Началоhttps://dzen.ru/a/aGvcYlbTpEnPlR6z
- Как? - я не верю. - Но ведь его вина еще не доказана! Он не виноват.
- Им безразлично, кто виноват. У клуба репутационный кризис. А Хантер сейчас, как раскаленные угли в пакете со взрывчаткой, — Кузнецов сжимает переносицу. - Администрация устроила нам допрос с элементами пытки. Вместо слов поддержки - куча обвинений и даже намеки на то, что я его прикрываю. А потом еще полиция вызвала меня, как возможного соучастника. Веселый день, ничего не скажешь.
- Черт, - отозвался Оливер. Он включает на своем телефоне мультики и вручает его Лили, чтобы иметь возможность пообщаться на “взрослые темы” без ее комментариев. - Какая-то черная полоса - то одно, то другое. Еще и так не вовремя!
- А знаешь что самое худшее? - Кузнецов поднимает глаза. - Команда и впрямь сейчас не готова. Ребята подавлены. Напряжение растет. Никто не хочет играть под прицелом камер и потенциального скандала.
- Папа, мы можем как-то помочь? - спрашивает Алиса.
— Нет, не надо вам в это лезть, — он обнял дочь, словно только заметил ее. — Разберемся сами. Надеюсь, полиция наконец-то начнет работать, а не будет сваливать вину на первого попавшегося. Клянусь, я лично уничтожу того, кто принес эту дрянь на территорию ледовой арены!
— А Хантер? Как он все это перенес? - спрашиваю, хотя и сама знаю ответ.
- Он просто сидел и слушал, что совсем не похоже на Ривза. А когда он узнал, что место тафгая передадут Кроссу, то встал и ушел, не сказав ни слова. Даже я не смог его удержать.
Мне надо к нему. Даже если он не хочет никого видеть. Пусть лучше выгонит меня, но знает, что я рядом.
Я тихо стучу в дверь.
Не жду ответа - просто захожу.
В комнате полумрак. Хантер сидит на полу у кровати, бездумно подбрасывает и ловит старый теннисный мячик.
- Эй ... , - оглядываюсь осторожно. - Можно?
Он медленно поворачивает голову и встречается со мной взглядом. В его глазах усталость — не физическая, а другая, более глубокая. Она словно разъедает его изнутри, заставляя вздыхать чаще, чем дышать. Уверена, он к такому не привык. До моего появления его жизнь была сплошным праздником: игры, вечеринки, фанаты, путешествия. А теперь у него есть ребенок, проблемы, полиция... И все это ради меня? Ради того, чтобы быть моим парнем? Стою ли я таких жертв? Не уверена.
— Если сейчас скажешь, что все будет хорошо... ,- бормочет Хантер.
- Нет, - отвечаю честно. - Я совсем не уверена, что будет хорошо. Кажется, все становится только хуже.
Сажусь рядом. Мы молча смотрим в потолок. Потом Хантер обнимает меня, подвигаясь поближе.
- Кажется, у меня будет долгий отпуск..., — произносит он. - И надеюсь, он не закончится в тюрьме.
- Тебя не посадят! Даже не думай об этом. Имя на шкафчике еще не о чем не говорит.
- Надеюсь…
- Кстати, я сегодня разговаривала с адвокатом. Назначили дату слушания по разводу. На следующей неделе придется поехать в город, где я жила раньше. У меня мурашки по коже от одной мысли об этом.
— Я бы хотел поехать с тобой, - вздыхает он. - Но мне нельзя выезжать из Фростгейта. Прости.
— Райан подал встречный иск, — мой голос дрожит. — Он хочет, чтобы Лили осталась с ним.
Я чувствую, как Хантер напрягается.
— Это абсурд! — взрывается он. Его голос звучит так громко, что все звуки за дверью стихают.
— На самом деле нет. Райан утверждает, что у меня нет работы, стабильности и жилья. Поэтому, по его мнению, именно он должен воспитывать Лили.
Хантер снова бросает мяч. На этот раз сильно, и тот ударяется о полку с кубками, сбивая несколько на пол.
- Черта с два, - говорит он. - Этот козел может подавать хоть миллион исков. Лили он не получит. Никогда. Ты слышишь?
Я киваю.
— Но в законе…
— Законы нас не волнуют! Мы любим Лили и будем её воспитывать. Ей не нужен отец, который периодически сходит с ума!
Я прижимаюсь лбом к его плечу.
— Мне страшно за всех нас.
Хантер целует меня в висок.
— Мне тоже. Но это временные трудности, правда? Представь, как мы будем счастливы, когда всё закончится!
Я киваю, но боюсь думать о счастливом финале — разочарование будет невыносимым.
— Я знаю, что нам нужно, — говорю, выдавливая слабую улыбку.
— Убить Райана?
— Хороший вариант, но я хотела предложить какао.
Хантер улыбается, и мне становится легче.
— Какао тоже подойдет, — говорит он и выходит из комнаты.
Он по-прежнему молчит и держится отстраненно, но уже не смотрит так, как будто готов разнести всё вокруг. Мы возвращаемся к остальным, и в комнате наступает настороженная тишина. Кажется, все решили не касаться острых тем.
Оливер отправляется в магазин, чтобы избежать капризов Лили. Он приносит молоко, какао и три большие пиццы. Я сразу иду готовить напиток для Хантера. Мы не знаем, как долго пробудем вместе, но наше совместное распитие какао становится традицией. Мне это нравится.
— Смотри, Лили, это опасный трюк, — окликает нас брат. Он берет печенье, подбрасывает и ловит ртом. — Круто?
— Ааааак! — восхищенно восклицает малышка.
— А Хантер еще круче. Он может подбросить несколько виноградин и поймать их по очереди, проглотив, как баклан.
— Все знают, что Хантер ест, как баклан, — смеется Алиса. — Правда, Сара?
Я киваю, глядя на Хантера. Он садится рядом с тренером. Они молчат, но я замечаю, как Кузнецов дружески хлопает его по плечу. Это молчаливое обещание, что все будет хорошо. Тренер не такой уж страшный, может, на льду он и суров, но вне арены он вполне приятный человек.
Маргарет возвращается домой, уставшая после долгого рабочего дня. Мне становится неловко, ведь я столько времени жила под одной крышей с ее сыном, и даже не спросила, где она работает.
— Привет всем! Что за чудесный аромат? — спрашивает она, снимая пальто и заходя на кухню.
— Сара готовит какао, — отвечает Алиса. — Ты как раз вовремя!
Маргарет улыбается, но ее взгляд на Хантера задерживается чуть дольше обычного. Она чувствует его подавленность, как и я.
Я разливаю какао по чашкам и передаю всем. Мы рассаживаемся вокруг стола. Все мы — как большая семья, пусть и необычная. Несмотря на тучи проблем, этот вечер кажется мне воплощением заветной мечты детства: мама, папа, братья, сестры — все вместе.
За окном уже стемнело. Ветер раскачивает деревья, и их ветви тихонько стучат по стеклам. Мы разговариваем, но темы наши поверхностные, осторожные. Все избегают говорить о завтрашнем дне, о будущем, о следующих неделях. Чтобы не унывать, большинство бесед крутятся вокруг Лили и ее выходок, а она рада быть в центре внимания.
И вот, когда мне кажется, что сегодня ничего не произойдет, раздается звонок в дверь.
Мы переглядываемся.
- Кто-то ждет гостей? - удивляется Маргарет.
- Я открою, - быстро говорю, вставая.
Подхожу к двери, открываю и замираю.
На пороге стоит почти вся команда "Орланов"! Десяток крепких, высоких мужчин смотрят на меня, как школьники, пришедшие к учителю просить прощения. Во главе Купер, он нервно переминается с ноги на ногу.
- Ого, - только и могу сказать. - Вы к Хантеру?
- Вообще-то к тренеру. Мы не знали, что и вы здесь, но это даже лучше.
Я отступаю в сторону, впуская их в дом. Кузнецов приподнимается с кресла, сурово сводя брови.
- Что за сборище? - спрашивает он. - Только не говорите, что произошло еще что-то!
Ребята заходят в гостиную, заполняя собой все пространство. Лили, увидев так много гостей, широко открывает глаза и восторженно вздыхает:
— Вооо! Антелы!
Хантер невольно улыбается, а несколько игроков застенчиво машут ей рукой. Купер делает шаг вперед и прочищает горло.
- Тренер, мы тут немного посовещались, и решили, что играть без Ривза не будем.
В комнате повисает тишина. Кузнецов вспыхивает, кажется, вот-вот взорвется:
— Вы что, с ума сошли?! Это не детский сад, а профессиональный спорт! Вы не можете просто взять и отказаться выходить на лед!
— Понимаем, — серьезно кивает Трент. — Но без Хантера мы не команда. Он — часть нашей хоккейной семьи, тренер. Если дисквалифицируют его, пусть дисквалифицируют всех.
— Вы понимаете, что вас могут оштрафовать? А если что, то и из Лиги вычеркнут! — голос Кузнецова повышается.
— Да, — спокойно отвечает Мейсон. — Но совесть не позволяет поступить иначе. Мы же понимаем, что Ривза подставили.
— Это неправильно, ребята,— Кузнецов уже не сердится, в его голосе слышится усталость и растерянность. — Это очень рискованно для вашей карьеры, для каждого из вас!
— Я справлюсь, — тихо говорит Хантер. — Тренер прав, вам не стоит этого делать.
- Да замолчи ты, Ривз! Твоего мнения не спрашивают, - перебивает его Купер. - Мы не оставим тебя. Ты бы сделал так же ради любого из нас.
- Не любого, - замечает Хантер.
Трент смеется.
- Ты про Кросса? Он знал, что ты не захочешь видеть его, поэтому и не приехал.
- Тренер, — говорит Купер, уже тише и мягче, - мы понимаем риски, но хотим поступить именно так. Ради команды и ради Ривза.
В голосе Купера звучит такая искренность, такая сила, что у меня начинает щипать глаза от слез. Хантер отворачивается, пытаясь скрыть свои чувства, но я вижу, что он тоже глубоко тронут.
Кузнецов тяжело выдыхает, смотрит на всех своих игроков и в его взгляде появляется настоящая гордость:
- Вы, ребята, полные идиоты, — он делает паузу, - но я горжусь вами.
После этих слов я уже и не скрываю, что рыдаю. Оливер кивает, Алиса счастливо улыбается, а Маргарет смотрит на игроков с такой нежностью, словно все они — ее сыновья. И только Лили чихать хотела на всеобщую эйфорию.
— Я очю кака! - заявляет она, разрывая тишину.
Все дружно смеются, а я хватаю ее и спешу вынести из комнаты, пока ароматы какао не сменились на другие ароматы.
За заботами следующие дни пролетают, как одно мгновение. Приходится привыкать, что теперь кроме Лили нас каждое утро будят звонки журналистов. А учитывая последние события, их уже интересует не только Хантер, но и вся команда «Орланов», которая дружно объявила бойкот из-за несправедливости. Ребята действительно не выходят на тренировку, требуя вернуть Хантера в состав. Спортивные обозреватели назвали это "прецедентом года".
Мне от всего этого не легче. Но я рада, что СМИ переключились на ледовую арену. Благодаря этому мы вернулись домой, и журналисты больше не подглядывают за нами в окна гостиной.
Правда, теперь у нас появился свой детектив — Хантер. Он уже два дня не выпускает из рук телефон, делает заметки, просматривает записи с камер наблюдения и часами общается с Купером и другими. Хантер решил сам найти того, кто его подставил, и работает так увлеченно, что любой детектив позавидовал бы его рвению.
- Это Райан, я уверен на девяносто девять процентов, — сказал он мне вчера вечером, устало листая на экране какие-то списки. - Но он не мог сделать это сам. Кто-то ему помог и этот кто-то имеет доступ к тренировочному комплексу. Я подозреваю всех - От уборщиков до тренера по фигурному катанию.
- И каждого проверишь?
— Обязательно!
Я сажусь на ковер (потому что на диване Лили уложила спать овощи, которые стащила из холодильника) и разбираю чистое белье из корзины. Даже не заметила, когда у моей дочери появилось столько одежды. Мы приехали во Фростгейт с одним чемоданом. Сейчас Лили нужен отдельный шкаф. И все это благодаря Хантеру и его семье. Я до сих пор не могу поверить, что люди могут так сильно любить чужого ребенка. Нас с Оливером даже родные родители не любили...
Через несколько дней у меня развод. Я с нетерпением жду момента, когда наконец стану свободной, однако и не могу избавиться от страха. Суд, адвокаты - все это так сложно! Я совсем не готова. Мне придется вернуться в город, где все напоминает о прошлом. Впервые за долгое время я оставлю Лили. Это тяжело даже представить. Как она тут будет без меня?
— Она справится, — заверил меня Хантер утром, когда я снова заволновалась. — Мама ее обожает. Они отлично проведут время!
Возможно, он прав. Маргарет будет прекрасной бабушкой, даже если формально не имеет к Лили никакого отношения.
Хорошо хотя бы, что Оливер решил ехать со мной. Для него это не просто поддержка сестры на суде — он хочет увидеть город, где родился, посетить могилы наших родителей. Кажется, он до сих пор не до конца осознает, что именно чувствует по этому поводу, но я замечаю, что где-то глубоко в его душе сидит боль, которую все же надо отпустить.
— Мне просто интересно, - сказал он, когда я спросила, зачем ему туда ехать. - Я хочу знать, проснутся ли во мне какие-нибудь воспоминания. Потому что сейчас кажется, что кроме приюта в моем детстве не было ничего.
Последние его слова прозвучали так больно, что мне захотелось обнять его и попросить прощения за все, что с ним произошло. И за то, что я не дала знать о себе раньше.
- Сара, - голос Хантера заставляет меня вздрогнуть и вернуться к реальности. Он стоит на пороге кухни с телефоном в руках и виновато смотрит на меня. - Мне надо отъехать на пару часов.
- ПО своим детективным делам?
- Да, - он улыбается.
Он подходит ближе, обнимает меня сзади и целует в плечо. Его прикосновения всегда меня успокаивают. Я закрываю глаза, позволяя себе отвлечься.
- Когда все закончится, - говорит он, - мы уедем втроем. Туда, где нет людей, прессы и этой безумной истории.
- Обещаешь? - я поворачиваюсь к нему и прячу лицо у него на груди.
- Обещаю, - шепчет в мои волосы.
И я ему верю.
***
Кажется, я уже в десятый раз проверяю чемодан. Открываю, закрываю, снова проверяю. Я точно знаю, что взяла всё необходимое, но внутренний голос не унимается: проверь ещё раз. Возможно, это просто тревога. А может, материнский инстинкт, который цепляется за любые мелочи, лишь бы не задумываться о главном — я уезжаю. Оставляю Лили дома. И пусть всего на несколько дней, но мне уже не хватает её ручонок, обнимающих за шею, и сонных «мааа».
За спиной раздаются знакомые шаги.
— Ты уверена, что тебе не нужен ещё один свитер? Или пара носков? А, точно! Возьми мои счастливые трусы!
Я оборачиваюсь. Хантер улыбается, он придерживает рукой Лили, которая уселась на его шее как всадница и управляет своим “транспортом”, дергая за уши в ту или иную сторону. А самое удивительное то, что такой метод передвижения был идеей самого Хантера.
- Постараюсь обойтись без твоих трусов.
- Я же не прошу надевать их. Можешь просто носить в сумочке.
- Это звучит как извращение.
Я смеюсь. Именно эта его легкость помогает мне не развалиться. Именно эти глупости, которые он говорит с серьезным лицом, делают ситуацию терпимой.
- Ты уверен, что справишься с Лили, — спрашиваю, вытирая дочери слюну, которая вот-вот должна была бы капнуть на шею Хантера. - Вдруг у нее опять полезут зубы... или…
— Я справлюсь! Мы отлично проведем время! Будем есть фруктовое пюре, смотреть мультики и веселиться под детские хиты. А мама запланировала столько всего интересного, что Лили даже не захочет возвращаться к тебе! Всё будет хорошо, обещаю. Ты же мне веришь?
- Да, - я киваю. - Верю.
Хантер обнимает меня и шепчет:
- Думай о том, что очень скоро ты станешь свободной. Я наконец избавлюсь от статуса любовника, хотя не скажу, что он меня сильно напрягал. И мы начнем новую страницу нашей жизни.
- Скорей бы…
За окном слышится нетерпеливый сигнал машины.
- Оливер приехал, - говорю, начиная нервничать снова. - Мне надо идти.
Хантер подхватывает чемодан. Я же снимаю с его шеи и беру на руки Лили.
- Ты будешь хорошей девочкой? - спрашиваю у нее.
- Нет, - честно отвечает дочь.
Я целую ее в макушку. Выхожу на улицу и жду, пока Хантер положит чемодан в багажник и перекинется парой слов с Оливером.
- Звони мне как можно чаще, - говорит с легкой строгостью в голосе. - Даже ночью, если тебе захочется поговорить. Я круглосуточно на связи!
- Хорошо, - касаюсь губами его щеки, а боковым зрением замечаю, как в этот момент кривится Оливер. - Люблю тебя.
- Я тебя тоже.
Лили с энтузиазмом восклицает: «Я!» – и надувает щеки, как рыбка, готовясь к поцелую. А поцелуй, замечу, обещает быть весьма мокрым.
Попрощавшись с ними, я сажусь в машину Оливера. Слышу, как Лили начинает плакать и проситься ко мне. Стараюсь не смотреть в ее сторону. Мысленно подгоняю Оливера поскорее выехать со двора. Лишь когда дом исчезает из виду, немного расслабляюсь.
Дорога тянется ровной лентой сквозь незнакомые пейзажи: широкие поля, редкие одиночные деревья, небольшие городки с одинаковыми крышами и вывесками. Мы проезжаем заправки, фермерские дома, придорожные кофейни — все чужое, но странным образом успокаивающее. Машина движется ровно, монотонно, и эта предсказуемость немного снижает тревогу.
Я наблюдаю, как на стекле машины образуется крошечный конденсат от моего дыхания, и мысленно составляю список всех вещей, которые мне придется сделать в ближайшее время. Встретиться с адвокатом. Увидеть Райана. Пройти мимо тех мест, где я научилась бояться. Где перестала доверять людям. Где впервые поняла, что взросление - это не о возрасте, а о боли.
- Ты заметила, как Хантер изменился? - голос Оливера пробивается сквозь слой моих мыслей, как солнце сквозь туман. - Я до сих пор в шоке!
Я поджимаю колени под подбородок, обнимая себя руками.
- Ага. А помнишь, как ты был против наших отношений?
- Я был не просто против, я считал это катастрофой. - Оливер хмыкает, подкручивает отопление и щелкает пальцами по рулю. - В моем воображении вы должны были пробыть вместе максимум неделю. Ну, или пока вид использованного памперса Лили не заставит его переехать в другой дом.
- Хантер говорит, что настоящие мужчины не боятся какашек, — я улыбаюсь.
- Он эволюционировал. Из обормота в ответственного папашу. И это в голове не укладывается. Хочешь смешную историю о нем? Уверен, ты ее никогда не слышала.
- Зависит, насколько смешную. И насколько она включает других женщин из его прошлой жизни.
Оливер съеживается, зыркает на меня.
- Упс. А ты что, ревнивая?
- Нет, - я задумываюсь. Райан никогда не вызывал у меня ревности. Но стоит мне хотя бы представить Хантера с другой девушкой, я буквально закипаю. - Окей, разве что немного.
- Ну, если только немного, то слушай: однажды фанатка Хантера настолько хотела привлечь его внимание, что во время игры бросила на лед, прямо ему под ноги, свой лифчик, на котором фломастером был написан номер телефона. Это мог быть гениальный способ познакомиться, если бы не одна неприятность - лифчик запутался в коньках Хантера, он упал и сломал запястье. И это в финальной игре сезона! Тренер назвал это самым эротическим падением года!
Я смотрю на него, пытаясь сдержать эмоции. Но щеки все равно начинают гореть и заливаться краской. Оливер замечает и хохочет.
- Расслабься. Я это к тому, что когда-то Хантер думал лишь о хоккее и гулянках. А сейчас, ну, скажем так: вчера я видел, как он на коленях чистил ковер от супа и при этом радостно напевал детскую песенку. Если это не любовь, то я официально заявляю, что ничего не смыслю в людях.
- Надеюсь он не скучает по фанаткам, которые выбрасывают ради него лифчики, — тихо говорю я. — иногда мне кажется, что я лишила его всех радостей жизни.
- Нет, Сара. Ты придала его жизни смысл. И он очень благодарен тебе за это.
Я снова молча вглядываюсь вдаль, в километры дороги, которые еще остались впереди. Но теперь не могу скрыть улыбки.
Продолжение следует....