Юра положил диктофон на стол перед Ульяной. Его пальцы постукивали по полированной поверхности, а в глазах светился холодный азарт.
– Послушай-ка это.
Он нажал кнопку воспроизведения. Голос Максима, заплетающийся от алкоголя, заполнил комнату:
-Да я бы давно в тюрьме гнил, если б не дядя... Ну, ты понял. Он там все дела закрывал. И студию эту... Ну, ты знаешь, чьи там деньги.
Затем голос Юры, нарочито небрежный:
-Серьёзно? Вор в законе тебя крышует?
Хриплый смех Максима:
-Ну а кто б ещё меня из этого всего вытащил?
Юра выключил запись.
-Ну что, достаточно для шантажа?
Ульяне показалось, что воздух стал густым, наполненным гарью. Говорили, что после короны бывали такая вот обонятельная галлюцинация, но она вроде не болела. Или болела? Может, в тот последний раз Варя как раз притащила её из садика? Или, может, где-то рядом пылает пожар? Было такое чувство, что пожар пылал внутри её, стирая последние кусочки… Чего?
-Думаю, да.
-Хочешь, я сам с ним поговорю?
-Не надо. Я сама.
Она подкараулила Максима у его же студии. Он вышел затемно, в потрёпанной косухе, сгорбленный под порывами холодного ветра. Увидев её, он замер.
-Ты?
-Я насчёт Вари, – бросила Ульяна.
Его лицо стало каменным. Она достала телефон, включила запись. Максим слушал, не двигаясь.
-Что ты хочешь? – спросил он, когда голос его пьяного двойника смолк.
-Если ты только попробуешь подать иск об опеке – я позабочусь, чтобы эта информация попала куда надо.
Он рассмеялся – резко, с надрывом.
-Иначе что? Ты сдашь меня ментам?
-Нет.
Она сделала шаг ближе.
-Я сдам твоего дядю.
Глаза Максима расширились.
-Ты...
-Да. Я знаю, кто он. И знаю, что для него значит семья.
Шум проезжающих автомобилей отдалился, словно у Ульяны заложило уши. В глазах Максима читалась такая ненависть, что ей стало нечем дышать.
-Я думал, ты лучше.
Эти слова ударили сильнее, чем любой кулак. Ульяна с трудом удержалась на ногах: хотелось согнуться пополам, чтобы защитить зияющую рану внутри. Он повернулся, чтобы уйти, даже не посмотрев на неё.
«Что я творю…» – пронеслось в голове у Ульяны, но было уже поздно. Он ушёл. И дело было не только в том, что Ульяна потеряла его. Правда была ещё и в том, что она собственными руками лишила Варю отца.
Разговор с Максимом помог – он не подал иск на установление отцовства. А вот Соня подала. Не мама, что не было удивительно для Ульяны – Юра изучил вопрос и сказал, что мама, являясь гражданкой другой стороны, не может ни на что рассчитывать. Так что Ульяна понимала, что суд она выиграет.
Понимала это и мама. Накануне слушания она пришла к Ульяне без предупреждения – не написав и не позвонив. Её лицо, обычно такое безупречно-холодное, казалось постаревшим лет на десять.
-Пустишь? – голос её звучал хрипло.
Ульяна молча отступила.
Не снимая обуви, мама прошла в комнату и села на диван. Ульяна поморщилась, глядя на грязные следы, которые оставили мамины ботинки, но ничего не сказала.
-Если ты пришла уговаривать меня отказаться...– начала Ульяна, но договорить не успела, потому что мама перебила её.
-Я пришла сказать тебе правду.
Во рту стало горько. Ульяна понятия не имела, о какой правде мама говорит, но что бы она там ни хотела сказать – Ульяна понимала, что лучше ей этого не слышать. Но она не могла сдвинуться с места и смотрела на маму, словно заворожённая.
-Когда Соне был год, ты толкнула её. Она всего-навсего хотела взять твою куклу, а ты ударила её так, что, если бы я не успела схватить Соню, она упала бы вниз из окна. И это был не первый случай. Ты и до этого проявляла агрессию. Я даже водила тебя к психологу, если ты помнишь.
Ульяна не помнила.
-Я так боялась, что ты будешь так же вести себя с Ирой. Но, к счастью, к ней агрессии ты не проявляла.
В голове звучал только один вопрос, но задать его было страшно. Ульяна ждала, что сейчас мама это скажет, и эти слова будут больнее любых сказанных ею слов ранее: это из-за Ульяны мама потеряла ребёнка. Это из-за Ульяны мама усыновила Иру, чтобы заткнуть дыру в сердце.
Но мама молчала. Она смотрела на Ульяну и ждала.
-Чего ты от меня хочешь? – не выдержала Ульяна.
-Я хочу, чтобы ты отказалась от иска в пользу Сони. Тебе нельзя доверить ребёнка – в любой момент может проснуться твоя агрессия, и тогда… Ты разве не помнишь, как оно бывает?
Ульяна ничего не понимала. О чём мама говорит? Видимо, на её лице было написано такое недоумение, что мама сжалилась и объяснила:
-У тебя бывают приступы. Ты потом говоришь, что ничего не помнишь. Я считала, что ты выдумываешь, но если ты и правда не помнишь… Это всё усугубляет.
Как хотелось убедить себя, что мама всё выдумывает! Что это она специально, чтобы заставить Ульяну отказаться от Вари. Но в памяти вспышками всплывали смутные видения, и Ульяна не могла их отогнать. Нет, она не сумасшедшая! Не сумасшедшая… Но тот сон: маленькая Соня летит на москитную сетку, испуганное мамино лицо…
-Ты врёшь, – выдавила Ульяна.
Мать встала.
-Ты и сама знаешь, что я права. Прошу тебя, одумайся. Не ради меня, ради Вари.
Слова, которые Ульяна могла бы сказать маме, застряли у неё в горле. И к чему любые слова – если у мамы есть доказательства, какие-нибудь выписки от психолога… Достаточно будет предъявить их в суде, и Ульяна никогда не получит опеку над Соней. А что именно так и будет, она не сомневалась.
Но Ульяна ошиблась. На суде ни слова не прозвучало об этой истории. Как Юра и пророчил, суд постановил опекуном Ульяну, даже разбираться особо не стали. Ульяна боялась, что на суде появится Максим, но его не было. Соня тихо плакала, уткнувшись в ладони. Мать сидела неподвижно, будто высеченная из камня.
-Я сегодня же заберу Соню к себе, – сказала Ульяна ровным голосом, хотя в груди болело и жгло от безысходности и ненависти к самой себе. Но ведь она сильная, она справится. И не должна показывать свою слабость.
-Хорошо, – кивнула мама. – Но ты не имеешь права запрещать Соне видеться с ней.
-Я и не собиралась.
Соня вытерла лицо рукавом и сказала:
-Варе будет лучше в доме.
-Нет, – покачала Ульяна головой. – Она будет жить со мной, в моей квартире.
Мама сжала руку Сони и сказала:
-Ладно-ладно. Всё как-нибудь наладится.
Потом она посмотрела на Ульяну и произнесла:
-Ты победила, можешь праздновать. Только разреши Варе остаться сегодня дома. Я завтра улетаю, и хотела бы провести ещё один вечер с внучкой.
-Хорошо, – кивнула Ульяна. – Но завтра я её заберу.
Она и правда победила. Но не чувствовала никакой радости по этому поводу…