Злата вернулась с гастролей в приподнятом настроении, просто рассыпая вокруг себя искорки радости.
Они выступали в трёх городах и везде им сопутствовал успех. В в душе ее теперь был целый океан эмоций, от благодарности судьбе, до восторга от произведенного на зрителей впечатления.
- Жаль, что цветы завяли, и я не смогла привезти те прекрасные букеты, которые мне дарили люди, - говорила она, обнимая сына и Эсфирь Марковну, - Но ещё больше мне жаль, что вы не видели, какую реакцию вызвало моё пение. Некоторые люди даже плакали, когда я пела песню о маме. Правда, одна старушка потом подошла и посетовала, что билеты дороговаты, но видно, она ошиблась, пожилым и детям вход был бесплатный. А какие аплодисменты мне дарили эти простые люди! Всё это теперь живёт в моей душе и в моём сердце!
Лёва, прильнув к матери, слушал ее с восхищением, он скучал и был очень рад, что она вернулась.
- Учись, мой милый, и будем ездить на гастроли вместе, думаю, ты тоже понравишься публике. А когда мы поедем в деревню, надо будет обязательно устроить концерт для всех наших жителей. Надеюсь, им тоже понравится...
Ее восторженное настроение было заразительным. Злата всегда вносила в их жизнь праздничное настроение, она улыбчивая, словно солнышко освещает всех теплыми лучиками.
Только из-за ее ярких эмоций Платон всё никак не мог ничего увидеть про Юлиана.
Но он чувствовал, что за этой светлой радостью скрывается что-то еще, что тревожило его интуицию. Злата же, словно прочитав его мысли, быстро внесла ясность,
- Платон, кстати, у нас сегодня к обеду будет мой хороший друг Юлиан и я вас познакомлю. Уверена, что он тебе очень понравится!
Лёва, стоявший за спиной матери, выразительно поморщился от этих слов.
Он не доверял Юлиану, чувствовал в нем какую-то фальшь, но не мог никак объяснить, в чем дело.
Платон же, наоборот, был рад.
Если Юлиан придет, он сразу поймет, что это за фрукт и почему он так не нравится Лёве...
Юлиан пришел немного раньше назначенного часа. Он принес цветы Эсфирь Марковне, но был чем-то очень озабочен, и они в другой комнате долго говорили со Златой.
Потом вышли, и Злата их познакомила,
- Это Платон, лучший друг моего сына, а это мой близкий и очень хороший человек Юлиан, он тоже певец.
Платон протянул Юлиану руку и переспросил,
- Это правда ваше настоящее имя? Очень красивое.
Мужчина улыбнулся,
- Да нет, это мой псевдоним. Мне один человек посоветовал его взять, а вообще меня Василий зовут, но мне сказали, что это имя не очень подходит для сцены.
Услышав его настоящее имя, Платон сразу гораздо лучше почувствовал, какой он.
Теперь настоящее имя слилось с его образом, и стало ясно, что никаких корыстных намерений в отношении Златы у него точно не было. Но рядом с Юлианом, причём очень близко, стоит еще кто-то. И вот этот "кто-то" и мутит всю воду, от него исходит эта плохая энергия. Говорят же, скажи, кто твой друг, и я скажу кто ты. Видно эта энергия бросает тень на Юлиана, это и чувствует Лёва...
Злата же за обедом завела разговор, которые добавил тревожности,
- Платон, мы тут с Юлианом посовещались и решили тебя попросить его маму посмотреть. Ты же умеешь изнутри увидеть, чем человек болен?
- Конечно, - подтвердил Платон, - Но только мне надо быть с ней рядом, тогда я всё точно увижу, а что с ней случилось?
Злата и Юлиан переглянулись, и Юлиан объяснил,
- Да как-то непонятно, она была здорова, и вдруг слегла, говорит невнятно, будто у неё что-то с головой. Путается в словах и ей с каждым днём всё хуже и хуже.
Юлиан со Златой опять переглянулись, ещё что-то, помимо здоровья мамы, явно их беспокоило, но потом Юлиан сказал ей,
- Ну ты же хотела Прохору показать новую песню? Пригласи его в студию, а мы с Платоном пока к моей маме домой съездим и Платон её посмотрит.
Платон сделал вид, что не обратил внимания на их слова о том, что какого-то Прохора надо на время нейтрализовать. Но интуитивно Платон уже понял, что весь негатив исходит от человека по имени Прохор, а Злату и Юлиана он просто использует.
Все подробности еще предстоит узнать, но Платон был уже почти уверен, что Юлиан, а точнее - Василий, нормальный человек, просто он, как и Злата, не очень хорошо разбирается в людях.
Вот поэтому к ним и липнут всякие проходимцы.
Конечно план убрать Прохора на время был странным, но Платон согласился. Он чувствовал, что должен помочь Злате и Василию разобраться в этой запутанной ситуации.
Он уже видел, как Прохор, словно тень, маячит за спиной Василия, принимая какие-то сомнительные решения...
На следующее утро они завезли Злату в студию, и там Злата, увлеченная новой песней, совсем забыла обо всём, она же творческая личность.
Прохор оказался высоким, худощавым мужчиной с пронзительным взглядом, он крутился вокруг нее, рассыпая комплименты и советы.
Платон пару минут понаблюдал за ним издалека, и сразу почувствовал неприязнь. В его движениях была какая-то змеиная грация, а в голосе льстивая лживая мягкость, которая казалась Платону отвратительной.
Тем более, что Платон ещё много чего "считал" с довольно близко стоящего Прохора, но с этим информацией ещё надо было разобраться.
Оставив Злату в студии, они поехали к маме Юлиана.
Юлиан - Василий вел машину к дому своей матери в молчаливом напряженении, он явно очень беспокоился за свою маму.
Платон решил расспросить его, а заодно и обстановку разрядить, уж очень этот Юлиан - Василий нервничает, и спросил его,
- Кстати, как вашу маму зовут, я ведь с ней буду разговаривать?
- Её зовут Нина Михайловна, но не уверен, что получится с ней поговорить, - ответил Юлиан.
- Как же она одна живет, если ей так плохо?
- А она не одна, а с мужем живёт, - как-то сквозь зубы произнёс Юлиан, - Наш продюсер Прохор и есть её муж!
Он сказал это так зло, что Платон понял - его впечатление от Прохора не было ошибкой.
А Юлиана вдруг понесло,
- Я ей говорил, зачем тебе замуж выходить? Прохор ведь её младше на семь лет, да и не только в этом дело. Он маме предложил квартиру продать, в которой мы жили, когда ещё отец был жив. Сложить с его комнаткой и в итоге купить квартиру побольше. У меня жильё своё есть, но за маму обидно, она словно своё прошлое продала, ведь отца она любила. А потом, в новой квартире, она болеть начала, как-то всё это очень странно, мама ведь ещё не старая...
Квартира Нины Михайловны была очень современно обставлена, но в ней было как-то неуютно.
- Этот Прохор сделал всё на свой вкус, как же, он ведь творец, почти гений, он нас со Златой сделал известными! - уже не скрывал своего отношения к продюсеру, и по сути, к своему отчиму Прохору, Юлиан.
Мама его лежала в постели и дремала.
Платон взял её за руку, она открыла глаза и улыбнулась, но взгляд её был какой-то не совсем осознанный.
- А какое ей назначили лечение? - спросил Платон, не увидев на тумбочке никаких препаратов.
- Этим Прохор занимается, сказали, что у неё что-то с нервами, а она со дня на день всё слабее. Я когда уезжал, ей было лучше, - совсем расстроился Юлиан.
Платон взял с тумбочки чашку с остатками чая и тарелку с недоеденной кашей, видно убрать не успели, и в пакет положил,
- Отвезем на анализ, думаю её пичкают успо кои тельными в большом количестве, нельзя к ней этого Прохора больше подпускать!
Проверка остатков еды и питья подтвердила слова Платона, а Максим по просьбе Платона подключился, и тут же направил своих ребят в студию, и Прохора взяли под стражу.
Выяснилось, что Прохор не только хотел затравить до смерти свою жену Нину Михайловну, ради корыстного желания завладеть квартирой. Он ещё и наживался на концертах Юлиана и Златы, крупно обманывая их.
Билеты продавались по завышенной цене, дети и пожилые люди тоже только по билетам могли на концерты попасть.
Так что Прохору теперь грозил большой срок, но самое главное было то, что Нине Михайловне почти сразу стало лучше, её голова уже не была в тумане. А силы прибывали и она даже стала вставать и пошла на поправку.
Узнав всё это, Злата плакала, она опять попала в нехорошую ситуацию и доверилась плохому человеку.
Юлиан её утешал, - Не ты одна, я ведь тоже ему верил, хотя мне он сразу не понравился, когда на матери женился.
Но больше всех радовался Лёва, ведь мама вернулась, и теперь он не переживал за неё.
С маминым другом Юлианом у Лёвы теперь отличные отношения, он оказался хорошим человеком.
Тем более, что Юлиан решил больше не использовать этот псевдоним, который ему навязал Прохор, и теперь его опять зовут просто Василий.
С этим именем почему-то он стал ещё больше нравиться Лёве, наверное потому, что оно простое, вызывает доверие, и какое-то очень-очень доброе...