Глава 7.
Начало ЗДЕСЬ
Она идёт по берегу Синь-озера, мурлыча себе под нос популярную песенку. Беззаботность и лёгкость – вот то, что сейчас отличает Катю. Пританцовывая в такт, она смеётся и кружит, кружит, кружит… Внутри неё поднимается бурлящая волна безудержного веселья и вселенского счастья. Катя и впрямь счастлива. Счастлива, что приехала сюда, счастлива наступлению нового дня, счастлива изменениям, происходящим с Полинкой, счастлива обретению новых приятелей, счастлива… Да просто счастлива!
Как же давно не ощущала она подобного! Очень давно. Недаром это место считают волшебным. Да-да, Катя сама однажды, ещё до переезда, случайно подслушала разговор родителей.
- Остановимся на этом посёлке? – спрашивал папа. – Тебе, я вижу, он больше других понравился?
- Да, очень понравился! Паш, ты знаешь, про него рассказывают, как про нечто сказочное. Ты меня давно знаешь, знаешь, какой я закоренелый прагматик, но там я вдруг почувствовала что-то такое… не знаю даже сама, как объяснить. Паша, там действительно волшебное место. И мне кажется, именно там девочки восстановятся. Я верю в это!
Тогда Катя ещё ничего не поняла. Пребывая в несколько заторможенном состоянии после выписки из клиники, она ещё не слишком вновь сдружилась с реальностью. В душе мир и покой, снаружи – замедленность восприятия. Несколько позже родители объявили, что решили переехать из города. Реакция Кати? Почти никакой. Переехать так переехать. Ей всё равно, лишь бы подальше от этого города, этих людей, этой школы, этих воспоминаний, которые уже не пугали и не ранили, но всё равно заставляли ладони покрываться противным липким потом. Катя привыкла всегда носить с собою влажные салфетки. Новая реальность, новая жизнь и, возможно, новая фобия – постоянно протирать руки.
Спустя два месяца семья начала готовиться к переезду. За несколько дней до дня «Ч» фобия мокрых ладоней внезапно прошла. Как только семейство выехало за пределы города, Катя попросила остановить машину возле какого-то придорожного кафе, подошла к мусорнику и… выбросила салфетки. Символ начала нового этапа. Прощай, прежняя жизнь!
Сейчас, когда Катя идёт по берегу, даже те воспоминания не портят настроение. Странное ощущение, что всё это произошло не с нею. Размытая картинка старого кинофильма, плёнка потёрлась, некоторые кадры безнадёжно испорчены, звук заикается. Фильм оцифровке и восстановлению не подлежит! Приговор окончательный!
Погода стоит, как выразилась бы Ленка, «зашибическая». От вчерашнего праздника не осталось и следа, кроме, разве что, украшенных стволов растущих у берега берёзок да тихо и торжественно плывущих по воде венков из полевых цветов. Факелы убраны, костры потушены, кострища засыпаны, мусор забрали с собой. Ничего, что могло бы нарушить красоту этого невероятного места, не оставили. «Лешему нечего предъявить людям!» - весело подумала Катя, ещё раз перечитав слова, вырезанные на деревянном щите.
Катя добралась до камня, возвышающегося над Синеозёрским омутом, и вскарабкалась на него. Усевшись на краю, она свесила ноги между прутьями ограждения и, болтая ими в воздухе, откинулась назад. Подставив лицо солнышку, девушка прикрыла глаза. Откуда ни возьмись появившийся лёгкий ветерок ласково обдувал её, ероша волосы. Катя тихо засмеялась.
Ветерок набирал силу, и Катерина не успела оглянуться, как он разбушевался, поднимая волну на водах озера и колыша верхушки деревьев. «Пожалуй, пора уходить», - подумала она, поднимаясь на ноги. Внезапно ограждение заскрипело и… словно его подбросило катапультой, взлетело вверх и с размаха плюхнулось в воду. Катя в ужасе увидела, как омут в один миг засосал его в свои недра. Не успев отступить назад, девушка полетела вниз.
Она барахталась в тщетной попытке вырваться из смертоносных лап водоворота.
- Помогите! – успела крикнуть Катя, прежде чем воды Синь-озера сомкнулись над ней.
Рот наполнился водой, паника охватила её, не давая здраво мыслить. Лишь одно билось в её голове – это конец!
Чьи-то руки обвили её, словно водорослями опутали. Сквозь поднятую со дна муть она увидела прямо перед собою глазищи невиданного пронзительного сине-зелёного цвета.
Катя закричала и… проснулась.
***
Боже, какой вопль!
Марина резко села на кровати, Павел подскочил, как ужаленный, и, ничего спросонья не понимая, растерянно смотрел по сторонам. Через секунду взгляд его прояснился.
- Снова началось? – спросил он.
- Видимо, - кивнула Марина. – Смена обстановки, должно быть.
Она вскочила и, набрасывая на ходу халат, сказала:
- Я к Катюшке. А ты Полнику проверь, вдруг проснулась и испугалась, не дай Бог!
Марина выбежала из спальни и бросилась в соседнюю комнату. Катю она застала сидящей на кровати, сжавшись в комок, в глазах выражение страха и отчаяния. Слёзы молча катились по её щекам.
- Катюша!
Марина села рядом и прижала к себе дочь. Катя тихонько всхлипнула, уткнувшись в плечо матери. Марина поглаживала её по спине, нашёптывая на ухо ласковые слова: зайка, котёнок, солнышко… Постепенно девушка успокоилась и подняла на мать заплаканное лицо.
- Снова, да? – осторожно спросила Марина.
- Нет, - прошептала Катя.
- Катюш, может быть…
- Нет!
Катя отстранилась и энергично замотала головой. Встала, прошлась по комнате, на минутку выглянула в окно, потом снова повернулась к матери.
- Мам, я не хочу больше пить лекарства, - прошептала она с нотками отчаяния в голосе. – Не хочу!
- Хорошо, хорошо, котёнок, - быстро согласилась Марина. – Давай я тебе тогда чаю с травами заварю?
- Давай, - вздохнула девочка. – Всё равно уже не уснуть.
- Ну почему же? – улыбнулась мама. – Тебе никуда спешить не нужно, можно поспать вдоволь, когда захочется. Тебе сюда принести?
- Нет, мам. Я спущусь. Ой! А Поля? Она как?
- Не тревожься, к ней папа пошёл. Спускайся, попьём чаю вместе.
- Как в старые добрые времена? – грустно улыбнулась Катя.
- Как в старые добры времена, - кивнула мама.
Она вышла, тихо затворив за собой дверь, и чуть не столкнулась с мужем.
- Что Полинка?
- Спит, как зайчик, даже не пошевелилась, когда я ей покрывало поправил. Сопит тихонько, и всё.
- Вот и хорошо. Я иду чай заваривать. Ты с нами?
- Сны вернулись, да? – спросил Павел.
- Кто его знает, - нахмурилась Марина. – Давно уж не было, я думала, всё закончилось, и вот, на тебе!
- Впечатлений много сегодня было. Может, поэтому? – предположил отец.
- Я тоже так подумала. Хотелось бы, чтобы это осталось лишь разовым случаем. Ладно, спускайся к нам, если есть желание.
- Да, сейчас спущусь.
Катя медлила в своей комнате. Она снова подошла к окну и уставилась в усыпанное звёздами небо. Ещё пара часов, и первые признаки восхода начнут гасить серебряные точки. Утро окончательно прогонит морок тревожного сна, а идущий ему на смену солнечный день развеет последние остатки испытанного страха. Уже почти полгода Катю не преследуют сны. Кто-то может посочувствовать, как, например, Ленка, её закадычная подружка в далёком прошлом. Она всегда рассказывала о своих снах, как об увлекательных путешествиях в неизведанные иные миры, и Катя с упоением слушала подругу, втайне мечтая тоже совершить такое странствие. Как говорится, будьте осторожны в своих желаниях.
Сны пришли как раз после тех печально памятных событий. И отнюдь не те, о которых взахлёб рассказывала Ленка. Сны Катерины, мрачные, тёмные, тяжёлые, были такими реалистичными, что девочка каждый раз снова и снова проживала тот страшный день. День, разделивший жизнь их семьи на «до» и «после». Она боялась спать, делая всё, лишь бы только её не сморило. Под глазами залегли чёрные круги, кожа потускнела, Катя передвигалась, как сомнамбула, пошатываясь от усталости и недосыпания. Она надеялась, что если измотает себя до изнеможения, то, возможно, провалится в спасительное забытье, где нет ни звуков, ни картинок, и уж тогда отдохнёт. Родители приняли решение вывезти дочерей на отдых к морю. Но если Полинке это пошло на пользу, и спустя неделю от неё услышали первые робкие звуки (пусть невнятные, с жутким заиканием, но это был прогресс), то Катя не на шутку напугала как свою семью, так и живущих в соседних номерах. Когда ночью раздался её душераздирающий вопль, Марина первая поняла, что своими силами обойтись не удастся.
- Павел, ты как хочешь, но Катю следует показать специалисту, - решительно заявила мать.
- Марин, может быть, пока подождём? Заберём её на год из школы, ей нужно время…
- Паш, - ответила Марина, в бессилии опускаясь на стул. – Нет у нас времени. Она так в итоге с ума сойдёт! Ты же видишь, что творится: Катерина боится ложиться спать. Сколько она ещё так выдержит?
Отец замолчал. Прекрасно понимая, что за специалисты необходимы его дочери, он в глубине души страшился решиться на обращение к ним. Слово «психиатр» вызывало у него неприятные чувства. Неприятные – мягко сказано.
- Наверное, ты права, - вздохнул он.
Катя попала в клинику неврозов, где провела не один месяц.
Она продолжала смотреть в окно, пока мама е вернулась за нею.
- Катюш, ты чего? Я уже думала, ты уснула.
- Нет, мам, я иду. Сейчас спущусь.
Она скрыла от матери, что сегодняшний сон был не из тех, прошлых. Это был новый кошмар. Кошмар, опять-таки связанный с водой.
***
Где-то в конце девятнадцатого века.
Жизнь потихоньку входила в своё русло. Анфиса освоилась в своём новом доме, была она работящей, спорой, выносливой, Никиту любила, как кошка, всё старалась угодить. Да только муж продолжал оставаться мрачным, неулыбчивым. Это был не тот Никита, что ещё совсем недавно слыл балагуром да душой компании. Новый Никита ходил, согнувшись под гнётом тяжёлого груза, и груз этот, невидимый глазу, лежал на душе мужчины. Он исправно трудился, как и раньше, силой Бог его не обидел, работа в руках спорилась. С женой разве что парой слов за день перекидывался, да и те по крайней необходимости, а так, обычно, смотрел мимо Анфисы, будто и нет её вовсе. Однако, бабьих радостей не лишал: подарки привозил, бывало, по ночам тоже мужнины обязанности исправно выполнял. Только вот Анфиса хорошо помнила, каково было всё тогда, на сеновале, как разрывалось от счастья сердце, какая сладкая нега разливалась по всему телу, как горели щёки (приложи ладонь – обожжёшься) от радости и смущения. Больше такого не бывало ни разу. Никита, кажется, теперь жил на белом свете лишь по обязанности.
А вот дочку любил он до умопомрачения. Словно выплеснул он в любовь эту всё, что скопилось в нём. Всё, что горело внутри, отдавал отец своей Настеньке, как окрестили малышку. Порою даже в Анфисе тайная ревность разыгрывалась, когда понимала она, что никогда не получит того тепла, что получает дочка. Но молодая женщина тут же осаживала себя, стараясь не показать вида, что тяготит её что-то.
Катерина с того разговора в лесу вида не подавала, что знает что-то про невестку. Лютой свекрухой она не стала, но и тепла с её стороны Анфиса тоже не видала. Больше к страшной для неё теме Катерина не возвращалась, чему молодая жена тихо радовалась, но иногда ловила на себе такой взгляд, что мурашки по телу бежали так стремительно, что дрожала Анфиса, как жалкий листочек на ветру.
Незамужние девки завидовали Анфисе, да и бабы с молодухами тоже, бывало, вздохнут тайком: справный мужик достался Анфиске. Вот ведь, как получилось: девка была не из самых завидных невест, парни особо не глядели в её сторону, несмотря на красоту Анфисы. И на тебе! Никиту отхватила! И как только сподобилась прибрать такого парня к рукам? Не без колдовства тут, знамо. Так перешёптывались по деревне. Услыхал однажды такую болтовню Никита, да как гаркнет:
- От дуры-бабы! А ну, цыц! Анфиса – жена моя! По доброй воле женился. Ясно вам? Только б языками мололи…
Бабу умолкли, испугавшись вспышки гнева мужчины, и с той поры трепать без причины имя Анфисы опасались.
А Анфиса опасалась ходить в лес. Нет, она, конечно, могла пойти недалёко, по грибы или ягоды, например. Но к Синь-озеру её калачом заманить невозможно было. Уж сколько раз, бывало, звали её молодые бабы: пойдём, мол, окунёмся в жару-то. Она лишь головой мотала и уходила, ничего не сказав. Когда Настеньке сравнялось полтора года, Анфиса поняла, что снова понесла. Никита известие принял так же равнодушно, как и всё остальное, что когда-либо говорила ему жена, будто всё равно было ему. «Ну хоть детишки будут, всё радость», - думала она, отчаявшись завоевать расположение мужа. В положенный срок благополучно разрешилась она крепким здоровеньким мальчиком. Незадолго до этого прибрал Бог отца Никиты, свёкра Анфисы. И, как по заказу, сынишку по святцам Михаилом окрестили. В честь деда, получается. И к сыну Никита тоже прикипел не меньше, чем к дочери. Только жена по-прежнему не вызывала отклика в его замёрзшем сердце.
Прошло ещё три года. Анфиса плодовитой да здоровой оказалась, ещё двоих деток родила. Произошедшее на Синь-озере уже забывать начала, но ходить туда всё же не решалась. Она привыкла уже к тому, что любимый муж никогда не посмотрит на неё с той нежностью, с какой когда-то давно смотрел на Варю, с какой ныне смотрит на детишек. Привыкла и смирилась, продолжая быть образцовой женой и матерью.
Вот уж Васятке, младшенькому два года исполнилось, Анфиса снова в тягости. Катерина радости не скрывает. Ещё бы! Пятого ребятёнка невестка ждёт, и все детки, как на подбор, крепенькие, здоровенькие. Не всем такое выпадает. Вон сколько в младенчестве помирают, до года не дожив. А у них в дому всё ладно да складно. Никита даже вроде как оттаивать начал. Вон, на ярмарку поехал, сказывает, что бусы новые жене привезёт да платок шёлковый. «Авось, отогреется всё же. Натворила Анфиса дел, а всё же жена она ему хорошая. Пускай уж Бог её судит», - так рассуждала свекровь.
- Ты чего, дочка? – встрепенулась Катерина, увидев вышедшую на крыльцо Анфису.
- Жарко, мама. Пойду в сарайке прилягу, душно в хате-то. Ребят уложила, спят, поди.
- Ступай, ступай. Коли что, я в избе, пригляжу.
- Благодарствуйте, мама.
Анфиса скрылась в сарае, где была сооружена постель – набитый соломой мешок да покрывало. Она прилегла, потирая ноющую поясницу. Ребёнок в утробе зашевелился, и Анфиса с блаженной улыбкой погладила заметно округлившийся живот.
- Ну здравствуй, подруженька!
Анфиса подскочила и зажала ладонями рот, не дав воплю вырваться наружу.
В дверном проёме стояла… Варя!
Такая, какой Анфиса запомнила её в день гибели: в длинной белой рубахе, с распущенными по плечам и падающими за спину роскошными светлыми волосами. Красивая, аж смотреть больно! Глазищи огромные, как два озера, и цвета озёрной глубины, смотрят грустно, с укором.
- Не больно гостеприимно встречаешь! – усмехнулась Варя, шагнув внутрь сарая. – На свадьбу опять же не позвала. Нешто подруги так поступают?
Анфиса, онемев от ужаса, смотрела, как Варя медленно расхаживает по земляному полу, оставляя мокрые следы.
- Ну, сказывай: как живётся… с женихом моим?
Анфиса отняла руки от лица и прохрипела:
- Варя…
- О! Нешто, признала? – усмехнулась Варвара.
- Варя, я…
- Замолчь! – вдруг гаркнула мёртвая подруга. – Упреждала я, что не будет тебе счастья. Пришла пора заплатить.
Она вдруг расхохоталась, да так, что дрожь по телу Анфисы прокатилась, а сердце, кажется, стучать вообще перестало. В голове Анфисы зашумело, тело обмякло, и она тихо опустилась обратно на постель.
Следующая глава будет опубликована 17.07.2025
Для желающих поддержать канал:
Номер карты Сбербанка: 5469 5200 1312 5216
Номер кошелька ЮMoney: 410011488331930
Авторское право данного текста подтверждено на text.ru и охраняется Гражданским Кодексом РФ (глава 7)
Продолжение СЛЕДУЕТ...
Предыдущая глава ЗДЕСЬ
Подписывайтесь на мой Телеграмм-канал ЗДЕСЬ
Вам понравилось?
Буду несказанно благодарна за лайки и комментарии)))
Заходите и подписывайтесь на мой КАНАЛ