На третий день пути, когда солнце (если бы сквозь вечную серую пелену можно было его разглядеть) стояло в зените, Малири наткнулась на первое явное свидетельство присутствия Теней. Не просто след-шрам, а их творение. На поляне, где когда-то бил чистый родник, образовав небольшое озерцо, теперь стояла черная, зеркально-неподвижная лужа. Вода не испарялась, не привлекала даже насекомых. Она просто была – тяжелая, маслянистая, излучающая холод. Вокруг нее на несколько шагов земля была покрыта инеем, хотя на дворе стояла лишь поздняя осень. А на берегу лежало тело оленя. Вернее, то, что от него осталось. Животное не было растерзано хищником. Оно выглядело... высушенным изнутри. Шкура обтягивала кости, глаза ввалились и потускнели, но самое страшное – на его боку зияла рана, но не кровавая, а словно выжженная, черная, безжизненная. От нее тянулись тонкие, как паутина, черные нити, уходящие в землю – след Порчи. Малири почувствовала тошноту. Это была работа Тени. Не просто убийство, а высасывание самой сути жизни, оставление Пустоты.
Она обошла черное озеро и тушу оленя стороной, стараясь не смотреть. Солнечная Слеза у пояса замерцала чуть тревожнее. Внезапно, краем глаза, она уловила движение в кустах напротив. Не животное. Нечто бесформенное, размером с крупную собаку, сгусток более глубокой тьмы, чем окружающий сумрак. Оно не имело четких очертаний, его края колыхались и мерцали. Малири замерла, медленно сжимая рукоять короткого меча у пояса. Тень не нападала. Она, казалось, наблюдала. Из сгустка исходил немой, но ощущаемый кожей холод и... любопытство? Или голод? Затем, беззвучно, как дым, Тень отплыла вглубь мертвого подлеска, растворившись среди черных стволов. Это была разведка. Пустота знала, что она здесь.
Встреча с Тенью придала ее шагам новую решимость, смешанную со страхом. Она шла быстрее, ориентируясь не только на Дар, но и на обрывки знаний, переданных Артальфаром. Он говорил о Храме как о месте Силы, но Силы Древней, чужой, неподвластной пониманию ныне живущих. Он упоминал "Камни, Помнящие Богов" и предупреждал: "Их сны опасны, дитя. Не слушай шепот камней." Что он имел в виду? Малири не знала.
К концу дня ландшафт начал меняться. Появились гигантские валуны, покрытые толстым слоем черного лишайника и колючих папоротников цвета запекшейся крови. Воздух стал таким густым, что каждый вдох давался с усилием, как будто она пробиралась сквозь вязкую паутину. Холод пробирал до костей, несмотря на теплый плащ. И вот, сквозь полумрак вековых, но умирающих крон, показались какие-то очертания. Не природные.
Циклопические камни. Грубо отесанные, но невероятных размеров. Они были не просто поросшими мхом – их обволакивали те же странные, колючие папоротники цвета крови и черные, жилистые лианы, которые цеплялись за камень с жадностью паразитов, пульсируя слабым, зловещим фиолетовым светом. Руины. Огромная, полуразрушенная арка, когда-то, вероятно, величественный вход в нечто грандиозное. Ее вершина была обрушена, камни застыли в немом падении. За аркой – нагромождение обломков колонн, некогда могучих стен, оплывших от времени и теперь еще и покрытых той же мерзкой растительностью и черными, пульсирующими прожилками неведомого грибка. Казалось, сама Порча строила здесь свое гнездо из обломков прошлого.
Следы Теней – черные шрамы на ткани мира – сходились сюда, как реки к океану. И Дар Малири буквально кричал об опасности, бился тревожным набатом у нее в висках. Источник Порчи был здесь. Прямо внутри этих проклятых камней. Она почувствовала его – холодную, ненасытную пустоту, черную дыру, всасывающую жизнь всего леса. Солнечная Слеза за поясом вспыхнула тревожным, горячим импульсом.