(Продолжение. Начало и все опубликованные главы здесь)
Примерно в это же время Длинный Лук оседлал коня, намотал на луку седла поводья второго и, никому ничего не говоря, поехал в лес. Деревня Весёлая Лошадь осталась позади. Несмотря на отсутствующий вид, Длинный Лук внимательно следил, не пытается ли кто-нибудь увязаться за ним.
Убедившись в отсутствии «хвоста», он свернул на поляну, в середине которой возвышался, точно гнилой зуб великана, обгорелый пень, оставшийся после удара молнии.
Здесь его поджидала Истер, снаряжённая в путь, со своим конем — могучим Голиафом. Сам Длинный Лук восседал на безымянной кобыле, — во всяком случае, запоминать её кличку он не счёл нужным, поскольку приличного коня взамен предателя Цезаря ещё не подыскал. Кобыла двигалась неровно, однако Длинный Лук сдерживал раздражение. Голова была занята вещами поважнее.
«Наверное, я должен бы сказать спасибо юродивому чужаку, — признавал он. — С его появлением многое стало яснее…»
Сейчас он корил себя последними словами, понимая, каким был глупцом, когда инстинктивно давил дух самых смелых и отчаянных людей. В них он видел опасность своей власти. А теперь ему негде было взять бойцов для нападения на Рэдхэнда.
Истер сумела зажечь его. Мысли о могуществе, соблазнительно окутавшие разум ночью, не рассеялись с началом нового дня, как это обычно бывало с его идеями и проектами. Рэдхэндхолл поселился в голове, точно назойливый жилец, подавляющий волю хозяина. Дошло до того, что обещания, которые он давал Истер ночью, охваченный огненным безумием страсти, стали казаться ему недостаточными.
Теперь надежда оставалась лишь на поддержку Коры и помощь юной ведьмы. Правда, Длинный Лук опасался Истер. Остальных людей он ещё способен был понять — по крайней мере, ему казалось, что обыкновенно он просто ленился, не находя нужным вникать в тонкости чужой натуры. Но Истер оставалась для него черным пятном, туманным очертанием болезненно-хрупкой, соблазнительной до умопомрачения девушки со сгустком первозданной тьмы вместо души. То, что она поведала о себе сегодня ночью, слегка приоткрывало покров тайны, однако недостаточно, чтобы разобраться в ней.
— Поспешим, — сказала Истер, взлетая в седло Голиафа.
В грации её движения было что-то от брошенного меткой и сильной рукой кинжала, летящего сквозь туман в чьё-то горло. Длинный Лук испытал мгновенный прилив возбуждения. Наверное, Истер почувствовала это, потому что сказала с улыбкой:
— Чем быстрее мы доскачем до места, тем больше времени останется у нас до урочного часа…
— Тогда какого дьявола мы стоим на месте? Веди! — воскликнул Длинный Лук, приготовившись до крови врезать шпоры в бока кобылы.
Истер кивнула:
— За мной!
«Вот ещё за что можно поблагодарить чужака…» Раньше Истер отдавалась ему, точно губила себя, глушила какую-то боль, не требуя ничего, ни слова не произнося об отношениях Длинного Лука с Изабеллой. Теперь всё изменилось, в юной ведьме проснулось неукротимое движение жизни — сладостной и вместе с тем опасной, затягивающей как водоворот. И сразу же изменилось её отношение к Длинному Луку. Она словно короновала его…
«Что ж, я скажу большое-пребольшое спасибо его голове, когда отрублю её», — пообещал себе вожак Зелёной Вольницы, пригибаясь к кобыльей холке, чтобы пропустить над собой упругие ветви бука.
Когда два всадника достигли строевого леса, лишённого подлеска, Истер пустила Голиафа вскачь. Джок, вынув из-за пояса плеть, принялся молча нахлестывать свою кобылу. Конечно, нечего было и надеяться обогнать на неё зловещего скакуна Истер, но ничто не заставило бы Длинного Лука по доброй воле уступить в гонке.
Обезумевше от боли животное неслось вперёд, и вдруг Длинный Лук обнаружил, что она скачет уже бок о бок с Голиафом. Удивление во взгляде Истер было сдержанным, но искренним. Впервые за время их знакомства он видел нечто подобное в её глазах! Ему отчего-то стало хорошо, даже захотелось смеяться. И он захохотал:
— Какая бы кляча ни тащила мою судьбу, я заставлю её расшевелиться! Она потянет меня в гору!
Через некоторое время юная ведьма постепенно стала сдерживать бег Голиафа, чтобы не загнать кобылу Длинного Лука до смерти. Ближе к вечеру они устроили короткий привал, потом вновь тронулись в путь, уже рысью, по идущей под уклон лесистой равнине.
Закат бросил на западный склон небес первые робкие мазки, когда они уже сидели, стреножив коней, у подножия поросшего чахлой травою кургана.
— Сколько у нас времени? — спросил Длинный Лук, пожирая любовницу взглядом
— Достаточно, — был ответ.
Когда мрак ночи опустился на округу, и в небе засияли звезды, Истер смотрела на них как на алмазы. Губы ее шептали непонятные слова.
— Тхат, Аль-Гюль… — расслышал Длинный Лук, но не стал спрашивать, что означает эта явно еретическая галиматья.
— А вот теперь пора, — неожиданно сказала Истер, поднявшись на ноги. — Теперь ты докажешь, что ты и впрямь мужчина.
— Разве мало ты получила доказательств?
— Брось эти шутки. Мне нужен мужчина, а не бабник. Возьми свой меч и, держа острием вверх, трижды обойди вокруг холма справа налево. Когда ты сделаешь последний шаг, тебе откроется видение… Постарайся не испугаться.
— Что это будет? — дрогнувшим голосом спросил Длинный Лук. Сознавая бесплодность этих попыток, он все же постарался не показать, что уже испугался.
— Враг, — коротко ответила Истер. — Убей его, и клад будет наш.
— Кто он такой?
— Все хочешь знать заранее? — усмехнулась она. — Нет, мне нужно, чтобы ты прошел через неизвестность — только так ты докажешь, что ты и правда тот мужчина, в котором я нуждаюсь.
Длинный Лук забросил руку за спину, определился с правой стороной и двинулся туда, воздев меч.
Истер, отступив на несколько шагов, подняла руки, обратила их ладонями к вершине кургана и гортанно запела на незнакомом языке. Эта странная песня была как зубная боль, она пронизывала каждый дюйм тела, вызывая непонятную беспросветную тоску и единственное желание — чтобы заклинание побыстрее закончилось. Длинный Лук порадовался, когда курган отгородил его от ведьмы и стал глушить звуки, но вскоре страшная песня стала надвигаться спереди.
По завершении круга он уже чувствовал себя изможденным, ночь поплыла перед глазами, как, бывает, плывет утро, отравленное вонью дурного эля. Заклинание все звучало, как будто Истер и не переводила дыхание, дребезжало, как расстроенная струна в треснувшей лютне. Звуки его проникали до самых костей, бередили нутро, возбуждали тошноту.
Второй круг едва не доконал вождя Зелёной Вольницы.
Даже звёздный свет, потревоженный колдовством, обострился, и падающие с чёрного неба лучи больно ранили мозг. Меч в руках налился небывалой тяжестью.
И всё-таки Длинный Лук шёл. Сам он уже не знал, зачем это делает, события давностью в несколько минут словно отошли в область небывалого прошлого. Он только помнил, что намеревался показать Истер свою настойчивость — и делал это шаг за шагом.
На третьем круге, уходя от кошмарной песни Истер, Длинный Лук начал приходить в себя. Мир обрёл обычные свойства. Длинный Лук глубоко вздохнул. Кошмар стал казаться бредом. Где весь этот ужас, где боль и сковывающая слабость? Да столь хорошо ему давно уже не было!
Он так радовался избавлению, что едва не пропустил момент, когда третий круг вдоль подножия кургана замкнулся.
«Где же враг?» — уже с азартом подумал он, оглядываясь, хотя и опасался, что сейчас из земли выскочит клыкастый великан, или прошуршит по траве ядовитая змея, или лев, наводящий дрожь хищник далеких языческих земель, прыгнет на него со спины.
Вместо этого он увидел на склоне холма человека, которого там только что не было. Одетый в серый плащ с капюшоном, он склонялся над каким-то большим предметом, неразличимым в тусклом сиянии, которым призачно осветилась вершина кургана. Человек резко обернулся, и Длинный Лук похолодел: под капюшоном не было лица, а только тронутый щербинками череп с зеленоватым огоньком в глазницах. Предмет же, над которым он стоял, был, кажется, трупом какого-то бедолаги, возможно — предыдущего кладоискателя.
Не прошло и секунды, а костистая рука уже откинула в сторону, будто крыло зловещей птицы, полу плаща и сомкнулась на рукояти меча. Нижняя челюсть опустилась, и над окрестностями прокатился льдистый, пронзающий сердце вой, стон грешника, которому позволили на несколько вздохов поднять голову над могилой, а потом потянули обратно в ад. Обнажив клинок, скелет ринулся вниз по склону, прямиком на ошарашенного Длинного Лука.
— Убей его! — крикнула Истер.
Первое мгновение ей даже нравилось смотреть на ужас, исказивший лицо вождя разбойников, но она тут же поняла, что может лишиться помощника. Длинный Лук, конечно, парень не рядовой. Последние события укрепили Истер в этой уверенности. Но он не видел раньше живых скелетов.
Сама Истер их тоже не видела, но ей доводилось встречать и не такие вещи, так что она была морально готова ко многому. А вот Длинный Лук…
Едва ли он слышал вскрик юной ведьмы. Вой скелета был настолько же ужасней недавно отзвучавших заклинаний, насколько заклинания ужаснее нормального человеческого голоса. От этого воя что-то бесповоротно рвалось внутри, и услышавший его, если бы выжил, уже не мог надеяться стать прежним. Но какое-то свойство — возможно, обычное упрямство, — услышало Истер и довело до разума приказ: убей!
Ноги настаивали на своем варианте поведения: развернуться и удирать без оглядки, покуда не задымятся подошвы. Но Длинный Лук успел взять себя в руки и встретил призрачно мерцающий клинок противника ответным ударом. Они сшиблись у подножия кургана.
Скелет едва не опрокинул человека, однако вождь разбойников каким-то чудом выдержал первый натиск. Сталь звенела о сталь с частотой ударов пульса. Дыхание давалось с трудом. Жуткий череп мелькал был совсем близко от лица. И всё же Длинный Лук отступал без паники, неторопливо. После первого наплыва ужаса он обнаружил, что его противник, несмотря на свой необычный вид, немногие отличается от поединщика-человека.
Упрямство победило страх.
Мозг начал следить за движениями противника, за полётом мечей и землёй под ногами. Это сразу усилило оборону, скелет же, напротив, ослабил напор. Создавалось впечатление, что он тянет время. Но Длинный Лук не пошёл у него на поводу.
Интуитивно он почувствовал, что сейчас у него есть шанс, которого больше не будет. Перейдя в наступление, он поймал меч противника, сильным ударом отбил его в сторону и погрузил свой клинок ему в грудь.
— Разруби его! — крикнула Истер.
Её голос был как порция кипятка на руки. Длинный Лук отскочил, едва не забыв меч в груди врага, и понял, что еще чуть-чуть — и он расстался бы с жизнью. Нисколько не смущенный раной, скелет сделал обратное движение, и сталь его оружия рассекла воздух в том месте, где только что находился вождь Зелёной Вольницы.
Не встретив на своем пути сопротивления, меч пошел дальше, ничем не сдержанное движение открыло противника сбоку. И Длинный Лук, не теряя времени, рубанул его по тому месту, где из-под рваного рукава высовывалось костяное запястье. Меч вместе с охватившей рукоять белесой кистью упал на траву. Скелет отшатнулся, пронзительно полыхнули огоньки в его глазницах, и Длинный Лук, уже не сдерживая торжествующего вскрика, разрубил позвонки над ключицами.
Череп упал наземь и распался в прах, оставив после себя туманное облачко, быстро осевшее на траву. А в следующее мгновение и сам костяк осыпался такой же пылью, к ногам победителя пало гнилое тряпье, в котором было уже не узнать одежду чудовища. Даже меч, которым оно сражалось, вмиг обернулся куском ржавчины.
Длинный Лук перевёл дыхание.
— Что теперь? — спросил он, не оборачиваясь, его глаза настороженно шарили по кургану.
Истер подошла к нему сзади и положила руку на плечо:
— Теперь надо подождать, пока не придет ещё одна тварь. Не волнуйся, с ней проблем не будет. Ты убил Стража, худшего из двоих мертвецов, которыми был заговорен клад.
— Заговорен… Откуда ты это знаешь?
— Духи нашептали, — улыбнулась она.
Больше Истер ничего не сказала, хотя и могла бы. Например, она могла бы сказать, что с некоторых пор духи куда охотнее говорят с ней, чем со старухой. Или что с некоторых пор в приносимых ими туманных и расплывчатых видениях она разбирается куда лучше своей учительницы — и быстрее разгадывает, и больше понимает. А могла бы и поделиться своим особым, как она не без оснований считала, секретом: уже давно удачно сложенное и чисто произнесенное заклинание, ясное видение или верно разгаданная тайна мира духов доставляют ей непередаваемое, ни с чем не сравнимое наслаждение; у старухи же, она точно знала, за всё время их знакомства ничего подобного не бывало. «Я лучше!» — сперва несмело, а теперь уже с полной ясностью понимала Истер. И этим восторгом ей хотелось поделиться — с одним-единственным человеком на земле, на которого она могла положиться. С Длинным Луком.
Она всё ещё задавала себе трезвый вопрос: что я в нём нашла? Он же всегда был самовлюбленной дубиной, тупицей и упрямым ослом. Их связь, начавшаяся больше года назад, тогда же и должна была закончиться. Ей нравилось, каким он был страстным, но больше в нём не могло понравиться ничто.
Собственные чувства оказались для Истер более сложной загадкой, чем таинственные откровения духов.
В тот день, когда Длинный Лук вернулся побитым из леса, а его друзья рассказали об измене Изабеллы и таинственном юродивом воине, какая-то времена произошла в самозваном короле. Истер её почувствовала. А сегодня — сумела и понять.
Злоба, самонадеянность и низость, которые всегда были присущи Длинному Луку, не затопили его, затемняя и без того недалекий разум. Они слились с тем единственным, но твёрдым стержнем, что имелся у него внутри, — с непробиваемым упрямством. Оно дало ему цель, и отныне душа его воплотилась в страшном сплаве самых низменных чувств и побуждений, доселе бытовавших в нём разрозненно. Как будто валялись без дела палка, наконечник и жильная обмотка, а потом черешковое острие всадили в палку да обмотали для крепости — и получилось копьё.
И это копьё было в её руках.
Лепрекон появился неожиданно. Длинный Лук вздрогнул, но пожатие руки Истер успокоило его.
А дальше началось мало кем из живых виденное зрелище.
Лепрекон был довольно неприятным созданием ростом не более трёх футов, в засаленном кожаном фартуке, надетом поверх безрукавки с несоразмерно большими пуговицами. От веку не мытые и не чёсанные волосы висели космами, выбиваясь из-под широкополой шляпы странного покроя, с тремя небрежно загнутыми углами. Зато высокие башмаки с огромными, больше пуговиц, серебряными пряжками были новыми и крепкими, резко отличаясь от остального одеяния, хотя и запыленными до последней степени. Последнее обстоятельство, по всей видимости, сильно беспокоило лепрекона, потому что он постоянно опускал глаза и сокрушенно качал головой, бормоча что-то под нос. Недоумевая, Длинный Лук покосился на Истер. Та едва сдерживала улыбку.
Мордочка существа была покрыта сетью морщин. Выделявшийся на бледной коже красный нос наводил на мысль, что обладатель его, хоть и не является человеком, всё же не чурается некоторых простых человеческих радостей. Однако сейчас ему было не до радостей.
Суетясь и спотыкаясь, словно ничего не видя вокруг себя, но горестно попискивая каждый раз, когда его башмаки, стачанные из хорошей, тонко выделанной кожи, спотыкались о камень или путались в траве, лепрекон достиг того места, где лежал мертвец. Вынув откуда-то огромный нож с лезвием не менее фута, он перехватил его, точно двуручный меч, крякнул, замахнулся и резким ударом отделил голову мертвеца от шеи. Неожиданно сильной струёй, будто из только что жившей плоти, хлынула кровь.
Часть её попала на башмаки. Лепрекон, совершив удар, тотчас отпрыгнул, но было поздно — богатая обувка была заляпана. Поток невнятных жалоб хлынул с новой силой. На мордочке лепрекона ясно виднелись два противоположных желания: продолжить начатое или бросить всё к лешему, уйти домой и напиться с горя. Алчность победила.
Существо подхватило голову и перенесло её на несколько шагов повыше, а затем замерло, держа жуткий трофей на вытянутых руках. У Длинного Лука отвисла челюсть — там, куда падала кровь, земля уходила, проваливаясь, таяла, как снег под горячей водой, обнажая довольно глубокую яму. Лепрекона колотила крупная дрожь.
— Прикончи его, — прошептала Истер.
Она вынула кинжал и нанизала на него какой-то листок и протянула Длинному Луку. Тот прицелился и метнул оружие. Клинок вонзился в лепрекона по самую рукоять, он выронил голову, всплеснул руками и рухнул ничком. Истер и Длинный Лук поднялись по склону, но не нашли там ничего, кроме ямы да сверкающего в траве кинжала. Только рядом, подобно скелетову тряпью, истлевали ботинки с несуразно большими серебряными пряжками.
Длинный Лук поднял оружие и, хотя оно было чистым на вид, тщательно вытер о край плаща.
— Я слышал о таких созданиях, но никогда не понимал, зачем им сокровища, — произнес он.
— Любые сокровища вбирают в себя мистическую силу. Лепреконы, как и многие другие фэйри, умеют ею пользоваться.
— Что-то эта сила ему не слишком помогла. Убить его было проще, чем калеку.
— А ты думаешь, если бы я не отвела ему глаза, он бы нас не заметил? Впрочем, ты отчасти прав, волшебный народ вырождается. Старуха сожалеет о фэйри, а я так совсем не против, чтобы они вымерли. Или ушли вслед за теми, былыми…
— Куда они уходят? — поинтересовался Длинный Лук, кося глазами на яму.
— Далеко, — не совсем понятно ответила Истер. — Дальше тех мест, где блуждают духи. А безмозглые чудовища и сами не заживутся на свете… Ладно, не о них сейчас.
Истер опустилась на колени и провела пальцами по краям ямы.
— Заклятие снято. Принеси лопату — нам придется расширить эту дыру, иначе сундуков не достать.
— Сундуков? — поразился Длинный Лук, мигом забыв о проблемах волшебного народа. — Сколько же там золота?
— Много, — усмехнулась Истер. — И не только золота. Беги за лопатой.
Длинный Лук мчался быстрее собственных стрел. Его поспешность неприятно кольнула Истер: неужели она все-таки переоценила эту дубину? Её кулаки непроизвольно сжались.
Сундуков оказалось четыре, и весили они столько, что Длинный Лук искряхтелся, доставая их. Глаза его блестели лихорадочно. Истер, пытаясь сохранить спокойствие, сидела на земле шагах в трёх и молча наблюдала, как он окованной железом лопатой сбивает замок с одного из сундуков.
Истер прикрыла глаза и вскоре услышала восхищенный вздох.
— Да здесь… здесь вся жизнь, — выдохнул после долгой паузы Длинный Лук.
Истер открыла глаза. Лицо Длинного Лука мало чем отличалось от морды только что убитой им твари.
— Закрывай, — сказала она. — Поскорее погрузим на лошадей и поедем обратно.
Длинный Лук посмотрел на неё, но взор его далеко не сразу стал осмысленным.
— Послушай, — он сглотнул, — зачем нам всё это? Мы уже богаты, как короли! Ты только взгляни: золото, украшения, самоцветы, алмазы… Ну что ты молчишь?
Истер смахнула со щеки щекотавшую ее пушинку.
Длинный Лук запустил руку в груду богатств, поворошил чеканные монеты, потом присел рядом с юной ведьмой.
— Войны, колдовство… Это всё ради этих же монет. Так вот они! Все радости жизни. Богатство. А хочешь — слава. Замок — нет, дворец! И там, где мы пожелаем…
— Пиры, балы, соколиная охота, — продолжила Истер. — Как скучно.
— Ну не это, так что-нибудь другое, — осторожно сказал Длинный Лук.
— Например? Приём у короля? Оргии? Как всё скучно.
— Ради чего мы тогда живем? — бросил Длинный Лук, будто выплюнул. Глаза у него при этом были жёсткие.
— Решай за себя. Мне нужна Сила, чтобы взять дворец, если он будет нужен, и отбросить, когда перестану в нём нуждаться. Для тебя золото — цель? — Она поднялась на ноги, чтобы смотреть сверху вниз, и наклонилась к лицу Длинного Лука. — Бери сундуки, вьючную лошадь и удирай. Я добьюсь своего, подниму Вольницу и захвачу замок Рэдхэнда. Обещаю, что не стану поднимать тебя на смех перед людьми, которых ты считал своими. Если хочешь, расскажу им сказку о твоей красивой смерти в бою. И пока ты будешь жиреть на своих оргиях и пирах, я буду черпать Силу! Только второй раз ко мне не приходи.
«Сейчас он набросится на меня с кулаками и покажет, что он идиот, — размышляла она между тем. — Или вступит в перепалку, словно баба, и покажет, что он тряпка. Или возьмет сундуки, лошадь и уедет. И покажет, что он слабак. То же самое, если не хуже, если испугается меня и начнет просить прощения за глупость…»
Впервые она поняла, что не может предсказать поступок самозваного короля.
К великому облегчению Истер, он не сделал ничего из того, что она успела передумать. Вместо этого пристально посмотрел ей в глаза и спросил:
— Проклятье, ведьма, чего тебе надо от жизни?
— Много чего. Например, чтобы вот это, — она указала на сундуки, — никогда не становилось моей единственной целью.
— В чём твоё счастье — в замке Рэдхэнда?
— Ты неправильно понял. Рэдхэнд — это препятствие. Он что-то затевает, а я не могу позволить ему дотронуться до Первозданной Силы. Я давно готовилась, чтобы прийти к ней… Она даёт такие возможности, о которых даже мечтается с трудом.
— А что она даст мне? Пиры и увеселения? — усмехнулся Длинный Лук. — Если бы я мог взять больше — позвала бы ты меня с собой?
— Я сама могу дать тебе нечто большее. Ты сумеешь затмить всех королей мира.
Что ж, этим Длинного Лука можно было привлечь, но он не спешил радоваться перспективам. Он занимался пока ещё не слишком привычным для себя делом: размышлял.
— А если мне понадобится то, к чему стремишься ты сама?
— Ты никогда не обгонишь меня в магии, — улыбнулась Истер. — Мы с тобой друг другу неопасны, мы дополняем друг друга, а не противостоим. И поэтому я сама буду давать тебе всё, что ты сможешь взять…
Лицо Длинного Лука непроизвольно растянулось в ответной улыбке. Тысяча чертей, эта девчонка умела заставить его почувствовать себя на высоте! «Что я вообще находил в Изабелле?» — недоумевал он, вглядываясь в бездонные колодцы очей Истер.
— Ладно, девочка, идём подарим золото дуракам, пусть их жадность разгорится как следует!
В обратный путь онитронулись пешком, ведя нагруженных лошадей в поводу.
— А чьё это золотишко? — поинтересовался Длинный Лук.
Он обнаружил, что и правда способен думать о несметном богатстве хладнокровно и без малейшего сожаления. Это оказалось неожиданно приятным чувством, схожим с лёгким опьянением или любовной игрой.
— Куда и зачем его перевозили, я не знаю, да и не пыталась узнать, — пожала плечами Истер. — Но оно принадлежало римлянам, а отбили его галлы. Драка была жестокой, их уцелело всего шестеро, и среди них — воин-друид. На обратном пути они поссорились, вспыхнула драка, трое погибли от рук товарищей. Друид понял, что с его спутниками добра не жди. У подножия холма галлы остановились на ночлег, и друид убил двух оставшихся. Закопал драгоценности, а их души заставил охранять клад. Думаю, он собирался использовать золото в борьбе с римлянами, но вернуться уже не смог. Хочешь знать, где он сгинул? У самого подножия Драконовой горы. Его привлекла туда Первозданная Сила, и друид не справился с ней.
— Хорошие сказки рассказывают тебе духи на сон грядущий! А откуда взялся лепрекон?
— Полагаю, он видел, как колдун заговаривает клад, и с тех пор пытался одолеть заклятие. Бедолага давно свихнулся. И он, и те немногие, кто ещё остался, — жалкие вырожденцы. Мне прискучило слушать духов, — вздохнула Истер, думая уже о чём-то другом, — О будущем от них не добьешься ни слова. Только прошлое — всё талдычат о днях минувших, одно и то же по сто раз подряд, будто решили свести меня с ума!
Последние слова она уже прошипела, и Длинный Лук коснулся ее плеча:
— Наплюй на них. У нас есть дела поважнее.
#фэнтези #героическоефэнтези #призрак #хроноопера #попаданец