Глава 46
А не успел Сусанин потому, что буквально в нос ему ткнулся здоровенный кулак, и сверху раздался горячий шёпот:
– Тихо будь, свои.
– Свои по спине ползают, – проворчал штурмовик, охнув от боли в пояснице – тот, что навис над ним, дал понять – не надо не то чтобы дёргаться, шевелиться даже.
– Умник, – хмыкнул незнакомец. – Лежи, не дёргайся. Мой позывной Кедр. Слышал?
Сусанин неожиданно для себя широко улыбнулся. Ну кто же на этом участке фронта и даже далеко за его пределами не знает поистине легендарного майора, командира группы спецназа, которых на той стороне даже прозвали из страха и уважения «бешеными»? Но что они тут делают, зачем? У бойца появилось сразу множество вопросов, на которые Кедр отвечал не торопился. Он медленно отполз в сторону, показав Сусанину: молчи! Тот лишь коротко кивнул: принял, мол, исполняю. Но всё-таки не выдержал и сказал:
– В кустах Док, военврач Глухарёв. Тяжёлый трёхсотый. С ним кто-то ещё, я видел через заросли.
Кедр снова прижал указательный палец к своему рту. Штурмовик больше ничего не добавил: увидел по глазам спецназовца, – тот принял информацию к сведению, она обязательно будет учтена в дальнейшем. «Только бы успели, чтобы тот, кто с Доком остался, не успел его…» – дальше даже думать не хотелось.
Всё дальнейшее произошло довольно быстро. С нескольких сторон раздались приглушённые хлопки, будто кто-то громко ударил в ладоши, довольный увиденным представлением, и все трое наёмников, за которыми наблюдал Сусанин, мешками повалились на землю. Выжить у них не оказалось ни единого шанса. Едва тела врагов замерли, как Кедр лично рванул внутрь зарослей кустарника. Оттуда послышался хруст ломаемых ветвей, тяжёлое дыхание, глухие удары. Но чего не было, так это стрельбы – противники сошлись в рукопашной схватке.
Майору удалось застать наёмника почти врасплох, – тот едва начал вскидывать укороченный автомат с глушителем, чтобы дать очередь в первого, кто попадётся ему на пути, но не успел. Кедр ворвался внутрь, мощным ударом выбил оружие из рук врага, мгновенно оценив: перед ним не просто здоровый, ему под стать телосложением, рыжий мужик, а наверняка командир вражеской группы. Автомат отлетел в сторону, наёмник тут же выхватил висящий на груди нож, и двое офицеров закружились в смертельной схватке.
Доктор Глухарёв сидел рядом, но ничего этого не видел – от кровопотери потерял сознание. Он не знал, что Кедр оказался куда более опытным бойцом, чем его рыжий враг, и гораздо лучше владел приёмами ножевого боя. Не прошло и пяти минут, как противник был повержен – он получил несколько колото-резаных ран и повалился на землю, истекая кровью. Только позволить ему этого Кедр, само собой, не собирался. По прикреплённой к горлу гарнитуре вызвал медика своего отряда и приказал сделать, чтобы рыжий из трёхсотого не стал двухсотым.
– Головой отвечаешь, этот зверь нужен живым, – приказал майор. – Да, и помоги Доку, он тяжелый. Вызови эвакуацию.
– Есть!
После этого Кедр, который за время схватки получил лишь две небольшие царапины, испортившие ему разгрузку, – оба удара пришлись по ней, когда рыжий сумел дотянуться, – вышел из зарослей, подошёл к Сусанину и приказал доложить, кто такие и как здесь оказались. Штурмовик сообщил, что они эвакуировали в тыл командира батальона с позывным Батя.
– Слышал о нём, хороший мужик, – прокомментировал Кедр. – Дальше?
– Потом стало известно: батальон атакован превосходящими силами противника, понёс большие потери, отступает. Мы только успели Батю проводить, как и здесь началось. В суматохе стали отступать, Док был ранен. Я тащил его на себе, сколько мог, потом решил искать своих, – понял, что в одиночку не справлюсь, и даже если получится, времени пройдёт слишком много, а он тяжёлый, левая нога в колене перебита почти полностью, – рассказал Сусанин.
– Принял. Дальше.
– Я пошёл на разведку, а когда вернулся, здесь были уже эти, – боец с презрением кивнул на «двухсотых» в обличье натовских вояк. Думал, как Дока вытаскивать, а тут вы. Кстати, товарищ майор, а что вы здесь делаете, можно узнать?
Кедр недоверчиво глянул на бойца, но потом передумал:
– Наши РЭБовцы перехватили британский БПЛА, летел в сторону центральной России. Он упал где-то здесь, нас отправили на поиски. Видимо, группа этих чертей получила приказ уничтожить аппарат, но натолкнулась на тебя с Доком. Ну, а теперь уже и с нами познакомилась поближе, – в его серых глазах мелькнуло нечто вроде ироничного блеска.
Кедр помолчал, оценивая состояние собеседника, и спросил:
– Звание, должность, позывной.
Сусанин вытянулся, всё ответил.
– Поступаешь в моё распоряжение.
– Есть! – ответил штурмовик. – А как же Док?
– За ним уже летят, тут неподалёку дорога просёлочная, вы до неё немного не дошли. Там заберут. Мои отнесут, не беспокойся.
Сусанин, ощущая, как растёт внутри радость, кивнул. Говорить больше не хотелось, – устал, да и просто подумал, что поскорее бы военврача доставили в госпиталь, его нужно обязательно спасти, иначе всё пережитое ими вдвоём за последние сутки будет напрасно. Боец проводил Дока взглядом, когда того уносили спецназовцы, – Глухарёв в сознание так и не пришёл, потому Сусанин не стал с ним прощаться: что говорить человеку в таком состоянии? Пожелал мысленно удачи, и всё.
Через час отправленные с Доком спецы вернулись и доложили Кедру, что приказ выполнен: трёхсотого забрали и повезли в расположенный неподалёку тыловой госпиталь. С ним отправился и рыжий наёмник, – чтобы подлатали до состояния, когда сможет говорить. Майор кивнул, затем сделал жест, означающий построение в боевой порядок и выдвижение на маршрут.
– Рядом будь, – коротко приказал Сусанину.
Кедр понимал, что мог бы запросто обойтись без «найдёныша», – потерь в группе не было, все находились в строю и каждый знал, как себя вести в той или иной ситуации, – сработались давно и были, словно налаженный часовой механизм. Но майор исходил из логики, что, во-первых, Сусанин не из простых пехотинцев, а из батальона особого назначения, которым командовал его давний приятель Батя, и это само по себе было гарантией, что боец обучен и опытен. Во-вторых, ещё одна пара рук и автомат лишними не будут, если придётся при выполнении задачи столкнуться с превосходящими силами противника.
Район, куда направлялась группа Кедра, на карте был обозначен лишь примерно. Никто не мог со стопроцентной точностью сказать, куда на самом деле упал насильно «приземлённый» средствами радиоэлектронной борьбы БПЛА. В конце концов, он мог и самоликвидироваться, и в реку или в болото упасть, а тогда всё напрасно. Но Кедр на такие темы рассуждать не привык. Есть приказ, надо выполнить. Всё на месте станет ясно.
Искать пришлось долго. Группа шла по пересечённой местности до самого вечера, к счастью ни разу не наткнувшись на противника. Тот, нанеся потери батальону Бати, отступил с огромными для себя потерями, так и не сумев закрепиться на захваченном рубеже. Об этом Кедру сообщили по рации, он довёл до сведения группы. Но задачу это никак не облегчило: те наёмники, судя по всему, также пытались найти БПЛА, да не успели.
Ближе к ночи наконец удалось обнаружить вражеский беспилотник. Сапёр из состава группы Кедра внимательно изучил аппарат, потом обезвредил. Оказалось, что у «птички» серьёзная начинка – восемь килограммов взрывчатого вещества.
– Что за зверь такой? – спросил Сусанин, глядя на диковинную вещь, напоминающую огромных размеров ласточку, по большей части выполненную из чёрного прочного пластика.
– Списанная с производства корабельная мишенью военно-морских сил Британии. Нацисты её переоборудовали в ударный беспилотник, – пояснил один из бойцов Кедра. – Хитро придумали, вражины. Наша ПВО, когда видит такой, чаще всего принимает его за пустышку: ну, мишень и мишень, в ней ничего нет. Но в том и дело, что переделка с серьёзной начинкой. У него реактивный движок, летит со скоростью в 110 километров в час, а перед заходом на цель может ускоряться до 230-ти. В принципе, у него всё морально устаревшее, кроме формы. Она как раз эффективная. Может многие сотни километров пролететь.
– И что с ним дальше? – спросил Сусанин.
– Отправим в Центр специального назначения, там его по винтику разберут и будут думать, как таким «пернатым» крылья обламывать прямо в полёте, чтобы бесполезными стали, – ответил боец.
БПЛА подобрали и понесли к своим.
***
– Дима! Там Мишку Глухарёва привезли! Тяжёлый трёхсотый! – воскликнул военврач Жигунов, барабаня кулаком по двери в комнату коллеги.
– Готовь операционную, я скоро, – отозвался хирург Соболев. Дверь он открывать не поспешил, поскольку рядом находилась Катерина Прошина и была не готова к встрече с ночным гостем.
– Мне пойти с тобой? – спросила она тревожно, наблюдая за тем, как Дмитрий быстро одевается.
– Отдыхай. Сами справимся. У тебя был тяжёлый день, – сказал врач.
– Можно подумать, у тебя легче, – отозвалась Екатерина Владимировна.
– Я мужчина, мне положено вкалывать за двоих, – улыбнулся Соболев, поцеловал её и поспешил в хирургический корпус.
После того, как помылся, переоделся и вошёл в операционную, сразу стало ясно: дела у доктора Глухарёва плохи. Огромная кровопотеря, а главное – почти полная травматическая ампутация ноги из-за серьёзного пулевого ранения в левое колено. Собственно, и колена там как такового уже не было. Также военврач обратил внимание на большой синяк на правой скуле коллеги: видимо, его кто-то сильно ударил и, судя по всему, кулаком. «Били уже после того, как был ранен», – догадался Соболев и скрипнул зубами. Окажись сейчас перед ним тот, кто это сделал, он бы его собственными руками распустил на вермишель.
Операция началась незадолго до полуночи. Рентген показал, что коленный сустав восстановлению не полежит, – слишком серьёзные повреждения и очень много времени прошло с момента ранения, начался некроз, а это прямая угроза здоровью.
– Дима, ампутируем? – спросил доктор Жигунов, вопросительно глядя на коллегу.
– Да, – кивнул Соболев.
– Но как же он…
– Ничего, Денис. Он выдержит. Хирург без руки – не хирург, как бы горько ни звучало. Но без ноги… сам знаешь, они в нашем деле не самое главное, – философски заметил Дмитрий и попросил подать ему скальпель.
– Дима, давление падает! – раздался встревоженный голос анестезиолога.
– Быстрее, плазма и стимуляторы! – скомандовал Дмитрий, не отрывая взгляда от операционного поля. Он чувствовал, как напряжение в помещении нарастает. Каждый миг мог стать решающим. Жигунов подал шприц с необходимым препаратом. Соболев кивнул, контролируя внутривенное введение. Пульс Михаила был слабым, артериальное давление стремительно снижалось. Времени почти не оставалось.
– Подключите ИВЛ, увеличьте фракцию вдыхаемого кислорода до 60 процентов, – добавил хирург. – Нужно компенсировать гипоксию.
– Уже делаю, – ответил анестезиолог.
Дмитрий работал быстро, но аккуратно. После удаления некротизированных тканей началась первичная обработка культи. Он проверял каждый сосуд, каждую мышцу перед тем, как пересечь их окончательно. Артериальное кровотечение удалось остановить, но венозное всё ещё требовало внимания. Особенно опасной была бедренная вена – при малейшей ошибке можно потерять пациента.
– Зажим!
Доктор Жигунов передал инструмент. Дмитрий аккуратно зафиксировал крупный сосуд, затем наложил лигатуру. Операция превратилась в настоящий марафон.
– Как думаешь, выживет? – тихо спросил Жигунов, протирая пот со лба.
– Если сейчас не уйдёт, то да, – коротко ответил Соболев, не отводя глаз пациента.
Спустя некоторое время Гардемарин поинтересовался:
– Шов на широкую фасцию?
– Да, викрилом, через один. Не затягивать сильно.
Медсестра подала нить, Дмитрий принялся за работу. Он знал: чем качественнее будет выполнена эта часть, тем меньше вероятность послеоперационных осложнений. Через два часа после начала операции Дмитрий положил скальпель на поднос.
– Заканчиваем, – сказал он. – Нужен строгий постоперационный контроль.
– Давление восстанавливается, – доложил анестезиолог.
– Хорошо. Надеюсь, он это переживёт.
Соболев снял перчатки, посмотрел на часы. За окном уже светало. Операция закончена. Пока только первый этап борьбы за жизнь друга. Дальше ему, если сможет выжить, предстоит длительная реабилитация. Хирург тяжело вздохнул: было неясно теперь, сможет ли когда-нибудь доктор Глухарёв снова оперировать. И дело заключалось не только в тяжёлом ранении. Для любого человека потеря конечности – это серьёзное психологическое испытание. Сможет ли Михаил и с ним справиться? Вот вопрос.
– В любом случае, одного хорошего доктора мы сегодня потеряли, – печально сказал Соболев, когда они с Жигуновым шли к жилому модулю.
– Временен но потеряли, Дима, – с присущим ему оптимизмом сказал Гардемарин. – Вот увидишь, он к нам вернётся.
– Поживём-увидим.