Вика крепко обняла Арину и пролезла через щель в заборе. Арина поправила доски и скрылась. Вика бросилась бежать в указанном направлении, стараясь успеть до рассвета. Она знала, что местные встают рано, и боялась встретить кого-то. Никаб скрывал её лицо, придавая уверенности. Через полчаса она заметила дома, отличные от местных построек — современные коттеджи, похожие на те, что она видела дома. Это был район, о котором говорила Арина.
Среди домов выделялся один — роскошный, с изящной архитектурой, явно старше остальных. Во дворе мужчина лет тридцати протирал стёкла машины. Вика замерла у забора, не решаясь заговорить. Но, услышав турецкую речь в конце улицы, поняла, что медлить нельзя.
— Простите, можно вас на минуту? — тихо позвала она, оглядываясь.
Мужчина удивлённо посмотрел на неё.
— Это вы меня? — спросил он на русском.
Услышав родной язык, Вика заплакала.
— Пустите меня, пожалуйста! Мне страшно! — взмолилась она.
Он открыл калитку, и Вика зашла во двор. Мужчина огляделся и повёл её в дом. Там он принёс ей воды.
— Рассказывайте, что случилось, — сказал он.
Вика, сбиваясь от волнения, рассказала о жизни в доме Эдуарда, о побоях, о своём бегстве. Показала свежие синяки от провода. Она добавила, что боится полиции, уверенная, что её вернут Эдуарду.
— Не переживайте, — успокоил мужчина. — Поживёте у меня, потом свяжемся с посольством и полицией, чтобы вас отправили домой. Я еду на работу, вас закрою. Чувствуйте себя как дома. К окнам не подходите. Еда в холодильнике.
— А можно без полиции? — умоляюще спросила Вика.
— Хорошо, — неопределённо ответил он и, уже уходя, обернулся. — Мы не познакомились. Я Роман. А вы?
— Виктория, — ответила она. — До вечера, Роман.
Он закрыл дом и ушёл. Вика узнала, что Роман наполовину русский: его мать была русской, а отец — турком. Они познакомились в России, когда учились в университете. После окончания отец привёз жену в Турцию, где родился Роман. Он унаследовал семейный бизнес, начатый его дедом, и жил в доме, где вырос. Вика приняла душ, осмотрела синяки и весь день сидела тихо, боясь подойти к окнам.
Вечером Роман вернулся.
— Кажется, полиция вас ищет, — сказал он. — Коллегам показывали фото девушки, похожей на вас.
— Что делать? — испугалась Вика.
— Затаимся на пару дней, — ответил Роман. — Полиция потеряет интерес, если не найдёт сразу. А ваш Эдуард найдёт себе новую… жертву.
— Жертву? — переспросила Вика, вздрогнув.
— Простите, — сказал Роман. — Некоторые мужчины здесь так развлекаются. Знакомятся с девушками, а потом держат их как пленниц.
— И вы так спокойно об этом говорите? — возмутилась Вика.
— Простите, но если бы девушки были менее доверчивы, такого бы не случилось, — ответил он. — Бывает и хуже.
Вика поняла, что он прав. Её наивность привела к беде. Она призналась:
— Я была так очарована Эдуардом, что разум отключился. Не думала, что он женат.
Той же ночью Вика позвонила матери с телефона Романа, но ничего не рассказала о своих злоключениях, чтобы не тревожить её. Роман, не говоря Вике, связался с полицией и консульством, чтобы помочь ей вернуться домой. Он не хотел пугать её, видя, как она измучена.
Вечером они сидели в зелёном дворике, и Роман рассказывал о своей семье. Вика слушала, чувствуя облегчение от того, что рядом человек, знающий местные законы и понимающий, как действовать. Она была уверена, что он поможет ей.
— Вам никто не говорил, что вы очень сильная? — вдруг спросил Роман.
— Скажете тоже, — усмехнулась Вика. — Если бы не Арина, я бы до сих пор была там.
— Я понимаю, как вам было страшно, — сказал он. — Но вы никого не вините, кроме себя. Это признак силы. Только сильный человек может признать свои ошибки и не держать зла на обидчиков.
— Не напоминайте про них, — покачала головой Вика. — Хочу просто забыть.
— Правильно, — согласился Роман. — Жизнь продолжается. Есть планы на будущее?
Вика засмеялась, признавшись, что раньше жила одним днём. Но в доме Эдуарда она задумалась о жизни.
— Знаете, Роман, — сказала она. — Я поняла, что жизнь бесценна. Хочу семью, мужа, сменить работу. Хочу помогать людям, а не сидеть с бумагами. Многое хочу изменить. Мой фонд станет спасением для тех, кто оказался в ловушке, как я.
— Могу дать совет, — улыбнулся Роман. — Будьте бдительнее. Проверяйте людей, прежде чем доверять.
— Уже взяла это на вооружение, — кивнула Вика. — Хочу окружить себя только надёжными людьми.
Каждый вечер они подолгу разговаривали во дворике. Вика удивлялась, как легко ей с Романом. Он не лез в душу, не давал советов, не намекал на романтику. В его доме она чувствовала себя в безопасности. Но Роман скрывал свои чувства. Пять лет он был один после гибели невесты, разбившейся на снегоходе. Он винил себя, считая, что мог предотвратить трагедию. С тех пор ни одна женщина не вызывала в нём таких чувств. Но с появлением Вики его сердце ожило. Он понимал, что рано говорить о любви — она ещё не оправилась от пережитого.
Через две недели консульство сообщило, что ситуация Вики расследована. Ей нужно было написать заявление на восстановление документов. Роман оттягивал момент, когда сообщит ей, боясь, что она уедет. Но однажды он всё же повез её в консульство. Там Вика написала заявление, сделала фото и узнала, что через две недели получит свидетельство для возвращения домой.
Эти две недели пролетели быстро. Вика получила документы и купила билет на ближайший рейс. Но в глубине души она поняла, что не хочет расставаться с Романом. Она была счастлива рядом с ним, спокойна, хотя между ними не было романтики. Вика ждала, чтобы он сделал первый шаг, но не была уверена в его чувствах.
Вечером перед отъездом Роман устроил прощальный ужин во дворике. Они снова говорили, но Вика заметила его грусть.
— Ты загрустил, — сказала она. — Что-то случилось?
— Случилось, — с печальной улыбкой ответил Роман. — Когда ты купила билет домой. Мне не хочется оставаться одному. Я буду скучать.
Вика была тронута. Она поняла, что это признание, но деликатное, ненавязчивое. Она молчала, боясь перемен. Ей нужно было время, чтобы не ошибиться снова.
— Спасибо за всё, Роман, — искренне сказала она. — Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. Мы ещё увидимся. Ты ведь бываешь в России?
— Редко, — ответил он. — Но если пригласишь, приеду с радостью.
На следующий день Вика улетела. Дома она вышла на работу, но все мысли были о Романе. Она корила себя за то, что доверилась Максиму и Эдуарду, но сбежала от настоящей любви. Через несколько дней Роман позвонил.
— Я лечу к тебе, — сказал он.
— Правда? — вспыхнула Вика от радости. — Когда встречать?
Они встретились, как влюблённые после долгой разлуки. Роман обнял её, признаваясь, что не мог жить без неё. Вика, смеясь от счастья, соглашалась с каждым его словом. Через три дня он сел перед ней и сказал:
— Вика, ты мечтаешь о детях. Я тоже. Пора осуществить наши мечты. Будь моей женой.
Он показал старинный перстень — семейную реликвию для жены старшего наследника. Вика улыбнулась.
— Я и без перстня согласна, — сказала она.
— Законы надо чтить, — ответил Роман, надевая кольцо ей на палец и целуя руку. — Со свадьбой тянуть не будем. Звони родителям.
Вика набрала Наталью Викторовну.
— Мам, я выхожу замуж, — выпалила она. — Когда сможете приехать? На это время назначим свадьбу.
Наталья Викторовна, ошеломлённая, спросила:
— Дочка, ты хорошо его знаешь?
— Очень хорошо, мам, — ответила Вика. — Ты не представляешь, как много он для меня сделал.
Зимой они сыграли свадьбу. Вика отказалась переезжать в Турцию, и Роман перевёл свой бизнес в Россию. На его деньги Вика осуществила мечту — открыла благотворительный фонд и семейный центр для людей в трудных ситуациях. Наталья Викторовна и Владимир Николаевич вернулись из командировки и помогали с внуками. Но Наталья Викторовна так и не узнала, через какие испытания прошла дочь, прежде чем обрести истинное счастье.