Ульяна сидела в кафе с Глебом, её пальцы нервно постукивали по столу. Кофе остыл, но она даже не притронулась к нему.
– Мне нужна информация, любая, которая поможет выиграть суд, – её голос был тихим, но твёрдым.
В памяти так и стояло мамино обозлённое лицо, Сонины притворные слёзы. Они предали её, и Ульяны не остаётся иного выхода, кроме как судиться с ними за Варю.
Глеб приподнял бровь, отпивая свой эспрессо.
– Конкретнее.
– Так. Сначала сестра. Соня ведёт блог. Я уверена, там есть что-то, что можно использовать против неё. Откровенные фото и видео, опасные высказывания. Она выражения вообще не выбирает. И надо выяснить её кредитную историю, наверняка она не платила что-то. Теперь мама. Она давно живёт в Австралии, замужем. Если суд узнает, что она может увезти Варю за границу, должны же они ей запретить? А ещё возраст. Она постоянно болеет, на карантине столько сидела. В общем, подумай, как это можно использовать.
Глеб медленно улыбнулся.
– Ты хочешь, чтобы я нашёл компромат?
– Да.
– Даже если он будет… грязным?
Ульяна замерла на секунду, но потом кивнула.
– Даже если так.
– А что же наш Максим? Он так и встречается с твоей сестрой.
Глеб протянул ей конверт. Ульяна пересмотрела фотографии: она-то думала, что Соня «случайно» уходит из дома в то время, когда появляется Максим. Но всё это время они водили её за нос: Максим втирался в доверие к Ульяне, а потом шёл обсуждать свои успехи с Соней. От злости и обиды задавило в груди.
– Перешли мне их на почту. И продолжай следить за ним. Нужно что-то такое, что убедит суд в его неблагонадёжности.
– Ясненько, – кивнул Глеб. – Ты к Юре обратись, может, он что придумает. Он же у нас мастер по грязным способам утопить человека.
Что же, в этом Глеб был прав. И сразу после встречи с ним Ульяна отправилась к Юре.
В кабинете Юры пахло дорогим кофе и кожаным парфюмом. Он развалился в кресле, закинув ноги на стол, и ухмылялся, как кот, знающий, что ему сейчас бросят кусок пожирнее.
– Ну, уважаемая наша Ульяна Сергеевна, и какие такие «грязные способы» вас интересуют? – он щёлкнул золотой зажигалкой, не отрывая глаз от её побелевших костяшек.
Ульяна выложила на стол папку.
– Любые, какие придумаешь.
Юра лениво пролистал документы, которые и так уже видел.
– Слабовато. Судья скажет – «исправился». А что тут у нас? – он ткнул в распечатку переписки Сони и Максима.
– Они сговорились. Он хотел охмурить меня.
– Получилось?
В голосе Юры появилось напряжение.
– За кого ты меня принимаешь?
Кажется, он поверил ей.
– Не противозаконно, – Юра откинулся назад. – Нужно что-то, что пригвоздит его намертво. Например...
Он достал из ящика диктофон.
– Чтобы он сам признался, что хотел заполучить ребёнка ради денег. Или дома. В общем, должен быть корыстный мотив, понимаешь?
Ульяна стиснула зубы.
– Он не дурак. И мы с ним больше не общаемся.
– Все дураки, когда злятся. – Юра вдруг оживился. – Может, подпоить его? Я могу… Он же меня не знает. Запишу на диктофон его грязные признания.
Ульяна сомневалась, что у Юры что-то получится. С другой стороны – он был мастером по выворачиванию душ наизнанку.
-Хорошо, – согласилась она. – Попробуй.
Её отражение в зеркальной стене исказилось – будто кто-то стёр черты лица, оставив только пустые глаза. «В кого я превращаюсь?» – спросила у себя Ульяна, но тут же отогнала эту мысль прочь.
Через два дня Глеб прислал ей ссылки. Соня действительно снималась в откровенных образах: полупрозрачные блузки, слишком короткие юбки, намёки в подписях. Ничего противозаконного, но достаточно, чтобы задать вопрос о моральном облике опекуна.
«Это не всё», – написал Глеб.
Следующий файл – переписка матери с подругой в Австралии.
«Я не могу больше здесь находиться. Как только оформлю документы, заберу Варю к себе. Здесь у неё будет будущее».
Ульяна сжала телефон так, что экран прогнулся. Юра сидел рядом, и мягким движением забрал телефон из её рук. Пролистав переписку, он вздохнул:
– Этого мало для лишения родительских прав, но достаточно, чтобы суд засомневался в их благонадёжности.
– Что дальше?
– Дальше? – Юрий отложил папку. – Мы подаём иск, прикладываем это как доказательство, что Соня и мать – ненадёжные опекуны. А Максим…
– Что с Максимом? Тебе удалось с ним встретиться?
– Пока нет. Но я над этим работаю. Пытаюсь сойти за своего в их байкерском клубе.
– Спасибо тебе.
– Да ладно. Ты знаешь, ради тебя я всё что угодно сделаю.
Он наклонился и попытался поцеловать Ульяну. Это было неуместно, она даже думать не хотела ни о Юре, ни о Максиме, но сопротивляться сейчас не было сил. Она лишь слегка отклонилась, подставляя ему щеку, и сказала:
– Я очень устала. Поеду домой, посижу с документами немного.
– Можно я с тобой?
– Давай не сегодня.
Похоже, это «не сегодня» придало Юре смелости, и на прощание он всё же поцеловал её в губы…
Ульяна застёгивала пальто по дороге к машине, когда из тени выступила высокая фигура.
Максим.
Он выглядел ужасно – всклокоченные волосы, тени под глазами.
– Надо было просто поговорить, – хрипло сказал он.
Ульяна автоматически шагнула назад, рука потянулась к ключам от машины в кармане.
– Ты следил за мной?
– Я специально пришёл на работу, чтобы ты понимала – я просто хочу всё объяснить, – он сделал шаг вперёд. – Это не моя идея. Соня предложила, а я просто хотел увидеть Варю. Она сказала, что ты не подпустишь меня к ней, и в принципе была права. Ты же как коршун кружишь над ней, если бы я не попробовал с тобой подружиться…
– Ты называешь это подружиться? – взорвалась Ульяна. – Вот как это теперь называется?
Максим провёл ладонью по лицу.
– Как ты не понимаешь… Всё изменилось. Сначала я просто пытался тебя очаровать, чтобы подобраться к Варе, но потом…
– Потом ты влюбился, – язвительно закончила она. – Очень оригинально. Каждый второй фильм так заканчивается.
Его лицо исказилось.
– Ты думаешь, это ложь? То есть всё, что между нами было, для тебя ничего не значит?
Ульяна резко достала телефон, открыла галерею.
– А это ты тоже «не планировал»?
На экране – они с Соней, сидят в кафе, улыбаются. Максим побледнел.
– Откуда...
– Я следила за тобой, – холодно сказала Ульяна. – Не такая я идиотка, как вы думали.
Он сжал кулаки, потом резко развернулся.
– Знаешь что? Ты ничуть не лучше меня.
Его шаги затихли в темноте. Ульяна вдруг осознала, что дрожит.
Телефон выскользнул из пальцев, экран разбился об асфальт. Но снимки остались. В облаке. У детектива. В суде. Битва продолжалась.