Глава 51
Чтобы не откладывать дело в дальний ящик, да к тому же жгучий, почти мальчишеский интерес к Ларисе Байкаловой, неожиданно для самого доктора Гранина, не ослабевал, а лишь разгорался с каждым днём, он решил всё-таки пригласить её на свидание. Но не банальное, в кафе на набережной или пафосный ресторан, и уж тем более не на спектакль или в кино, поскольку эти виды искусства его заботили мало и казались пресной рутиной. Никита решил, что такая девушка, как Лариса, ни за что не откажется от похода… за морошкой. Той самой удивительной ягодой, которую, по легенде, так любил Пётр Первый, отчего её и прозвали «царской». В этом был вызов, нечто настоящее, не прикрытое глянцем городской жизни.
Гранин, используя свои многочисленные связи, быстро выяснил: морошка любит прятаться на торфяных болотах, и в этом году её урожай особенно щедр в Приозерском районе, чуть южнее посёлка Сосново. Подготовка была основательной, как к небольшой военной операции. Он приобрёл два комплекта походной одежды, репелленты с самым едким запахом для защиты от комаров и мошек, пару лёгких пластиковых ведёрок, а слеги – длинные палки, чтобы прощупывать коварную почву болота, – решил выломать на месте. Дело оставалось за малым, но самым сложным: убедить Ларису отправиться в этот экстремальный однодневный тур.
Подумав, Никита сначала решил схитрить: не говорить девушке заранее, куда они едут. Но тут же осекся. Такая уловка сработает, только если она ему доверяет. А откуда взяться этому хрупкому чувству, если они знакомы всего несколько дней? За это время – пара коротких, почти деловых разговоров по телефону, и всё. Доктор Гранин этими звонками осторожно прощупывал почву, и ему стало очевидно: Лариса не против общения. Но доверие… это совсем другая материя, тонкая и почти невидимая. Её соткать нужно. Заслужить.
Накануне вечером, набрав номер Байкаловой, он вдруг отбросил сомнения и, почти не надеясь на успех, выпалил прямо, что приглашает на сбор морошки. Сказать, что Байкалова удивилась, – это не сказать ровным счётом ничего. В трубке повисла тишина, затянувшаяся почти на полминуты. Гранину показалось, что вечность сжалась в эти тридцать секунд, и сейчас собеседница просто бросит трубку, внесёт его в чёрный список, и на этом их едва начавшееся общение бесславно закончится. Но Лариса неожиданно, с явным задором в голосе, ответила:
– Морошку? Отлично! Будет с чем зимой пить чай.
На радостях Никита едва не брякнул «до завтра» и не прервал разговор, лишь бы не спугнуть это почти эфемерное, невероятное согласие. Но вовремя спохватился и предупредил, что готов заехать за ней в шесть утра, благо суббота.
– Не нужно, это я за вами заеду, – отрезала она.
Гранин обомлел.
– Почему? – спросил, чувствуя себя неуверенным подростком.
– Потому что у меня могучий внедорожник, а у вас, я уверена, какая-нибудь крутая, но абсолютно беспомощная за пределами КАДа тачка. Угадала?
– Угадали, – с кривой улыбкой ответил Никита. Ему на секунду показалось, что Ларисе известно, на какой машине он ездит, но отмёл эту мысль – тогда бы сказала про модель или хотя бы марку, она вместо этого сделала точное предположение. Договорились, что Лариса подъедет к воротам коттеджного посёлка, где жил доктор Гранин.
На следующее утро, в без четверти шесть, Никита уже топтался у ворот с наружной стороны, вызывая немое изумление охранника в будке. Тот не привык, что владельцы шикарных особняков ведут себя, словно бедные студенты в ожидании маршрутки. Но лезть с вопросами не стал – себе дороже. «У богатых свои причуды», – философски решил он и широко зевнул, окатив помещение волной вчерашнего перегара.
Доктор Гранин, пока стоял под серым утренним небом, весь извёлся. Вспомнил вдруг про отвратительную женскую привычку опаздывать. Она простительна, когда ждёшь любимую, и невыносимо бесит, если опаздывает кто-то малоприятный. Например, врач в поликлинике, не спешащий начать приём. Гранину в своё время пришлось выслушать немало жалоб на таких коллег.
Но сейчас он изводился по совершенно другой причине. Он понял это, когда мысленно простил Ларисе опоздание любой длительности. Ему вдруг стало казаться, что вчера она просто жестоко пошутила, а он, наивный лопух, повёлся. И сейчас Байкалова лежит в своей уютной постели и посмеивается над ним. Или просто спит. Гранин уже начинал злиться, когда ровно без одной минуты шесть к воротам бесшумно подкатил монструозный чёрный внедорожник. Тонированное стекло опустилось, и раздался весёлый, полный жизни голос Ларисы:
– Доброе утро, доктор Гранин! Карета подана!
Никита закинул рюкзак на заднее сиденье, устроился рядом с Ларисой и тут же понял, что зря вчера покупал второй комплект одежды. На девушке был идеальный для вылазки костюм «горка» из плотного полибрезента, в котором хоть в тайгу, хоть в горы.
– Вы чудесно сегодня выглядите, Лариса, – искренне произнёс Гранин.
– Спасибо, Никита Михайлович, – бодро ответила она, и в её глазах плясали смешинки. – Куда едем?
– Посёлок…
– Подождите, – прервала Лариса и коснулась экрана навигатора. – Диктуйте.
– Посёлок Сосново, Приозерский район.
– Маршрут построен, – отчитался бездушный женский голос.
– Только нам нужно остановиться примерно за километр до него, у обочины. Вы не боитесь, кстати? – спросил Гранин.
– Чего именно? Вас?
– Ну что вы, – усмехнулся врач. – Меня вся медицинская общественность Питера знает, притом как человека порядочного…
– Сам себя не похвалишь, да? – с лёгкой иронией поддела его Лариса.
– Совершенно верно, – не стал отнекиваться Никита. – Я про машину. Места глухие, могут и угнать…
– Волков бояться – в лес не ходить, – небрежно махнула девушка рукой. – И потом, пусть только попробуют. Навлекут на свои несчастные головы такие проблемы, что забудут, как их зовут.
Гранин с любопытством посмотрел на неё. Она не шутила, её лицо было абсолютно серьёзным, а в голосе прозвучал холодный металл. Откуда в ней столько стальной уверенности?..
– А вы большой оригинал, Никита Михайлович.
– Можно просто Никита и на «ты». Хорошо?
– Да. Ты всех девушек на такие свидания приглашаешь?
– Разве у нас свидание? – с лёгкой иронией ответил Гранин, наслаждаясь игрой.
– Ну хорошо, – хмыкнула Байкалова. – Пусть будет просто поход за морошкой. Ничего личного.
– Нет, такое я придумал впервые, – признался врач.
– Неужели я недостойна похода в ресторан? Или, скажем, на премьеру в Мариинке?
– Ну что ты. Просто я подумал, что такими вещами Ларису Байкалову не удивить. Это слишком просто, слишком предсказуемо.
– Так вот оно что. Ты решил произвести впечатление, – рассмеялась она. Но смех был добрым, беззлобным.
– Да, решил, – и на сей раз не стал отказываться Никита. – Кроме того, есть отличная поговорка: совместный труд сближает. Вот походим по болоту, пособираем ягоду, и сразу станет ясно, кто мы друг другу, – он резко замолчал, поняв, что последняя фраза прозвучала слишком прямолинейно и самонадеянно. Но Лариса деликатно сделала вид, что не заметила его оплошности. Гранин отвернулся к окну, тайком выдыхая с облегчением. За окном проносились унылые пейзажи пригорода, сменявшиеся сосновыми лесами. Ехать им предстояло около полутора часов.
– Расскажи мне о своих родителях, – вдруг попросила Лариса, нарушив уютную тишину в салоне.
Гранин даже вздрогнул.
– Да что рассказывать… Отец всю жизнь отдал Волховской администрации, прошёл путь от низового специалиста до мэра. Мама работала в архиве, потом домохозяйкой, когда стало ясно, что на её зарплату можно питаться только лапшой быстрого приготовления, причём в полной темноте.
– Почему в темноте?
– Чтобы за свет не платить.
– Ах, вот оно что…
– Они прожили вместе почти сорок лет, а потом ушли почти одновременно. Сначала отец, следом мама. Мы с братом остались вдвоём. Но почти не общаемся.
– Почему? Ты не семейный человек?
– Просто… мы слишком разные, – уклончиво ответил Гранин.
– А личная жизнь? Семья, дети?
– Женат не был, если ты об этом, – сказал Никита. – Дети… Есть дочь от одной женщины, но я с ней не вижусь.
– С девочкой или с её мамой? – уточнила Лариса, не сводя глаз с дороги.
– С обеими.
– Можно узнать, почему?
– Та женщина вышла замуж. Её новый муж против нашего общения. Он даже удочерил девочку, теперь у неё его фамилия и отчество.
– И ты так просто с этим смирился?
– Я пытался бороться, судился. Но у них оказались очень влиятельные покровители.
– Насколько влиятельные? – в голосе Ларисы прозвучал неподдельный интерес.
– Из администрации президента.
– Ого…
Гранину нравилось разыгрывать эту драму. Он видел, как в глазах Ларисы отражается сочувствие. В этой истории он был не безответственным отцом, бросившим дочь (про сына Мишу снова даже не вспомнил), а трагической жертвой, разлучённой с ребёнком всесильными бюрократами.
– Вот тебе и «ого», – с горечью в голосе проговорил Никита. – Против такой стены не попрёшь. Пришлось смириться.
– Ты сказал, что не был женат. Почему? – не унималась Лариса.
Никиту это начало напрягать. Возникло неприятное ощущение, будто он снова на допросе у следователя, который задаёт одни и те же вопросы по кругу, чтобы отыскать несоответствие.
– Мои родители прожили долгую и счастливую жизнь. Я хочу так же. Понимаю, что засиделся в холостяках, – Гранин печально усмехнулся, – но я перфекционист. Ищу не просто женщину, которая согласится стать женой, а…
– Ту, что сделает тебя счастливым? – подсказала Лариса.
– Верно.
– А ты, Никита? Ты готов сделать свою избранницу счастливой?
– Всеми силами души! – с неожиданной для самого себя страстью выпалил доктор.
Лариса в ответ лишь чуть заметно изогнула уголок красивого, чётко очерченного рта. Никита заметил, что на её губах нет помады, только гигиенический бальзам. «Предусмотрительно и естественно», – оценил он.
Остаток пути они болтали о пустяках. Гранин, выложивший свою тщательно отредактированную биографию, сгорал от желания узнать о прошлом Ларисы, но решил не торопиться. Свой главный козырь он припас на потом, ожидая подходящего момента. Какого именно? Ответа на этот вопрос у него пока не было.
Они остановились у обочины, не доезжая до посёлка. Воздух был наполнен запахом хвои и влажной земли. Вышли из машины и двинулись на восток, вглубь леса, где, по слухам, их ждали болота, усыпанные морошкой. Лесная тропа быстро вывела их к цели. Перед ними расстилалась топкая низина, поросшая мхом и низкорослым кустарником. Гранин быстро соорудил две крепкие слеги из сухих сосновых веток.
– Ну что, Лариса, не страшно? – спросил, указывая на видневшуюся впереди поляну, где алыми огоньками светились ягоды. Путь к ней лежал через тёмную воду по зыбким мшистым кочкам.
– Ни капельки, – с вызовом ответила девушка.
– Тогда за мной. Иди след в след, – скомандовал Гранин и первым шагнул на болото. Он и сам не боялся. Во-первых, знал, что эти болота неглубокие, если не лезть в самую трясину. Во-вторых, опыт хождения по таким местам у него был ещё со школьных походов.
Они увлечённо собирали ягоду уже около часа, как вдруг Лариса коротко вскрикнула. Ведёрко вылетело из её рук, она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и с глухим всплеском рухнула в тёмную воду. Гранин замер на секунду. Он быстро поставил посудину с ягодой на надёжную кочку и, прощупывая дно слегой, бросился к спутнице. Добравшись до края устойчивой тропы, лёг на мох, протянул слегу Байкаловой и крикнул:
– Хватайся! Держись крепко, я вытяну!
Первые мгновения Лариса была в шоке, близка к панике и беспомощно барахталась, поднимая фонтаны брызг, летевших ей в лицо. Панама слетела с головы и теперь одиноко покачивалась на воде.
– Мамочка! – испуганно, по-детски вскрикнула она.
– Лариса! Смотри на меня! – властно крикнул Гранин. Когда их взгляды встретились, он снова протянул слегу. – Хватайся обеими руками! Не бойся, я рядом. Я тебя вытащу. Поняла?
Байкалова лишь смотрела на него огромными, полными ужаса глазами.
– Поняла?! – рявкнул он, не оставляя ей времени на раздумья.
– П-п-поняла, – пролепетала она дрожащими губами. Адреналин бушевал в крови, а ледяная болотная вода отрезвляла.
Девушка протянула одну руку, потом вторую, вцепившись в палку мёртвой хваткой. Убедившись, что держится крепко, Гранин начал медленно, сантиметр за сантиметром, тянуть её к себе. Им повезло: Лариса угодила не в трясину, а в своего рода болотное озерцо. Но об этом догадывался только Никита. Сама же девушка была уверена, что ещё мгновение – и топь затянет её навсегда в свою гниющую, пахнущую сероводородом бездну.
Когда Гранин наконец вытащил её на тропу, Ларису била крупная дрожь. Доктор прижал её мокрое, холодное тело к себе, пытаясь согреть и успокоить. Она была так напугана, что не могла даже плакать, лишь судорожно всхлипывала, глотая воздух. Когда немного пришла в себя, Никита тихо сказал:
– Всё, идём к машине.
– Я… всю морошку… утопила… – прошептала Лариса, и её горячее дыхание обожгло ему шею, заставив мурашки пробежать по коже.
– Ерунда. Зато моя цела. Будет с чем пить чай длинными зимними вечерами, – ответил он и услышал в ответ тихий, сдавленный смешок. «Отходит», – с облегчением подумал, чувствуя, как отпускает собственный страх.
Он поднялся, помог ей встать, крепко держа за плечи. Их взгляды встретились. Воздух между ними, казалось, загустел и заискрился. Неловкая пауза затянулась, а потом Никита, повинуясь внезапному порыву, притянул Ларису к себе и крепко, властно поцеловал. Гранин ждал чего угодно: пощёчины, ругани, сопротивления. Но этого не произошло. Её поначалу холодные и мокрые губы неуверенно, а затем всё смелее, ответили на его прикосновение. И мужское сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее, от пьянящего чувства победы.