала она своему отражению. — Это история нашего города. История людей.
Но Олег этого не понимал. За три года брака он так и не понял, почему жене важна ее работа.
Дома они почти не разговаривали. Олег ужинал, листая документы, иногда бросал:
— Завтра к Семенову ездить придется. Опять он с претензиями лезет.
Или:
— Твоей зарплаты даже на коммуналку не хватает. Я опять на твое содержание трачусь.
А Вера молчала. Готовила, убирала, стирала, как положено хорошей жене. Только почему-то с каждым днем становилось все тяжелее дышать в этом доме. Или ей так только казалось...
Звонок телефона прервал ее размышления.
— Вера Николаевна? Это Анна Петрова, журналистка «Городских вестей». Мы хотели бы взять у вас интервью о новой выставке «Женщины в истории нашего города». Когда вам будет удобно?
Выставка... Да, они готовили ее уже полгода. Вера сама отбирала экспонаты, писала тексты, продумывала экспозицию. История купчих и дворянок, учительниц и врачей, простых горожанок, которые строили быт, растили детей, сохраняли традиции...
— Я... — Вера запнулась.
Олег же запретил ей участвовать в таких мероприятиях. Точнее, сказал:
— Не позорь меня своей самодеятельностью.
— Можно... Можно завтра? В музее?
— Конечно! В два часа вас устроит?
— Устроит.
Вера повесила трубку и долго смотрела на телефон. Впервые за три года она ослушалась мужа. И знаете что? Было не страшно. Совсем не страшно.
На следующий день Вера пришла на работу раньше обычного, хотелось еще раз пройти по залам, проверить, все ли готово к интервью. В новой экспозиции было что-то особенное, здесь оживала история. Перед Верой были не сухие даты из учебников, а живые человеческие судьбы.
— Вера Николаевна, — к ней подошла Нина Ивановна, научный сотрудник, — вы сегодня какая-то... сияющая, что ли.
Сияющая? Странно. Дома зеркало показывало обычную серую мышку, а здесь...
— В этой выставке дело, — призналась Вера. — Я ее так долго готовила...
— Покажете журналистке наши сокровища?
Сокровища! Вот какое слово подходило этим вещам. Не хлам, сокровища.
***
В два часа пришла молодая женщина с диктофоном. Журналистка Анна оказалась живой, заинтересованной. Задавала вопросы, которые показывали, что она действительно понимает важность работы музея.
— Расскажите о самом ценном экспонате выставки, — попросила журналистка.
Вера подвела ее к витрине, где лежало письмо. Пожелтевшая бумага, выцветшие чернила.
— Это письмо Анны Петровны Волконской, супруги декабриста. Она писала сестре из Сибири, — голос Веры стал мягче, теплее. — «Здесь, среди снегов и лишений, я поняла: женщина сильнее, чем думает о себе сама. Мы способны выдержать все, если знаем, зачем живем».
— Удивительно, — Анна склонилась над витриной. — Как вам удается так... оживлять историю?
— Наверное, потому что я их понимаю, — Вера улыбнулась. — Этих женщин. Они тоже искали свое место в мире, тоже хотели быть нужными.
Интервью длилось час. Вера рассказывала увлеченно, забыв про время, про все на свете. Слова так и лились потоком... Она говорила о женщинах, которые не побоялись открыть в городе первую библиотеку, первую школу для девочек, первую больницу. О тех, кто мужественно работал в военные годы. О простых труженицах, чьи имена остались только в музейных архивах.
— Спасибо, — сказала журналистка, выключая диктофон. — Это будет прекрасный материал. Вы знаете, у меня есть знакомая на телевидении... Они как раз ищут консультанта для передачи о местной истории.
Телевидение? Вера даже представить не могла, что появится на экранах...
— Я подумаю, — осторожно ответила она.
Вечером статья вышла в интернет-версии газеты. С фотографией Веры, стоящей рядом с витриной. Заголовок гласил: «Хранительница памяти». Текст был теплым, уважительным. Журналистка процитировала ее слова о том, что музей — это мостик между прошлым и будущим.
Домой Вера возвращалась в приподнятом настроении. Ей даже казалось, что идет она иначе, увереннее, что ли. Спина прямее стала, взгляд выше.
Олег встретил ее в прихожей, лицо было каменным.
— Ты решила стать звездой? — он держал в руках распечатку статьи.
Вера сняла пальто, аккуратно повесила на вешалку. Купила его недавно — первая покупка на новую зарплату заместительнице директора.
— Это всего лишь интервью о выставке, Олег, — сказала она как можно спокойнее. — Потом еще передача на местном телевидении будет.
— На моих деньгах строишь карьеру? — он шагнул ближе, и Вера невольно отступила. — Я тебя содержу, а ты выставляешься в газетах!
— Я дала интервью о работе...
— Твоя работа — быть моей женой! — крикнул он. — А не красоваться в прессе!
Они стояли друг против друга в узкой прихожей. Олег — красный от злости, с выпученными глазами. Вера — бледная, но странно спокойная.
— Или выбираешь работу, или меня! — выпалил он. — Хватит играть в важную птицу, ты всего лишь...
— Хранительница хлама, — тихо закончила за него Вера. — Я помню.
Олег замолчал, видимо, не ожидая такого спокойствия.
— Завтра же позвонишь в эту газету, — процедил он. — Скажешь, что больше никаких интервью не будет. И на телевидение тоже не пойдешь.
— А если не позвоню?
Вопрос прозвучал так тихо, что Олег даже переспросил:
— Что?
— Если не позвоню, что тогда? — уточнила Вера.
Он смотрел на нее, как на сумасшедшую.
— Тогда можешь собирать вещи. Квартира моя, живи где хочешь на свои копейки.
Вера кивнула. Она прошла мимо мужа на кухню, поставила чайник, руки не дрожали. Странно... Почему-то Вера была такой... спокойной...
За ужином они молчали. Олег демонстративно читал новости на планшете, изредка бросая на жену тяжелые взгляды. Вера ела медленно, задумчиво. В голове крутились слова из письма декабристки: «Женщина сильнее, чем думает о себе сама». А была ли она сильной? 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔 Лучший рассказ весны 👇🏼