Дождь барабанил по стеклу, словно требовал пропуска в дом, где вот-вот должна была разразиться буря похлеще небесной. Рита стояла спиной к мужу, разглядывая капли, которые медленно сползали вниз, как слезы по щекам. Но она не плакала. Пока не плакала.
— Рот закрыла! Я всё равно продам твою квартиру, хочешь ты этого или нет! — прошипел Филипп, и в его голосе звучала такая злость, что Рита невольно вздрогнула.
Она обернулась. Муж стоял посреди гостиной — высокий, худощавый, с начинающей редеть шевелюрой, которую он упорно зачесывал набок. Сейчас эта прядь свисала ему на лоб, придавая жалкий вид. Но глаза... глаза горели таким нахальством, что Рита почувствовала: перед ней стоит чужой человек.
— Ты что, совсем озверел? — выдохнула она, и собственный голос показался ей далеким, как из-под воды. — Это моя квартира, Филипп. Моя! Я её покупала на свои деньги, когда мы еще не были женаты!
— А теперь мы семья! — рявкнул он, делая шаг вперед. — И семья помогает семье! Мама всю жизнь вкалывала, а теперь заслужила нормальное жилье!
Рита усмехнулась, и в этом звуке было столько горечи, что сама удивилась:
— Вкалывала? Твоя мамочка? Нина Егоровна, которая за последние пять лет сменила четыре машины и каждый месяц обновляет гардероб?
— Не смей так говорить о моей матери!
— А что, правда глаза колет? — Рита подошла ближе, и теперь они стояли друг напротив друга, как два боксера перед схваткой. — Филипп, твоя мама — транжира. Она деньги на ветер пускает, а теперь от нас требует, чтобы мы её прихоти оплачивали!
Филипп сжал кулаки. Рита видела, как желваки ходят у него на скулах, как дергается левый глаз — всегда дергался, когда он злился. Раньше это казалось ей милым. Теперь — отвратительным.
— Слушай меня внимательно, — процедил он сквозь зубы. — Мама нашла отличный дом. Трехэтажный, с участком. Ей не хватает всего триста тысяч. Твоя конура стоит как раз столько.
— Конура? — переспросила Рита, и в её голосе появились нотки, которые должны были предупредить мужа: стоп, дальше опасно. Но Филипп был слишком увлечен своей идеей, чтобы это заметить.
— Ну да, однокомнатная хрущевка на окраине. Зачем она тебе? Мы же здесь живем, в нормальной квартире!
«В нормальной квартире». Рита мысленно повторила эти слова. Да, они жили в трехкомнатной квартире в центре. Но эта квартира была не их. Она принадлежала Нине Егоровне, которая великодушно разрешила молодым в ней поселиться. А маленькая однокомнатная на окраине — это было её, Ритино убежище. Место, где она могла побыть собой, где не нужно было улыбаться свекрови и терпеть её капризы.
— Филипп, — сказала она тихо, — та квартира — моя последняя надежда. Мой тыл. Понимаешь?
— Какой еще тыл? — он фыркнул. — Мы же семья! Какой тыл нужен жене от мужа?
О, если бы он знал! Если бы он понимал, что значит жить под одной крышей с Ниной Егоровной, которая считала невестку неподходящей партией для своего драгоценного сыночка. Которая каждый день напоминала Рите, что она «не из той семьи», «не того воспитания», «не того уровня».
В дверь позвонили. Филипп раздраженно махнул рукой:
— Открой.
Рита нехотя направилась в прихожую. На пороге стояла тетя Вера — сестра Нины Егоровны, полная женщина с хитрыми глазками и привычкой совать нос в чужие дела.
— Ой, Риточка! — пропела она, протискиваясь в квартиру. — А что это у вас тут так громко? До лифта слышно!
— Здравствуйте, тетя Вера, — натянуто улыбнулась Рита. — Проходите.
Тетя Вера прошла в гостиную, окинула взглядом красное лицо Филиппа и сразу поняла: попала как раз вовремя.
— Филиппочка! — она обняла своего племянника. — Что случилось, родной? Опять эта упрямица не хочет помочь семье?
Рита почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Упрямица! Да как она смеет!
— Тетя Вера, — сказала она ровным голосом, — это наш семейный разговор.
— Какой семейный? — тетя Вера самодовольно устроилась в кресле. — Нина Егоровна — моя сестра. Филипп — мой племянник. Я тоже семья! И мне не все равно, что какая-то особа не желает помочь близким людям!
— Тетя Вера права, — подхватил Филипп. — Мы семья. А семья — это когда все друг другу помогают. А не когда жена эгоистка и думает только о себе!
Эгоистка! Рита аж задохнулась от возмущения. Она, которая пять лет терпела выходки свекрови, которая молчала, когда та при гостях рассказывала, какая она неумеха, которая каждые выходные таскалась с Филиппом по магазинам, выбирая подарки для его мамочки!
— Знаете что, — сказала она, и голос её был опасно спокоен, — я эгоистка, да? Тогда и поступлю как эгоистка. Филипп, я не продам квартиру. Ни за что и никогда.
— Тогда я продам без твоего согласия! — рявкнул он.
— Попробуй, — холодно ответила Рита. — Документы у меня. Квартира оформлена до брака. Твоих прав на неё нет.
Филипп побагровел. Тетя Вера ахнула и схватилась за сердце:
— Господи, что же это такое! Какая жестокость!
— Жестокость? — Рита повернулась к ней. — А то, что ваша сестра каждый день унижает меня в моем же доме — это что?
— Да как ты смеешь! — завопил Филипп. — Мама к тебе прекрасно относится!
— Прекрасно? — Рита засмеялась, и смех этот был страшнее крика. — Она мне каждый день втирает, что я неудачница, что работаю не там, где надо, что готовлю невкусно, что одеваюсь безвкусно! И это прекрасное отношение?
— Мама просто хочет, чтобы ты стала лучше! — оправдывался Филипп. — Она желает тебе добра!
— Добра? — Рита уставилась на мужа. — Филипп, ты веришь в то, что говоришь? Или просто закрываешь глаза на правду?
В этот момент в квартиру ворвался Рудольф — младший брат Филиппа, копия старшего брата, только с более наглым выражением лица.
— Во, семейный совет! — он потер руки. — Я как раз вовремя! Мама звонила, сказала, что тут какие-то проблемы с продажей квартиры.
— Никаких проблем нет, — твердо сказала Рита. — Просто я не продам свою квартиру для покупки дома вашей маме.
Рудольф присвистнул:
— Во, жесть! А мама уже и договор с продавцом подписала! Задаток внесла!
— Что? — Рита почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Какой задаток?
— Ну, она же была уверена, что ты согласишься, — пожал плечами Рудольф. — Внесла пятьдесят тысяч задатка. Если сделка сорвется, деньги пропадут.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнул Филипп. — Теперь ты обязана продать квартиру! Иначе мы подведем маму!
Рита смотрела на мужа, на его брата, на тетю Веру — и понимала: они её окружили. Загнали в угол, как зверя. Нина Егоровна специально внесла задаток, зная, что Рита порядочная и не допустит, чтобы свекровь потеряла деньги.
— Очень умно, — тихо сказала она. — Очень... по-семейному.
— Риточка, — тетя Вера приторно улыбнулась, — ну что ты как маленькая? Продашь свою крошечную квартирку, зато мама будет счастлива! А мама счастлива — и Филипп счастлив! А Филипп счастлив — и ты счастлива!
— Да, — кивнул Рудольф. — Все довольны, все в выигрыше. Ты что, жалеешь маме кусок хлеба?
Кусок хлеба! Рита чуть не задохнулась. Трехэтажный дом с участком — это кусок хлеба!
— Послушайте, — сказала она, и в голосе появилась злость. — Если ваша мама внесла задаток, не спросив меня, — это её проблемы. Я квартиру не продам. И точка.
— Тогда я подам в суд! — взревел Филипп. — Имущество супругов!
— Подавай, — спокойно ответила Рита. — Квартира куплена до брака, документы чистые. Суд будет на моей стороне.
— Господи, какая эгоистка! — всплеснула руками тетя Вера. — Филипп, да как ты с такой живешь?
— Да уж, — поддержал Рудольф. — Брат, тебе нужна жена, а не враг в доме.
Рита смотрела на эту троицу — и что-то окончательно переломилось у неё внутри. Она медленно пошла к шкафу, достала сумку и начала складывать в неё вещи.
— Что ты делаешь? — растерянно спросил Филипп.
— Собираюсь, — коротко ответила Рита. — Раз я вам враг — нечего врагу в доме находиться.
— Ты что, уходишь? — Филипп вдруг испугался. — Рита, постой!
— Я не ухожу, — она повернулась к нему. — Я ухожу от тебя. Навсегда.
Тетя Вера ахнула. Рудольф матерно выругался. А Филипп стоял с открытым ртом, не понимая, что происходит.
— Ты не можешь! — наконец выдавил он. — Мы же муж и жена!
— Были, — поправила Рита. — Завтра подаю на развод. А сейчас еду в свою маленькую квартирку, которую вы презираете. И знаете что? Я там буду счастлива. Без вас. Без вашей мамочки. Без этого бесконечного унижения.
Она направилась к двери, но Филипп преградил ей путь:
— Рита, подожди! Давай поговорим спокойно!
— Поговорим? — она усмехнулась. — О чем? О том, как я должна отдать последнее, что у меня есть, ради прихотей твоей мамы? О том, как я должна терпеть оскорбления каждый день? О том, что я в этой семье никто?
— Ты не никто! — воскликнул Филипп. — Ты моя жена!
— Нет, — тихо сказала Рита. — Я была удобной прислугой. Которая готовила, убирала, терпела выходки свекрови и должна была еще и имущество отдавать. Но прислуга имеет право уволиться. Чем я и пользуюсь.
Она обошла мужа и направилась к двери. Филипп догнал её в прихожей:
— Рита, не делай глупостей! Подумай о нашем браке!
— Я пять лет думала о нашем браке, — ответила она, не оборачиваясь. — Теперь пора подумать о себе.
Дверь хлопнула. Рита стояла на лестничной площадке, слушая, как за дверью начинается переполох. Голос тети Веры: «Филипп, ну что ты стоишь! Догоняй её!» Голос Рудольфа: «Да пусть идет! Найдешь себе нормальную жену!»
А потом тишина. Полная, звенящая тишина.
Рита медленно спустилась по лестнице. На улице всё еще моросил дождь, но она больше не замечала его. Впереди была её маленькая квартирка — тесная, но своя. И впереди была новая жизнь, в которой никто не смел называть её эгоисткой за то, что она не хотела отдавать последнее чужим людям.
Рита ехала в маршрутке, прижимая к груди сумку с вещами, и думала о том, как быстро рушится то, что казалось прочным. Пять лет брака — и вот она снова одна, снова начинает с нуля. Но странное дело: вместо отчаяния в душе поднималась какая-то легкость, словно с плеч свалился тяжелый груз.
Маленькая квартирка встретила её тишиной и запахом сырости. Давно здесь не была. Рита включила свет, открыла окно и осмотрелась. Тридцать квадратных метров, но своих. Здесь никто не будет говорить ей, что она готовит невкусно, одевается безвкусно и вообще не подходит для приличной семьи.
Она поставила чайник и достала телефон. Семнадцать пропущенных от Филиппа. Рита отключила звук и убрала телефон в ящик стола. Не сегодня. Сегодня она просто хочет побыть в тишине.
На следующий день Рита проснулась рано и первым делом пошла к юристу. Мужчина средних лет внимательно выслушал её рассказ и кивнул:
— Ваша квартира — добрачное имущество. Муж не имеет на неё никаких прав. Что касается развода — при взаимном согласии через месяц будете свободны.
— А если он не согласится?
— Тогда через суд. Но это дольше — месяца три-четыре.
Рита кивнула и подписала документы. Выйдя из офиса, почувствовала прилив энергии. Впервые за много лет она делала то, что хотела, а не то, что от неё ждали.
Домой она вернулась к обеду и обнаружила у двери Филиппа. Сидел на корточках, курил, выглядел помятым и несчастным.
— Рита, — он вскочил, увидев её. — Наконец-то! Я тебя весь день жду!
— Зачем? — она достала ключи.
— Как зачем? Мы же разговор не закончили! Рита, ну что ты как ребенок? Из-за какой-то квартиры разводиться!
— Не из-за квартиры, — спокойно ответила она, открывая дверь. — Из-за отношения. Проходи, раз пришел.
Филипп зашел следом, оглядел квартиру и поморщился:
— Господи, как же здесь тесно! Рита, ну зачем тебе это? Дома же комфортно!
— Дома комфортно твоей маме, — она поставила чайник. — А не мне.
— Да что ты выдумываешь! — он нервно засмеялся. — Мама к тебе прекрасно относится!
— Филипп, — Рита повернулась к нему. — Ты помнишь, что сказала твоя мама, когда узнала о нашей помолвке?
— Ну... — он замялся. — Она немного волновалась...
— Она сказала: «Филипп, ты уверен? Она же из простой семьи. Отец алкоголик, мать уборщица. Какие от неё дети будут?»
— Рита, ну зачем ты это вспоминаешь? Это же давно было!
— Давно? — она усмехнулась. — А позавчера, когда пришла твоя коллега, что мама сказала? «Вот посмотрите на Свету — образование, манеры, семья хорошая. Не то что некоторые». И смотрела на меня.
Филипп покраснел:
— Она не это имела в виду...
— Имела, — твердо сказала Рита. — И ты это знаешь. Просто тебе удобнее делать вид, что ничего не происходит.
— Хорошо, — он вдруг сел на диван и обхватил голову руками. — Допустим, мама иногда резко высказывается. Но она не злая! Она просто... привыкла к определенному уровню.
— Уровню? — Рита села напротив. — Филипп, я работаю бухгалтером в солидной компании. Получаю больше тебя. У меня высшее образование с красным дипломом. О каком уровне речь?
— Ну... — он потер лоб. — Она имела в виду социальный уровень. Связи, знакомства...
— Понятно, — кивнула Рита. — И поэтому я должна отдать свою квартиру, чтобы твоя мама могла купить дом? Это тоже социальный уровень?
— Рита, пойми! — Филипп вскочил. — Мама всю жизнь работала врачом! Людей лечила! Она заслужила хорошее жилье!
— Заслужила — пусть покупает на свои деньги.
— Но ей не хватает немного! Всего два миллиона триста тысяч!
— Два миллиона триста тысяч — это не немного, — сухо ответила Рита. — Это стоимость моей квартиры. Моей единственной собственности.
— Да что ты к этой конуре прицепилась! — взорвался Филипп. — Мы же нормально живем! У нас большая квартира, все удобства!
— У вас, — поправила Рита. — У твоей мамы. А я там гость. Временный гость, который может быть выгнан в любой момент.
— Да кто тебя выгонит!
— Никто, — согласилась Рита. — Пока я буду удобной. Пока буду терпеть, молчать и отдавать все, что у меня есть. Но я больше не хочу быть удобной.
Филипп сел обратно, и Рита увидела, что он действительно растерян. Возможно, впервые за все годы брака он понял, что происходит что-то серьезное.
— Рита, — сказал он тише. — Ну что ты хочешь от меня? Чтобы я с мамой поругался?
— Я хочу, чтобы ты стал мужем, — ответила она. — Моим мужем. А не сыном своей мамы, который случайно женился.
— Я и так твой муж!
— Нет, — покачала головой Рита. — Муж защищает жену. А ты каждый раз принимаешь сторону мамы.
— Но она же мать!
— А я кто? Случайная попутчица?
Филипп открыл рот, но в этот момент зазвонил его телефон. Рита увидела на экране: «Мама».
— Не бери, — попросила она.
— Но это мама, — растерянно сказал Филипп.
— Вот именно, — кивнула Рита. — Твоя мама важнее разговора с женой.
Филипп взял трубку:
— Алло, мама... Да, я у Риты... Нет, пока не договорились... Мама, подожди минутку...
Он прикрыл трубку рукой:
— Мама спрашивает, когда ты документы на квартиру принесешь.
— Никогда, — спокойно ответила Рита.
— Мама, — Филипп вернулся к разговору. — Тут проблема... Рита не хочет продавать... Да, я понимаю, что задаток... Хорошо, я еще поговорю с ней...
Он отключил телефон и виновато посмотрел на Риту:
— Понимаешь, мама очень переживает. Она уже начала собираться переезжать...
— Филипп, — перебила его Рита. — Ты только что демонстрировал, кто в твоей жизни главный. Мама позвонила — и наш разговор отошел на второй план.
— Да нет же! Просто...
— Просто ты сделал выбор, — она встала. — Мама или жена. И выбрал маму. Как всегда.
— Рита, ты неправильно понимаешь!
— Я все правильно понимаю. Иди домой, Филипп. К маме. Она тебя ждет.
— А что с квартирой? — он тоже поднялся.
— Квартира остается у меня. Также как и я остаюсь у себя. Документы на развод уже поданы.
— Ты не можешь!
— Могу. И уже сделала.
Филипп стоял посреди комнаты, и Рита видела, что он до сих пор не понимает, что происходит. Для него это был просто семейный спор, который должен закончиться её уступкой. Как всегда.
— Рита, — он подошел к ней. — Давай все обсудим спокойно. Может, найдем компромисс?
— Какой компромисс? — она отошла от него. — Продать половину квартиры?
— Ну... может, мама возьмет кредит на недостающую сумму?
— Может, — согласилась Рита. — Но это уже не мои проблемы.
— Наши проблемы! Мы же семья!
— Нет, — покачала головой Рита. — Семья — это когда люди друг друга поддерживают. А не когда один отдает все, что у него есть, ради капризов другого.
В дверь постучали. Рита нахмурилась — кто это может быть?
— Не открывай, — попросил Филипп. — Давай сначала договоримся.
Но Рита уже шла к двери. На пороге стоял незнакомый мужчина в дорогом костюме.
— Рита Сергеевна? — он вежливо улыбнулся.
— Да, это я.
— Меня зовут Игорь Владимирович. Я адвокат. Можно войти? У меня к вам важный разговор.
Рита растерянно кивнула. Адвокат прошел в комнату, увидел Филиппа и слегка нахмурился:
— Вы муж Риты Сергеевны?
— Да, а в чем дело?
— Дело касается наследства, — адвокат достал папку с документами. — Рита Сергеевна, вы знали, что у вас есть дядя по материнской линии?
— Дядя? — Рита удивилась. — Нет, мама никогда не рассказывала о родственниках.
— Понятно, — кивнул адвокат. — Дело в том, что Михаил Сергеевич Кротов — брат вашей покойной матери — скончался месяц назад. Он жил в Москве, был достаточно состоятельным человеком. И оставил завещание, в котором указал вас как единственную наследницу.
— Что? — Рита опустилась на стул. — Это какая-то ошибка...
— Никакой ошибки, — адвокат протянул ей документы. — Вот копия завещания. Михаил Сергеевич долго искал вас через частного детектива. К сожалению, встретиться при жизни не успел.
Рита дрожащими руками взяла бумаги. Филипп заглянул через плечо:
— А что именно наследство?
— Квартира в центре Москвы, дача в Подмосковье и банковские счета, — спокойно ответил адвокат. — Общая сумма оценивается примерно в пятнадцать миллионов рублей.
Повисла тишина. Рита уставилась на документы, не веря своим глазам. Филипп открыл рот и закрыл его, как рыба, выброшенная на берег.
— Пятнадцать миллионов? — наконец выдавил он.
— Примерно, — кивнул адвокат. — Точную оценку проведут после вступления в наследство.
Рита медленно подняла глаза на мужа. На лице Филиппа отразилось такое количество эмоций, что она почти рассмеялась. Удивление, жадность, расчет... и что-то еще. Что-то, что заставило её окончательно понять: этот человек ей чужой.
— Значит, — сказал Филипп, и голос его изменился, стал вкрадчивым, — мы теперь богатые?
— Нет, — спокойно ответила Рита. — Богатая я. Мы разводимся, помнишь?
По лицу Филиппа пробежала целая гамма эмоций. Сначала растерянность, потом что-то вроде паники, и наконец — фальшивая улыбка, которую Рита знала так хорошо. Эту улыбку он включал, когда нужно было что-то выпросить или выкрутиться из неприятной ситуации.
— Ритуля, — он сел рядом с ней, и голос его стал медовым. — Ну что ты говоришь? Какой развод? Мы же семья! Теперь, когда у нас есть такие возможности...
— У меня, — поправила Рита. — У меня есть возможности. А у нас больше ничего нет.
— Рита Сергеевна, — вмешался адвокат, — мне нужно уточнить несколько моментов. Вы замужем?
— Пока да, — кивнула Рита. — Но документы на развод уже поданы.
— Понятно. Тогда наследство будет оформлено только на вас. Это добрачное наследство, супруг прав на него не имеет.
Филипп побледнел:
— Но мы же еще не развелись!
— Это не имеет значения, — спокойно пояснил адвокат. — Наследство получено не в браке, а по завещанию. Это личная собственность наследника.
— Послушайте, — Филипп встал, и Рита увидела, что он нервничает. — А нельзя ли оформить развод попозже? Пусть сначала наследство вступит в силу...
— Филипп! — Рита посмотрела на него с отвращением. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?
— Я говорю правильные вещи! — он начал краснеть. — Мы муж и жена! Должны все решать вместе!
— Вместе? — Рита засмеялась, и смех этот был полон горечи. — Вчера ты требовал, чтобы я продала квартиру для твоей мамы. Не советовался, не просил — требовал! А теперь, когда у меня появились деньги, мы вдруг должны все решать вместе?
— Рита, ну не будь же такой! — Филипп попытался взять её за руку, но она отдернула. — Я же не со зла! Просто хотел помочь маме!
— За мой счет, — холодно отметила Рита. — Очень благородно.
Адвокат деликатно откашлялся:
— Рита Сергеевна, если у вас есть время, мы можем сейчас обсудить формальности. Нужно подписать несколько документов.
— Конечно, — кивнула Рита. — Филипп, иди домой. Нам больше не о чем говорить.
— Рита, пожалуйста! — он упал на колени рядом с её стулом. — Я понимаю, что вел себя неправильно! Но мы же можем все исправить! Теперь у нас есть средства, мы можем маме купить любой дом, тебе — новую квартиру...
— На мои деньги? — Рита отодвинулась от него. — Филипп, встань с колен. Это выглядит жалко.
— Но я же люблю тебя! — он схватил её за руки. — Рита, я осознал свои ошибки! Дай мне шанс!
— Шанс на что? — она высвободила руки. — На то, чтобы потратить мое наследство на капризы твоей мамы?
— Нет! Мы потратим их на нас! Купим хорошую квартиру, машину, поедем в отпуск...
— Мы? — Рита встала. — Филипп, ты совсем не понимаешь? Вчера ты был готов меня развести, только чтобы заполучить мою квартиру для мамы. А сегодня вдруг любишь, потому что узнал о наследстве.
— Это не так! — он тоже вскочил. — Я всегда тебя любил!
— Нет, — покачала головой Рита. — Ты любил удобство. Женщину, которая готовит, убирает, терпит оскорбления от твоей мамы и не возражает. А теперь ты любишь мои деньги.
— Ритуля, не говори так! — голос его стал жалобным. — Я признаю, что был неправ насчет квартиры. Но теперь все изменилось!
— Да, изменилось, — согласилась Рита. — Теперь я могу позволить себе развод без оглядки на финансовые трудности.
Филипп растерянно посмотрел на адвоката, словно тот мог ему помочь:
— А вы не можете отложить оформление? Пока мы с женой не разберемся в отношениях?
— Молодой человек, — адвокат поднял брови. — Я не семейный психолог. Я оформляю наследство. И чем быстрее, тем лучше.
В этот момент зазвонил телефон Филиппа. Он глянул на экран и побледнел:
— Мама...
— Бери, — сказала Рита. — Интересно послушать.
— Алло, мама, — Филипп взял трубку. — Да, я еще у Риты... Что? Откуда ты знаешь?.. Тетя Вера сказала?.. Да, правда... Пятнадцать миллионов... Да, мама, я понимаю...
Он отключил телефон и виновато посмотрел на Риту:
— Мама всё знает через тётю Веру… Она хочет с тобой поговорить.
— Как неожиданно, — сухо заметила Рита. — Вчера я была эгоисткой, которая не хочет помочь семье. А сегодня мама хочет поговорить.
— Рита, пожалуйста, — Филипп сел на диван и обхватил голову руками. — Я понимаю, как это выглядит. Но дай нам шанс! Теперь мы можем жить по-другому!
— По-другому? — она присела напротив него. — Филипп, а что изменилось в твоем отношении ко мне? Не к моим деньгам, а ко мне?
— Ну... — он поднял голову. — Я понял, что был неправ...
— Что именно понял?
— Что... что нельзя было требовать продать квартиру.
— А что еще?
— Что мама иногда резко с тобой разговаривает...
— Иногда? — Рита усмехнулась. — Филипп, ты так и не понял. Дело не в квартире и не в маме. Дело в том, что ты меня не уважаешь. Никогда не уважал.
— Это не так!
— Тогда ответь честно: если бы наследства не было, ты бы сейчас здесь сидел?
Филипп замолчал. И этого молчания было достаточно.
— Вот видишь, — тихо сказала Рита. — Ты даже не можешь соврать убедительно.
В дверь снова постучали. Рита открыла — на пороге стояла Нина Егоровна собственной персоной. Элегантная, в дорогом пальто, с заискивающей улыбкой.
— Риточка, дорогая! — она протянула руки для объятий. — Как дела, золотце?
— Здравствуйте, Нина Егоровна, — Рита не шевельнулась. — Проходите.
Свекровь вошла, критически оглядела квартиру и сразу же переключилась на медовый тон:
— Риточка, я слышала замечательные новости! Какое счастье! Теперь вы с Филиппом можете жить как подобает!
— Я могу, — поправила Рита. — Мы разводимся.
— Что ты, что ты! — Нина Егоровна замахала руками. — Какой развод? Вы же прекрасная пара! Просто было небольшое недоразумение...
— Небольшое? — Рита подняла брови. — Вы внесли задаток за дом, рассчитывая на мою квартиру. Это небольшое недоразумение?
— Ну, я же думала, что ты согласишься! — Нина Егоровна попыталась выглядеть виноватой. — Это было неправильно с моей стороны. Прости, дорогая.
— Простила, — кивнула Рита. — Но это ничего не меняет.
— Риточка, — Нина Егоровна села рядом с ней. — Ты же умная девочка. Понимаешь, что семья — это святое. Мы все иногда ошибаемся, но главное — прощать друг друга.
— Прощать? — Рита посмотрела на свекровь. — Нина Егоровна, а вы помните, что сказали мне в прошлом году на дне рождения Филиппа?
— Ну... — та замялась. — Что-то говорила...
— Вы сказали: "Рита, дорогая, может, тебе стоит поискать работу получше? А то как-то неудобно перед знакомыми — невестка простая бухгалтерша". Это тоже нужно прощать?
— Я не это имела в виду...
— А что имели в виду, когда говорили подругам, что Филипп мог бы найти невесту "из более приличной семьи"?
Нина Егоровна покраснела:
— Это... это было давно...
— Месяц назад, — уточнила Рита. — При мне.
— Рита, — вмешался Филипп, — ну зачем ты это все вспоминаешь? Давайте лучше о будущем подумаем!
— О будущем? — Рита встала. — Хорошо. Нина Егоровна, скажите честно: если бы наследства не было, вы бы сейчас здесь сидели?
— Ну... — свекровь растерянно посмотрела на сына. — Дело не в наследстве...
— Дело именно в наследстве, — твердо сказала Рита. — Вчера я была эгоисткой, которая не хочет помочь семье. А сегодня вы меня "дорогой" и "золотцем" называете.
— Рита, милая, — Нина Егоровна попыталась взять её за руку, — я понимаю, что была не права. Но теперь все будет по-другому! Мы станем настоящей семьей!
— Настоящей семьей? — Рита высвободила руку. — За мой счет?
— Да не за твой счет! — взорвался Филипп. — За наш! Мы же муж и жена!
— Пока еще, — напомнила Рита. — Но ненадолго.
Адвокат деликатно кашлянул:
— Рита Сергеевна, если можно, давайте закончим с документами. У меня еще встреча.
— Конечно, — кивнула Рита. — Филипп, Нина Егоровна, прошу вас.
— Как прошу? — не понял Филипп.
— Прошу уйти. Мне нужно заниматься делами.
— Рита, — Нина Егоровна встала, — ты не можешь нас выгонять! Мы же семья!
— Нет, — спокойно ответила Рита. — Семья — это когда люди поддерживают друг друга в трудную минуту. А когда человек богатый — к нему все льнут. Это не семья. Это потребительство.
— Ты не имеешь права! — Филипп вскочил. — Я твой муж!
— Еще месяц, — напомнила Рита. — Потом станешь бывшим.
— Я не дам развода! — заявил он.
— Дашь или не дашь — это уже не важно, — пожала плечами Рита. — Развод в одностороннем порядке никто не отменял. Просто займет больше времени.
— Рита, — Нина Егоровна попыталась последний раз, — подумай о детях! Вы же планировали семью!
— Планировали, — согласилась Рита. — Но теперь я понимаю, что не хочу растить детей в атмосфере постоянных унижений. Они будут жить со мной. В нормальной обстановке.
— Каких детей? — растерянно спросил Филипп. — У нас пока нет детей.
— И не будет, — сказала Рита. — Во всяком случае, общих.
Повисла тишина. Нина Егоровна поняла, что проиграла. Филипп тоже начал осознавать масштаб катастрофы.
— Рита, — он подошел к ней, — я же могу измениться! Дай мне шанс!
— Филипп, — она посмотрела на него почти с жалостью. — Ты не можешь измениться. Потому что не понимаешь, что нужно менять. Для тебя проблема в том, что я не отдала квартиру. А не в том, что ты меня не уважаешь.
— Я уважаю!
— Нет. Ты боишься потерять деньги. Это разные вещи.
Она проводила их до двери. Филипп пытался что-то сказать, но Рита уже не слушала. Нина Егоровна бросила напоследок:
— Ты пожалеешь, Рита! Без семьи деньги не принесут счастья!
— Без вашей семьи принесут, — спокойно ответила Рита и закрыла дверь.
Адвокат с интересом наблюдал за этой сценой:
— Надо сказать, вы очень мудро поступили.
— Думаете? — Рита вернулась в комнату.
— Уверен. Я много лет работаю с наследственными делами. Когда у человека появляются деньги, родственники выползают из всех щелей. Но настоящая семья — это те, кто был рядом в трудную минуту.
— Именно, — кивнула Рита. — Давайте закончим с документами.
Через час адвокат ушел, оставив Риту одну с новой реальностью. Она села у окна, смотрела на дождь и думала о том, как быстро меняется жизнь. Утром она была бедной покинутой женой, а вечером — обеспеченной свободной женщиной.
Телефон зазвонил. Филипп. Рита отключила его, не поднимая трубку.
Потом звонила Нина Егоровна. Потом тетя Вера. Потом Рудольф. Рита отключила телефон.
На следующее утро она проснулась в тишине. Впервые за много лет — в полной тишине. Никто не требовал завтрак, никто не делал замечаний, никто не унижал её "из лучших побуждений".
Рита встала, сделала себе кофе и села планировать новую жизнь. Квартира в Москве — туда она переедет. Дача в Подмосковье — отличное место для отдыха. Деньги на счету — возможность заниматься тем, что нравится.
В дверь постучали. Рита насторожилась — неужели опять Филипп?
Но на пороге стояла незнакомая пожилая женщина с добрыми глазами.
— Простите, — сказала она. — Я ищу Риту Сергеевну Кротову.
— Это я, — удивилась Рита. — А вы кто?
— Меня зовут Анна Михайловна. Я была соседкой вашего дяди. Он очень много рассказывал о вас.
— О... о чем рассказывал? — Рита пригласила женщину войти.
— О том, как долго вас искал. Показывал фотографии, которые получил от детектива. Очень гордился вами — образованная, самостоятельная, принципиальная. Говорил: "Моя племянница не из тех, кто позволит себя унижать".
— Он меня знал?
— Он изучил всю вашу жизнь, — улыбнулась Анна Михайловна. — Знал про работу, про мужа, про свекровь. Очень переживал, что вы терпите такое отношение. Хотел вмешаться, но боялся навредить.
— Почему он меня раньше не нашел?
— Искал много лет. Но ваша мама сменила фамилию после развода, потом переехала. Следы потерялись. Михаил Сергеевич нашел вас только в прошлом году.
— И что он планировал?
— Хотел познакомиться, помочь. Понимал, что вы слишком гордая, чтобы взять деньги просто так. Поэтому решил оставить наследство. Говорил: "Пусть у неё будет выбор. Пусть знает, что может уйти от этих людей".
Рита почувствовала, что глаза наполняются слезами. Оказывается, где-то был человек, который понимал её ситуацию. Который хотел помочь.
— Он оставил вам это, — Анна Михайловна протянула конверт. — Просил передать, когда вы получите наследство.
Рита вскрыла конверт. Внутри было письмо:
"Дорогая Рита! Если ты читаешь это письмо, значит, я уже не смог познакомиться с тобой лично. Очень жаль. Но я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Есть люди, которые тебя уважают и ценят. Не позволяй никому себя унижать. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на неблагодарных людей. Будь счастлива. Твой дядя Михаил."
Рита плакала, читая письмо. Плакала от благодарности, от облегчения, от того, что наконец-то поняла: она приняла правильное решение.
— Он был хорошим человеком, — тихо сказала Анна Михайловна. — И он бы гордился вами. Вы поступили именно так, как он надеялся.
— Спасибо, — Рита вытерла слезы. — Спасибо, что пришли.
Когда Анна Михайловна ушла, Рита села писать заявление об увольнении. Она переедет в Москву, найдет новую работу, начнет новую жизнь. Без Филиппа, без Нины Егоровны, без их потребительского отношения.
Через месяц развод был оформлен. Филипп пытался бороться, нанял адвоката, но безуспешно. Наследство осталось у Риты полностью.
Нина Егоровна потеряла задаток за дом и была вынуждена покупать что-то подешевле. Филипп съехал к ней и теперь жил в старой квартире, слушая мамины упреки о том, что "упустил такую возможность".
А Рита переехала в Москву, в просторную квартиру в центре города. Устроилась на работу в крупную компанию, где её ценили и уважали. По выходным ездила на дачу, наслаждалась тишиной и покоем.
И впервые за много лет была по-настоящему счастлива. Потому что поняла простую истину: лучше быть одной, чем с теми, кто тебя не ценит.
Иногда она получала сообщения от Филиппа. Он просил о встрече, клялся, что изменился, намекал на финансовые трудности. Рита читала эти сообщения и удаляла, не отвечая.
Её новая жизнь была хороша именно тем, что в ней не было места людям, которые видели в ней только выгоду. Дядя Михаил был прав: жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на неблагодарных людей.
И Рита была благодарна судьбе за то, что дала ей возможность это понять. Пусть и не сразу, но она нашла свое счастье. Настоящее счастье — без компромиссов, без унижений, без необходимости отдавать все, что у тебя есть, ради чужих капризов.
Она была свободна. И это было прекрасно.