Начало:
Предыдущая глава:
Наа следующее утро, на такси, я приехал в усадьбу Шагаевых. Охрана меня пропустила без слов. Наа крыльце меня встретил Николай Васильевич. Мы молча поздоровались за руку.
- Она у себя. - Сказал он. Я кивнул и прошёл в дом. Увидел Анну Тимофеевну.
- Здравствуй, Егор. - Поздоровалась она.
- Здравствуйте, Анна Тимофеевна.
- Алёна уже встала. Сама приняла утренние процедуры. Она уже ходит, пусть и с бегунками. Спасибо тебе, Егор. - Я кивнул. Молча поднялся на второй этаж. К услугам лифта не прибегал. Постоял немного, размышляя, куда идти, сразу в свою комнату, собирать вещи или всё же увидеть её? Решил сначала её увидеть. Прошёл к её комнате и постучал.
- Да, войдите. Тётя Аня это ты? - Услышал её голос. Открыл дверь и шагнул в комнату.
- Это не тётя Аня, это я.
Алёна сидела на своей постели. На ней было светлое платье в цветочек.
- Егор?! Ты приехал? - Она смотрела на меня во все глаза. Я подошёл ближе. Смотрел на неё. она положила правую ладошку себе на горло, словно у неё там встал ком.
- Ты не позвонила.
- Что?
-Ты не позвонила, Алёна. Помнишь, что я тебе сказал, когда уезжал? Позвони, сказал я тогда. Если не позвонишь, тогда я пойму, что ушёл в минус. Ты не позвонила.
- Но ты приехал... - Её глаза увлажнились.
- Приехал. Я же тогда ещё сказал, что приеду, чтобы забрать свои вещи. Вижу с тобой всё хорошо. Ну что же... Я только заберу свои вещи. И записи отца. Программа для тебя расписана на год вперёд, если ты, вернее Вова, не внёсли туда коррективы. Но это уже без меня... Желаю тебе удачи, Алёна, искренне. И верю, что у тебя всё получится. Я ничего не был должен твоей семье. Долгов не имел и не имею. Я сделал для тебя всё, что мог. Ты всё же встала на ноги. Сама встала, это главное. Прощай.
Я повернулся и покинул её комнату. Прошёл в противоположное крыло, туда, где располагалась моя комната. В коридоре меня встретил Граф. Он удивлённо смотрел на меня. Я ему грустно улыбнулся.
- Привет, баскервиль. Рад тебя видеть. - Остановился рядом с ним, погладил его поо большой и тёплой голове. - Береги хозяйку, Граф. - Он молчал, только смотрел мне в глаза, как мне показалось, с каким-то укором. - Всё бывает, Граф, и такое тоже. - Сказал ему и прошёл к комнате. зашёл в неё. Из шкафа достал свою спортивную сумку, стал складывать туда свои немногочисленные вещи - Пару джинс, запасные кроссовки, туфли, костюм, который мне пришлось купить для торжественных случаев, шорты, футболки и пару рубашек. Граф зашёл в комнату и уселся рядом со мной. Смотрел, как я собираю вещи. Достал так жже из шкафа дневники отца, его записи по реабилитации с рисунками и схемами. Сел на кровать, открыл дневник. Начал читать... В какой-то момент услышал в коридоре звук, как Алёна переставляет ходунки свои. Смотрел на вход. Дверь была открыта. Закрыл дневник. Показалась Алёна. Двигая ходунки, она зашла в комнату. По её щекам бежали слёзы. Она остановилась.
- Егор... - Всхлипнула. - Не уезжай. Не уходи. Прости меня. - Она была такой потерянной, словно сжалась вся. Я встал с постели и подошёл к ней. Достал из кармана платок. Стал вытирать ей слёзы.
- Алёна, успокойся. - Она перехватила мою руку с платком.
- Не уходи. Не оставляй меня... Ты не ушёл в минус. Просто мне было стыдно. Я хотела попросить у тебя прощения, но всё не решалась тебе позвонить. Прости меня за то, что такая. Что я могу вспылить. Могу наговорить тебе всякого, а потом сама мучаюсь от этого. Когда ты ушёл, я почувствовала пустоту. А Владимиру я сказала, чтобы он уехал. Он для меня никто. Просто врач и всё.
- А я кто для тебя, Алёна?
- А ты для меня всё. Весь мир. Ты моя жизнь. Свет во тьме, тепло в холодной, ледяной пустыне, в которой я жила последние годы. Ты моя самая большая любовь. Я без тебя не живу... - Слёзы хлынули у неё из глаз ещё больше. Она плакала, уткнувшись мне в грудь и обнимая меня обеими руками, отпустив свои ходунки. Взял её на руки и шагнул к постели. Сел и посадил её рядом. Она не отпускала меня.
- Алёна, ты меня очень сильно обидела. Но это ладно, я бы пережил. Но ты мне не поверила. Ты поверила больше ему, а не мне.
- Прости. Ты прав. Ты оказался прав. Я пожалела о своих словах уже тогда, когда смотрела тебе в спину, как ты уходил. Я тебе обещаю, я буду меняться. Только не оставляй меня. Егорушка, родной мой, любимый, я сделаю всё, что ты скажешь.
Я гладил её по голове, она подняла лица, посмотрела мне в глаза с надеждой.
- Пожалуйста, останься. - Прошептала она.
- Алёна, ты долна понять раз и на всегда. Мне от тебя в материальном плане ничего не надо. Поэтому деньги или ещё что-то в этом плане, меня здесь не держат. Я не буду унижаться и пресмыкаться перед тобой. Мне не нужны дорогие подарки. Заметь, я ни разу за этот год у тебя ничего не попросил. Я очень лёгкий на подъём, Алёна. Я не твой подданный, холоп или крепостной на твоём содержании. Я могу сам оо себе позаботится. И сам могу тебе купить, из своих денег, что-нибудь и даже дорогое. А поэтому мы должны договорится. Или мы доверяем друг другу и уважаем друг друга, а без этих двух столпов, доверие и уважения, никакой любви не быть не может. Иначе зачем всё это? Алёна, в следующий раз, я просто сразу возьму свою сумку с вещами и уйду. Молча. И не вернусь.
- Да, ты прав. Я с тобой согласна во всём. Прости меня ещё раз. Я обещаю, что такого больше не повторится. Ты останешься?
- Останусь, Алёна. Но сумку разбирать не буду. Пока не буду. - Встал и сумку засунул в шкаф. Сел к ней на кровать вновь. Она обняла меня. - Расскажи, как ты жила всё это время? Упражнения делала?
- Делала. кроме одного дня. - Она опустила голову.
- Это когда?
- На следующий день, когда ты ушёл. Мне таак было плохо, что я ничего делать не могла. Не было желания и сил. Но на другой день, я заставила себя. Подумала, что ты был бы не доволен.
- Алён, это надо тебе, а не мне.
- Я знаю, Егор... Я хочу тебя попросить. - Она посмотрела на меня. - Егор, ты сумку свою перенеси отсюда в мои комнату. Я хочу, чтобы с этого дня моя комната, стала нашей.
- Уверена? Алёна, я же тебе не муж.
- Ты мне давно муж. С того дня, как я, вернее ты лёг со мной в одну постель. С того момента, как я узнала твою любовь. Узнала, как ты можешь любить. И я не хочу, чтобы это осталось только воспоминанием у меня. Хочу, чувствовать это и ощущать всегда. Так что, ты мой муж. Пусть мы с тобой и не расписаны. И если захочешь, мы можем пожениться официально. Через ЗАГС. А ещё я бы хотела, чтобы нас повенчали, чтобы мы были супругами и перед людьми, и перед богом. Если ты, конечно, захочешь взять в жёны такую как я.
- А какая ты, Алёна?
- Инвалид. И ещё избалованная, которая может сделать тем, кто её любит, и кого она любит, больно.
- То, что ты инвалид, это поправимо. А вот то, что избалованна, что можешь сделать близким людям больно, вот это проблема.
- Я знаю, Егор. Помоги мне, любимый мой, измениться. Стать другой.
- А ты сама хочешь этого?
- Хочу, Егор.
- Ну тогда начинай с самого малого. Если ты знаешь, что не права, признавай это, научись просить прощения. Это же ведь так просто, Алёна. И твоя гордость не будет страдать. Ибо это не унижение, признавать свои ошибки, а наоборот, это путь вперёд. - Я улыбался, глядя на неё. Она тоже улыбнулась. И сильнее прижалась ко мне. Потом тихо сказала:
- Егор. Мне сейчас так хорошо. Спокойно. Спасибо за то, что поверил мне. Ты перенесёшь свою сумку к нам в комнату?
- Перенесу. Ты ела сегодня?
- Нет ещё.
- Тогда давай встаём и идём к тебе, потом на кухню. Тебе надо поесть. У нас по расписанию занятия.
- Хорошо, пошли.
Я помог ей встать. Принёс ей её ходунки. Шёл рядом, неся сумку с вещами, когда она двигала ходунки и тоже шла. Улыбалась. Главное, что она сама шла. Слёзы я вытер, а что не вытер, то высохло. Сумку засунул в шкаф. Потом мы спустились на первый этаж. Зашли на кухню. Я радостно улыбнулся тётке Варваре.
- Добрый день, тёть Варвара! - Радостно улыбаясь сказал я. Она засмеялась.
- Добрый, Егор. Очень добрый! Раз ты здесь, да ещё с Алёнушкой, тогда точно добрый.
- Тёть Варь, а что у нас на завтрак?
- На завтрак есть каша рисовая, сваренная на деревенском молоке. Можно сделать глазунью с ветчиной. Булочки с изюмом, пирожки с рисом и яйцом, с мясом, со щавелем. На обед будут биточки с макаронами или с картофельным пюре. Плюс борщ, компот, кофе или чай с лимоном. Опять же рулет с маком.
- Боже, какое счастье! - Простонал я счастливо. - Варвара, всё замечательно. Вы самая лучшая! - Алёна засмеялась. Варвара кивнула мне, тоже улыбаясь.
- Егор. Ты мой самый фанатичный поклонник. Алёнушка, не обижайся.
- Я не обижаюсь, тёть Варь. - Она улыбнулась.
- Тёть Варь тогда кашу. - Я начал перечислять. - Глазунью с ветчиной, для меня. Чай с пирожками. С рисом и яйцом, со щавелем и булочки с изюмом.
- Егор, как в тебя столько влазит? - Смеясь спросила Алёна.
- Алёнушка, мужика надо кормить хорошо, чтобы он всегда был в силе. - Ответила Варвара. - А твой ест хорошо. Значит всегда готов к труду и обороне! Правда, Егор?
- Правда, тёть Варь. Главное каши побольше и масло сливочного туда!..
После завтрака, перед тем как начать физические упражнения, немного погуляли с Алёной. На этот раз она сидела в своём инвалидном кресле. Я отвёз её в беседку.
- Егор, а ты хорошо играешь на гитаре. - Сказала Алёна.
- Видела наше выступление? - Спросил её. Она кивнула. Включила на сотовом видеозапись. Там я пел песню Криса Ри "В поисках лета".
- Знаешь, Егор, если от тебя подобное можно было ожидать, то я очень удивилась увидев Ивана. Он, оказывается, превосходный барабанщик.
- Ванька вообще замечательный ударник. Мы с ним и познакомились то в "Рубиконе". Кстати, он Юльке сделал предложение. Скоро свадьба у них. Юлишна сказала, что пригласит тебя. А меня подумает. - Я засмеялся. Алёна улыбнулась.
- Я без тебя не пойду. - Сказала она. Я кивнул. - Егор, а ты со скольки лет играешь на гитаре?
- С шести. Мне было шесть, когда отец взял меня за руку и отвёл в секцию рукопашного боя. Маме он так и сказал, что я, как мужчина должен уметь защищать близких мне людей. Особенно свою женщину, когда она появится. Мама согласилась с отцом, но только частично.
- Это как? - Спросила Алёна удивлённо.
- На следующий день, уже мама взяла меня за руку и отвела в музыкальную школу. Там как раз шёл набор учеников. Меня проверяли на наличие музыкального слуха, ритм, голос. Одним словом, меня зачислили. Дома, на вопрос отца, зачем, мама ответила, что их сын должен расти не только сильным, но и разносторонней личностью. Разбираться в искусстве, иметь представление о прекрасном и быть эстетом. А музыка как раз и позволяет всё это. Папа хоть и был против, так как считал, что у меня просто свободного времени не будет, а значит не будет и нормального и детства, но спорить с мамой не стал. Вот так я стал заложником амбиций своих родителей. Потом школа. Я же с шести лет пошёл. Со школы на тренировку, только успевал переодеться. С тренировки бежал в музыкалку. Времени свободного у меня почти не было. Занятия, спортивные сборы, репетиции, сольфеджо, история музыки, хор, тренировки. Но знаешь, я на родителей не в обиде. Я жил в некоем режиме. И привык к нему. Это очень дисциплинировало. И когда папы не стало, я сначала бросил спортивную секцию. Примерно неделю отдыхал, а потом понял, что не могу. Что мне чего-то не хватает. Вновь пошёл, теперь уже сам к тренеру. А музыка, у меня было два предмета, гитара и фортепьяно. А учитель по хору сказала моей маме, что если у меня голос не сломается, то я стану вторым Робертино Лоретти. Она сказала, что у меня идеальный дискант.
- Правда? - Глаза у Алёны расширились. - Робертино Лоретти? Мальчик с космическим голосом? Удивительно.
- Правда, Алёна. - Я улыбнулся. - Я был вокалистом в хоре. Мы ездили на конкурсы детской песни. Мне лет 10 было, когда мы поехали с хором в Питер, на такой конкурс и взяли первое место. Даже помню, как школе подарили статуэтку скрипичного ключа.
- А что вы пели?
- Крылатые качели. - Я, глядя на Алёну запел:
В юном месяце апреле
В старом парке тает снег,
И весёлые качели
Начинают свой разбег.
Позабыто всё на свете,
Сердце замерло в груди,
Только небо, только ветер,
Только радость впереди.
Только небо, только ветер,
Только радость впереди.
Я замолчал, глядя на неё и улыбаясь. Алена захлопала в ладоши.
- У меня даже видеозапись есть этого выступления. Мама тогда с нами поехала в Питер и снимала на видеокамеру. Были такие на компакт-диск запись шла.
- Егор, привези? Пожалуйста, пожалуйста. - Она сложила ладошки в молитвенном жесте. - Я хочу посмотреть.
- Хорошо, привезу. - Кивнул ей.
- А дальше, что было?
- А дальше... Меня хотели взять во всероссийский детский хор. Но там отец уже резко воспротивился. Одним словом, я не стал известным певцом. А в 13 у меня начал ломаться голос. Учитель по хору чуть не плакала. Вот так.
- Егор, но у тебя всё равно голос очень красивый. Тенор. А ты мне споёшь что-нибудь? - Она коснулась моей руки.
- Спою, вечером и даже сыграю, если не против.
- Ура! - Она опять захлопала в ладоши. - А на чём сыграешь?
- Можно на гитаре, можно на рояле. Вон он какой у тебя красивый стоит на первом этаже в холле.
- Хочу. На гитаре и на рояле... Егорушка, а может прямо сейчас пойдём и ты поиграешь?
- Нет, мадемуазель Шагаева. Сейчас у нас по расписанию физические упражнения. Ты забыла? И не надо дуться на меня. Что за детский сад?
- Ну, Егор...
- Алёна, ты обещала слушаться меня.
- Ладно... Знаешь, Морозов, ты умеешь быть нудным... Хорошо, поехали. Будем заниматься.
- Ну вот и славно. А Робертино от тебя никуда не денется, Алёнка. Тем более, он в записи. - Я встал с кресла и взялся за ручку инвалидного кресла. Покатил его к дому...
Продолжение:
Ссылка на мою страничку на платформе АТ
https://author.today/u/r0stov_ol/works
Ссылка на мою страничку на Литнет
https://litnet.com/ru/oleg-rostov-u652331
Ссылка на мою страничку на литературном ресурсе Букривер (Bookriver) https://bookriver.ru/author/oleg-rostov