Как есть группа “мессианских псалмов” и группа “псалмов покаяния”, так есть и группа так называемых “проклинающих псалмов”. Это гимны, в которых псалмопевец молится о том, чтобы Божьи проклятия пали на его врагов. Главные псалмы в этой группе — 7, 34, 68 и 108, но проклятия можно встретить и в других псалмах, в частности в 57 и 136. Самые страшные проклятия мы находим в псалме 108, который можно со всем основанием назвать “псалмом ненависти”. Нельзя читать его без содрогания. Острота чувств в этих псалмах и жуткая природа проклятий, адресованных врагам псалмопевца, нарастают по ходу книги.
Поскольку Господь Иисус Христос сказал: “...любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас” (Лк. 6:27, 28), — а Павел сказал: “Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте” (Рим. 12:14), — то страшные проклятия в этих псалмах всегда были проблемой, иногда мучительной. Многие толкователи говорят, что дух этих псалмов не праведен. По их словам, его можно объяснить и в какой-то степени оправдать более низким уровнем откровения в Ветхом Завете, но с христианскими принципами он вступает в явное противоречие. Чтобы яснее и правильнее понимать проклинающие псалмы, давайте учитывать следующие факты:
1. Псалмы являются поэтическими произведениями, а поэзия имеет дело с конкретными картинами, а не с абстрактными понятиями. Когда псалмопевец говорит: “Возрадуется праведник, когда увидит отмщение; омоет стопы свои в крови нечестивого” (57:11), — он вовсе не хочет и не ждет, чтобы такое “омовение” ног произошло в буквальном смысле. Сущность поэзии состоит в том, чтобы рисовать картины для воображения, а не устанавливать истину для понимания. Если мы не научимся в определенной степени сочувствовать подобным метафорам, символам и гиперболам, Псалтирь останется для нас закрытой книгой.
2. Главные проклинающие псалмы были написаны Давидом. Он, как и всякий другой человек, имеет право на свой стиль, который объясняется его характером и поведением. Давид не был мстительным человеком. Напротив, он был щедрым и умел прощать; и все же он писал такие проклятия.
3. В этих псалмах самое сладкое духовное общение с Богом идет бок о бок с самыми страшными проклятиями. Как это можно объяснить, если проклятия являются выражением личной мстительной ненависти и, следовательно, излиянием недуховного чувства?
4. Долг прощать врагов был хорошо известен в ветхозаветную эпоху. В Лев. 19:18 сказано: “Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего своего, как самого себя. Я Господь”. Павел, наставляя новозаветных христиан, как вести себя с врагами, цитировал Прит. 25:21, 22 (Рим. 12:20, 21). Нет, нельзя говорить, что долг прощать не был известен при новозаветном уровне откровения. На самом деле, в Новом Завете есть такие же страшные проклятия, как и в псалмах (см. Мф. 23; 25:41; Гал. 1:8, 9; 2 Тим. 4:14; Отк. 18:20; 19:1-3).
5. Бог уже промыслил сделать то, о чем просят эти проклинающие псалмы. Таким образом, мы видим, что псалмопевец разделяет Божьи мысли и желания. Несомненно, самый святой человек — тот, который думает так, как думает Бог, судит так, как судит Бог, и хочет того, чего хочет Бог. Духовный человек будет желать гибели нечестивых, потому что именно этого требует Божья справедливость. Как это ни ужасно, их гибель находится в согласии со святой любовью; поэтому нельзя сказать, что молиться о ней неверно.
6. Петр учил, что проклятия в псалме 108 вдохновлены Святым Духом (см. Деян. 1:16-20). Эта мысль не была всего лишь непросвещенным мнением Петра; как апостол, он являлся официальным провозвестником наставлений для церкви и был наделен Святым Духом.
7. Люди, которым адресованы эти проклятия, были не просто личными врагами Давида; они были Божьими врагами. Благодаря своему помазанию и Божьему обещанию, Давид, как никто другой, отождествлял себя с Божьим делом. Противники Давида, будучи врагами царя и Бога, ожесточились до такой степени, что утратили способность к покаянию, и, как таковые, они были прокляты. Это не исключает желания со стороны псалмопевца, чтобы они покаялись, а покаявшись, спаслись; но в этих псалмах такое представляется невозможным. Псалмопевец говорит о своих противниках как о нераскаявшихся врагах, а думая таким образом, он желает их погибели. Мы часто говорим, что должны, как Бог, ненавидеть грех, но любить грешника. В обычных отношениях это действительно так; но наступает время, когда нечестивый столь упрямо отождествляет себя с беззаконием, что различие между грехом и грешником стирается или, по крайней мере, теряет свое практическое значение. Иногда единственный способ уничтожить зло — это уничтожить злодея.
8. В трудные времена церковь обращается к псалмам как к кладезю уместных проявлений своих внутренних желаний и чувств. Книга псалмов дана Богом как книга для церкви на все времена. И без проклинающих псалмов она была бы неполной.
9. Возможность с нашей стороны оправдать богодухновенного поэта, написавшего эти проклятия, и оправдание нашего использования их по отношению к конкретным людям в наши дни — совсем не одно и то же. Если их и можно использовать, то только в духе святой любви. Эти псалмы не противоречат духу Христа, но не каждый христианин имеет достаточную духовную зрелость, чтобы использовать их именно таким образом.
Проклинающие псалмы нужно принимать как вдохновленные Святым Духом писания и как неотъемлемую часть Библии — без извинения и без умаления выраженного в них духа. Между добром и злом, светом и тьмой идет жесткая битва, выходящая далеко за рамки нашего понимания. А для времени противостояния подобные боевые гимны подходят как нельзя лучше.