Вика поверила. С того дня Эдуард каждое утро заходил за ней, и они отправлялись в путешествия по Кемеру. Он был прекрасным рассказчиком, знающим истории о городе, его традициях и людях. Вика поражалась его знаниям, но ещё больше — рассказам о местных обычаях. Некоторые из них, особенно суровые традиции, пугали её строгостью.
В последний день отпуска Вика проснулась рано, с грустью собирая чемодан. Её роман с Эдуардом был ярким, но подходил к концу. Она не жалела о сближении — он помог забыть боль от предательства Максима. Сравнивая их, Вика видела, что Максим был пустышкой, недостойной её чувств.
За завтраком она заметила Эдуарда, идущего с букетом. Его лицо сияло.
— Здравствуй, моя красавица, — сказал он, присаживаясь. — Это тебе, поставишь в номер.
Он положил цветы на стол и продолжил:
— Сегодня я устрою тебе незабываемые проводы. Ночью выйдем в море, но всё будет иначе. Я приготовил сюрприз, который ты не забудешь.
Днём Вика позагорала, собрала вещи, а вечером Эдуард зашёл за ней. Они отправились на катер. Отошли от берега, и Эдуард предложил чай с гранатом, заваренный по особому рецепту. Вика, зная его любовь к чаю, решила попробовать, хотя предпочитала кофе. Напиток был терпким, с лёгкой кислинкой и насыщенным ароматом. Выпив чашку, она попросила ещё.
Очнулась Вика в тёмной комнате на широкой кровати. Сердце заколотилось от страха.
— Эдуард, что случилось? Где я? — спросила она, увидев его, дремлющего в кресле.
Он встал и посмотрел так строго, что Вика поёжилась. В его взгляде не было тепла.
— Это мой дом, — спокойно ответил он. — Теперь ты будешь жить здесь. Моя жена, Марина, ещё не старая, но нездорово. Я долго искал подходящую женщину. Ты мне подходишь. Не бойся, тебя не будут бить, если будешь вести себя хорошо. Работать не придётся. Ты здесь, чтобы приносить мне радость и выполнять всё, что должна для мужчины.
Вика опешила.
— Эдуард, я же уезжаю! — воскликнула она.
Он усмехнулся.
— Твой самолёт давно улетел, — сказал он. — Ты спала почти сутки, слишком много чая выпила. Устраивайся, твой чемодан я принёс.
Он кивнул на её чемодан в углу и продолжил:
— Переложи вещи в шкаф, чемодан уберут в кладовку. К обеду тебя позовут, а вечером я вернусь. Надень красное платье, ты мне в нём нравишься.
Эдуард вышел, а Вика замерла, боясь кричать. Комната была мрачной, с маленьким окошком. Она решила осмотреться, надеясь найти выход. Осторожно открыв дверь, она увидела длинный тёмный коридор с дверями по обе стороны. В доме было тихо. Вика на цыпочках двинулась к выходу, но дверь распахнулась, и на пороге появились два подростка лет пятнадцати-семнадцати. Они молча уставились на неё, затем старший что-то сказал младшему по-турецки, и оба рассмеялись. Вика почувствовала, что смеются над ней. Младший махнул рукой в её сторону, и они скрылись в комнате.
Вика поняла, что в доме она не одна. Из двора донёсся громкий голос Эдуарда — он кого-то отчитывал. Она поспешила на звук, надеясь поговорить. Во дворе Эдуард стоял рядом с измученной женщиной лет сорока и молодой девушкой лет двадцати. Увидев Вику, он нахмурился и указал на женщину.
— Вика, это моя жена, Марина, — сказал он. — Она старшая в доме, её слово — закон для всех женщин. Если не будешь слушаться, она тебя накажет. У нас такие правила. Решай, как себя вести.
— Эдуард, я хочу домой! — срывающимся голосом сказала Вика.
— Забудь, — отрезал он. — Ты моя женщина, должна быть рядом. Не забудь про красное платье.
Он улыбнулся, и Вика с ужасом поняла, что он предвкушает вечер с ней. Ей стало ясно, что Марина будет следить, чтобы она не сбежала. Когда Эдуард ушёл, Марина подошла и начала кричать. Вика не понимала слов, но чувствовала угрозу. Девушка, стоявшая рядом, на ломаном русском объяснила:
— Мама говорит, что ты не должна выходить из комнаты без разрешения. Ещё раз так сделаешь — она тебя накажет. Иди к себе.
Вика вернулась в комнату, не зная, что делать. Она ждала вечера, надеясь поговорить с Эдуардом. Дверь открылась, и вошла молодая девушка.
— Вставай, пошли обедать, — сказала она.
— Ты дочка Эдуарда? — уточнила Вика.
— Да, — ответила девушка. — Моя мама, Ольга, умерла, когда мне был год. Папа женился на Марине. Меня зовут Арина.
— Красивое имя, — улыбнулась Вика, надеясь расположить девушку.
Но раздался резкий окрик, и Арина встревожилась.
— Это Марина! — сказала она. — Пошли скорее, она не любит повторять дважды.
Арина потащила Вику за руку к столу. К вечеру Вика надела красное платье, всё ещё надеясь смягчить Эдуарда. Он пришёл усталый, без настроения.
— Весь день работал, вымотался, — пожаловался он. — Сейчас поужинаем и ляжем спать.
Дверь распахнулась, и Марина с Ариной принесли подносы с едой. Они молча поставили всё на стол и ушли. Вика решила зайти издалека.
— Эдуард, ты забрал мой телефон, — начала она с улыбкой. — Но я говорила, что мама ждёт моего звонка. Мне нужно с ней поговорить, иначе она поднимет тревогу.
Эдуард громко позвал кого-то. В комнату заглянул старший из подростков. Эдуард сказал что-то по-турецки, и вскоре парень вернулся с её телефоном. Вика надеялась отправить сообщение, но Эдуард схватил её за руку.
— Сейчас позвонишь матери, — сказал он. — Скажешь, что тебе здесь нравится и ты останешься ещё на месяц. Ни слова лишнего, моего имени не упоминай. Если ослушаешься, накажу. Тебе будет больно.
Его взгляд был угрожающим. Вика, собравшись с духом, позвонила матери. Она рассказала Наталье Викторовне, что в Турции прекрасная погода, она отдыхает в замечательном отеле и пока не планирует возвращаться. Мать поддержала её, радуясь, что дочь наслаждается отпуском. Попрощавшись, Вика с улыбкой посмотрела на Эдуарда.
— Я всё сделала правильно? — спросила она.
Он усмехнулся.
— Не думай, что я наивный и верю, что ты смирилась, — сказал он. — За тобой будут следить. Но звонить матери будешь раз в месяц. Нечего поднимать шум. Телефон я сам буду приносить.
Неделю Вика жила в доме Эдуарда. За ней следили не только Марина и Арина, но и три младшие дочери пары. Самой младшей, Ксении, было десять, но она всегда была рядом, когда Вике разрешали выйти в сад. Вика пыталась подружиться с ней, но девочка не знала русского, а Вика — турецкого. Сблизиться не удалось.
Вика плохо спала, чувствуя себя измотанной. Однажды вечером она прилегла и заснула. Через час в комнату вошёл Эдуард. Увидев, что она не готова к его приходу, он грубо стащил её с кровати.
— Ты здесь не для того, чтобы спать целыми днями, — сказал он, больно сжимая её руку. — Чтобы это было в последний раз. Я тружусь, устаю. Дома все обязаны встречать меня с улыбкой и радостью. Ты не исключение.
— Эдуард, но я чувствую себя плохо, — попыталась возразить Вика, стараясь говорить спокойно, несмотря на страх. — Может, сегодня обойдёмся без встречи? Мне нужно отдохнуть.
Вместо ответа Эдуард нанёс ей резкую пощёчину. Вика замерла, чувствуя, как щека пылает от удара.
— В этом доме мои желания — закон, — прорычал он, его глаза сверкали гневом. — Знай своё место. Ты и так на особом положении. Перестанешь выполнять обязанности — будешь работать, как все. Но если твои руки станут грубыми, ты мне не будешь нужна. Я найду другую, а твоё место будет на кухне. Думай.
Вика, сдерживая слёзы, скрылась за дверцей шкафа, натянула красивое платье, причесала волосы и надела подвеску, подаренную Эдуардом. Она заставила себя улыбнуться, чтобы не спровоцировать его снова.
— Вот это другое дело, — удовлетворённо кивнул Эдуард, оглядев её. — Садись.
Вскоре Марина вошла с тяжёлым подносом, на котором дымились тарелки с ужином. Вика помогла расставить еду, понимая, что выспаться сегодня не удастся. Эдуард часто оставался в её комнате на ночь после таких ужинов. После полуночи он заснул, а Вика лежала без сна, терзаемая обидой и жалостью к себе. Внезапно она заметила, что из-под двери тянет свежий воздух. Осторожно выглянув в коридор, она увидела, что входная дверь в конце длинного коридора приоткрыта. Это был шанс на свободу.
Вика бесшумно двинулась к выходу, стараясь не скрипнуть половицами. Она вышла во двор, где ночная прохлада коснулась её лица. Уже протянув руку к калитке, она вдруг получила сильный удар по голове. Рядом раздался злобный шёпот Марины. Вика не поняла слов, но почувствовала, как та схватила её за волосы и потащила обратно в дом. Однако вместо её комнаты Марина затащила её в тёмный чулан, забитый ящиками, коробками и мешками. Там она начала хлестать Вику по лицу, нанося сильные, болезненные удары. Вика пыталась закрыться руками, но Марина переключилась на её тело, нанося удары кулаками по спине, рукам и голове. Боль была невыносимой, и Вика почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.
Внезапно кто-то ворвался в чулан и оттащил разъярённую Марину. Вика, с трудом разглядев спасительницу, узнала Арину. Девушка смотрела на неё с жалостью.
— Тебя предупреждали, что нельзя выходить без разрешения, — укоризненно сказала Арина. — Я всё расскажу Эдуарду.
— Не вздумай, — всхлипнула Вика, вытирая кровь, текущую из носа. — Он только разозлится ещё сильнее.
— Ты права, — согласилась Арина. — Он скажет, что Марина поступила правильно, раз ты нарушила правила. Постой здесь, я принесу воду и салфетки.
Арина увела Марину, а затем вернулась, помогла Вике умыться и остановить кровь.
— Иди спать, — тихо сказала она. — И больше не выходи одна.
Вика, опустив голову, побрела в свою комнату. Услышав шаги за спиной, она обернулась. Арина, убедившись, что Марина ушла, подбежала и прошептала:
— Я помогу тебе, когда будет возможность. Жди.
Она быстро скрылась, а в душе Вики зажглась слабая надежда. Утром Эдуард, увидев её опухшее лицо, затёкший глаз и кровоподтёки, строго спросил:
— Кто это сделал?
— Твоя жена, — ответила Вика, надеясь, что он осудит Марину.
Но Эдуард лишь усмехнулся.
— Марина знает законы, — сказал он. — Если она так поступила, ты заслужила. В следующий раз думай, прежде чем нарушать правила.
Он вышел, оставив Вику в отчаянии. Она расплакалась, но вскоре поняла, что слёзы не помогут. Рассчитывать на сочувствие в этом доме не приходилось. Только обещание Арины давало надежду, но сколько придётся ждать?
Постепенно Марина начала поручать Вике домашние дела: мыть полы в большом доме, чистить овощи для обеда. Однажды она взяла её на рынок. Вика обрадовалась, решив, что сможет найти помощь. У входа на рынок она заметила полицейскую машину и двух офицеров, весело беседовавших. Вырвав руку из хватки Марины, она бросилась к ним, умоляя о помощи. Прохожие равнодушно проходили мимо, не замечая её отчаяния. Полицейские, видя плачущую иностранку, начали расспрашивать, но тут подбежала Марина и быстро заговорила по-турецки. Лица офицеров стали безучастными, они сели в машину и уехали. Вика поняла, что её беда здесь не считается чем-то необычным.
Марина, злобно шепча, отвела Вику в сторону и заставила надеть никаб, закрывающий лицо, оставив лишь узкую щель для глаз. Она крепко держала её за руку, пока они делали покупки. Вернувшись во двор, Марина схватила моток провода и принялась хлестать Вику по ногам. Боль была острой, следы от ударов покрыли её тело. Марина что-то выкрикнула и ушла в дом с сумками, а Вика осталась стоять, ожидая, пока утихнет боль.
Вечером пришёл Эдуард. Вика, только что вернувшись из ванной, разглядывала синяки перед зеркалом. Увидев её, он рассмеялся.
— Что же ты такая непослушная? — сказал он. — Марина когда-нибудь забьёт тебя до смерти. А к полицейским зря обратилась. Наши своих не выдают.
Вика поняла, что Марина всё рассказала мужу, и его это лишь позабавило. Он не упрекнул жену за жестокость.
— Я уже поужинал, — с улыбкой сказал Эдуард. — Пора спать.
— Эдуард, мне больно, всё тело болит, — взмолилась Вика.
Он недовольно посмотрел на неё.
— У тебя одна обязанность — доставлять мне удовольствие, — со злостью сказал он. — Если я хочу любви, ты не смеешь перечить и выдумывать оправдания.
Ночь была мучительной. Вика не могла сомкнуть глаз, чувствуя себя сломленной. На рассвете она услышала шорох за дверью. Осторожно приоткрыв её, она увидела Арину, которая молча поманила её. Вика схватила платье, никаб и хиджаб. Арина вывела её через потайную дверь, о которой Вика не знала, и подвела к забору. Раздвинув доски, она прошептала:
— Беги в район, где русские построили дома. Но в полицию не ходи. Эдуарда все знают и уважают, он дружит с полицейскими.
Продолжение: