Ключи к двери в ее квартире не подходили. Замок упорно сопротивлялся, словно за три месяца ее отсутствия кто-то действительно поменял его в ее собственной квартире, за которую она честно платила ипотеку последние семь лет. Это жилье было единственным результатом ее нового, самостоятельного этапа жизни после развода. Сердце забилось чаще.
Она отступила на шаг, разглядывая металлическую дверь. Да, это ее подъезд, это ее этаж, квартира та же самая. Номер двадцать три — точно он. Что за чертовщина такая?
Елена достала телефон, набрала номер управляющей компании, но вспомнила, что сейчас суббота, вечер, никто не ответит. Она опустила руку с телефоном и вдруг услышала звуки за дверью.
Детский смех. Женский голос:
— Катя, не бегай по коридору, упадешь же!
— А мне что, нельзя? — капризно ответил детский голос.
— Не нельзя, а не надо! — вмешался мужской бас. — Сколько раз говорить?
Елена стояла и думала. В ее квартире кто-то живет. Тот, у кого есть дети. Целая семья, судя по всему.
Она снова попробовала открыть замок — безрезультатно. Тогда Елена нажала на звонок. Один раз, потом еще. Долго.
Шаги за дверью, шарканье тапок. Голоса затихли. Замок щелкнул, и дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось лицо Светланы, жены ее брата.
— А, Лена! — Светлана улыбнулась, но как-то... ну, натянуто так. — Ты уже приехала? Мы тебя не ждали так рано. Вообще-то, думали, что ты завтра только...
— Открой дверь, — сказала Елена, стараясь говорить спокойно. — Что тут происходит такое?
Светлана помедлила, потом сняла цепочку и отступила в сторону. Елена вошла в прихожую и... обомлела просто. На вешалке висели чужие куртки, мужская потертая, женская розовая, детские, три штуки разных размеров. На полу стояли незнакомые ботинки, тапочки, детские кроссовки. В прихожей пахло чем-то домашним, жареной картошкой, детским шампунем и... чужой жизнью.
— Светлана, — Елена поставила свой чемодан, оглядываясь, — что здесь, блин, происходит?
Из комнаты выглянул Дмитрий, ее брат. Он был в домашних брюках и застиранной майке, выглядел располневшим и усталым. Небритый, волосы растрепанные.
— Ленка! — Дмитрий подошел к сестре, но обнимать не стал, помялся как-то. — Ну как, долетела нормально? Как дела в... Ну, в этой, в Европе твоей?
— Дима, — Елена посмотрела на брата прямо в глаза, — объясни мне, пожалуйста, что вы тут делаете? В моей квартире? И давно ли вообще здесь… обустроились?
Дмитрий переглянулся с женой, почесал затылок. Светлана поправила волосы и отвела взгляд, принялась что-то перебирать в сумочке.
— Да мы... — начал Дмитрий и замялся. — В общем, мать дала нам ключи. Временно, понимаешь? У нас такие проблемы были... Ну ты же знаешь, как сейчас с работой.
— Какие проблемы? — Елена почувствовала, как внутри поднимается злость. — И при чем здесь мать? Она что, хозяйка этой квартиры?
— Лен, ну не злись сразу! — Светлана встряла в разговор, замахала руками. — Мы же не навсегда! Просто... у нас сложная ситуация. Дима работу потерял, а я в декрете с малышом. Денег совсем нет, а съемную квартиру... Ну где ж мы такие деньги возьмем? Тридцать тысяч в месяц минимум!
— А где дети? — спросила Елена, оглядываясь по сторонам.
— Да вот же они! — в коридор выбежал мальчишка лет пяти, за ним — девочка-подросток лет шестнадцати с младенцем на руках. — Митя, Катя, поздоровайтесь с тетей! А это малыш наш, Вовочка.
Дети послушно поздоровались. Подросток смущенно улыбнулся, малыш захныкал. Елена кивнула им, но улыбнуться не смогла. Дети... Их трое. И они живут в ее квартире.
— Дима, — сказала она тихо, — пойдем на кухню. Поговорим…
На кухне все тоже было не так. Другая посуда на столе, продукты в холодильнике, она заглянула машинально, полотенца, соль-сахар в банках. Светлана явно обустроилась основательно. На подоконнике даже цветок какой-то появился.
— Ну говори, — Елена села за стол. — Рассказывай, что случилось-то.
Дмитрий тяжело вздохнул, потер лысеющий затылок, сел напротив.
— Работу потерял в феврале, — он не смотрел сестре в глаза. — Ну, сама понимаешь, сокращения, кризис, все дела... Фирма наша строительная, совсем там плохо все. А потом Света третьего родила, совсем денег не стало. Вот мать и предложила... Ну, она же знает, что ты в командировках постоянно.
— Мать предложила? — переспросила Елена. — То есть мать, которая не является собственником этой квартиры, предложила вам здесь поселиться?
— Да не поселиться, а временно пережить трудности! — вспылил Дмитрий. — Ты же понимаешь, у меня дети! Трое! А тебе что, жалко? Ты одна живешь, места много! Да и не дома почти никогда.
Елена смотрела на брата и не узнавала его. Когда он стал таким... Ну, наглым? Раньше же не был.
— Дима, — сказала она медленно, подбирая слова, — я покупала эту квартиру на свои деньги. Плачу за нее ипотеку каждый месяц. Тридцать восемь тысяч, если тебе интересно. Я работаю, чтобы себя обеспечить. И никто, даже мать, не имеет права распоряжаться моим жильем. Вы вообще собирались мне об этом сообщить?
На кухню заглянула Светлана с младенцем на руках.
— Может, чаю попьем? — предложила она с натянутой улыбкой, суетливо перебирая чашки одной рукой. — А то разговоры на голодный желудок... это ж как-то неправильно.
— Не надо чая, — отрезала Елена. — Светлана, скажи честно, на сколько вы сюда рассчитывали… Ну… заселиться?
Светлана замялась, посмотрела на мужа, покачала ребенка.
— Ну... До лета, может быть. Пока Дима новую работу не найдет. Ну или... В общем, пока дела не наладятся. Сейчас же кризис везде.
— До лета? — Елена встала из-за стола. — То есть еще три месяца минимум?
— А что такого-то? — снова вспылил Дмитрий. — Тебе что, места мало? Или денег жалко на коммуналку? Да мы еще и доплачиваем! Света готовит, убирает, одни плюсы для тебя!
— Дело не в деньгах! — Елена повысила голос, но тут же взяла паузу, собралась. — Дело в том, что меня никто не спрашивал! Я приезжаю домой, а здесь... чужие люди!
— Чужие? — Дмитрий поднялся, лицо его покраснело. — Я тебе чужой? Мои дети? Да ты что говоришь такое!
Елена вышла из кухни, прошла в свою спальню. Там тоже все было не так, на кровати лежали чужие подушки в цветочных наволочках, в шкафу висели вещи. Ее собственная одежда была сдвинута в угол, скомкана. На туалетном столике — чужая косметика, детские игрушки.
Она постояла посреди комнаты, оглядываясь. Ее спальня. А теперь здесь чужая жизнь.
Елена вернулась в коридор, где стояли Дмитрий со Светланой. Та все качала ребенка, который начал хныкать.
— Послушайте, — сказала Елена как можно спокойнее, — я понимаю, что у вас трудности. Но это моя квартира. Я не давала разрешения здесь жить.
— Да мы и не собирались! — воскликнула Светлана. — Просто обстоятельства так сложились! А Валентина Петровна сказала... Ну, она же думала, что ты не против будешь.
— Валентина Петровна не имеет права ничего говорить по поводу моей недвижимости, — перебила ее Елена. — Завтра я поеду к матери и выясню, что она себе думает.
— Лен, ну ты чего?! — Дмитрий попытался взять сестру за руку, но она дернулась. — Мы же договоримся! Ну подумай сама, мне с тремя детьми куда деваться? Ну что тебе стоит? Никого тут все равно нет постоянно. Квартира свободная стоит…
— Мне это стоит собственного покоя! — выпалила Елена. — И моего права распоряжаться жильем!
— Эгоистка, — тихо сказал Дмитрий. — Всегда такой была. Только о себе думаешь.
Елена посмотрела на брата долгим взглядом. Неужели он правда так думает?
— Хорошо, — сказала она наконец. — Поживем — увидим. На сегодня я сниму номер в гостинице. А завтра мы все обсудим. С матерью в том числе.
Она взяла чемодан, сумку и направилась к двери.
— Лен, да куда ты?! — окликнула ее Светлана. — Ну останься, мы диван освободим! Дети в комнате поспят, а ты тут.
Елена обернулась.
— В собственной квартире на диване? — усмехнулась она. — Нет уж, спасибо. До свидания.
Она вышла и хлопнула дверью. В лифте Елена достала телефон и набрала номер матери.
— Мама, это я. Да, приехала. Нет, все не нормально. Завтра приеду к тебе, поговорим, — она нажала отбой, не дослушав материнские причитания.
Через час Елена сидела в номере недорогой гостиницы и пыталась разобраться в своих чувствах. Телефон трезвонил — то Дмитрий, то Светлана, то мать. Она никому не отвечала. Что им сказать? Пойти навстречу, согласиться, мол, будет жить в гостинице, а они в ее квартире?
Наконец решила позвонить подруге Ирине.
— Ир, ты не поверишь, что у меня творится, — сказала Елена, когда подруга сняла трубку.
— Лен? Что случилось? Ты приехала?
— Да... А в квартире живет семья моего брата. Мать им ключи дала, представляешь?
— Ты что? — изумилась Ирина. — Как это дала ключи? А тебя спрашивать и не подумала?
— Вот именно. А теперь брат мне заявляет, что я эгоистка, и вообще, куда ему с детьми деваться.
— Лен, а ты что собираешься делать?
Елена помолчала, из гостиницы открывался прекрасный вид на вечерний город.
— Не знаю пока. Завтра к матери поеду, разбираться. Может, они сами съедут, когда поймут, что я серьезно настроена.
— А если нет?
— Тогда... — Елена вздохнула. — Тогда придется принимать жесткие меры.
После разговора с Ириной она еще долго сидела у окна, глядя на вечерний город. Машины внизу, окна в домах напротив, чужие окна. А она здесь, в номере гостиницы, потому что в ее собственной квартире живут другие люди.
Неужели все так и будет? И она должна делить свою квартиру с людьми, которые считают, что имеют на это право просто потому, что они родственники?
— Нет, — подумала Елена, — так не пойдет. Это моя жизнь, мой дом. И никто не имеет права распоряжаться ими без согласия.
Утром она проснулась с твердым желанием решить эту проблему раз и навсегда. Так сказать, радикально. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔