Николаю затея не нравилась, а когда он увидел кредиторов — двух рослых бритоголовых мужчин с надменными лицами, — и вовсе потерял дар речи. Они ткнули супругам договор, требуя подписи. Николай вздохнул, но подписал — деньги на счёт поступили.
— С зарплаты пастуха такой долг не отработать, — сокрушался он, глядя на карту. — О чём мы только думали?
— Что-нибудь придумаем, — уверенно ответила Людмила, её тон был таким, будто она знала секретный способ расплатиться.
Она думала только о Ксении. На кону была жизнь внучки, и всё остальное отходило на второй план.
— Когда в больницу? — спросил Николай. — Врач сказала, чем быстрее, тем лучше. Аванс я перевёл, Ксюшу уже готовят к операции. Надо оплатить остаток, чтобы всё прошло гладко.
Они ждали дня операции, не спали ночами, перебирая все возможные исходы. Но они не могли предположить, что главным потрясением станет не операция, а нечто совсем иное.
— Где? Где наша девочка? — воскликнула Людмила, открыв дверь палаты и не увидев Ксении. Её сердце сжалось от ужаса, пальцы вцепились в руку мужа.
Николай был спокойнее, но и его лицо побледнело.
— Я же говорил, сначала к врачу зайти, — напомнил он. — Выясним. Может, операцию перенесли, или донор раньше приехал.
— Говорил, говорил, — бормотала Людмила, её голос дрожал. — А если с ней что-то случилось? Если врач ошиблась, и она не дотянула до операции?
— Что ты несёшь? — возмутился Николай. — Одумайся! Вчера Ксюша была жива, и сегодня жива. Операцию, видно, раньше начали. Такое бывает.
Увидев врача, он подскочил к ней, вываливая вопросы:
— Мы хотели перевести остаток за операцию. Где Ксюша? Приехали пораньше, чтобы увидеть её, но в палате пусто. Всё в порядке? Её раньше увезли?
Врач, явно растерянная потоком вопросов, пригласила их в кабинет.
— Давайте по порядку, — строго сказала она, наливая Людмиле воды. — Ксению уже увезли в операционную, с ней всё в порядке. Через час-два она придёт в себя, и вы сможете поговорить. А деньги не нужны — счёт оплачен, никаких доплат не требуется.
— Как оплачен? — опешил Николай. — Мы же приехали, чтобы перевести вторую часть. В договоре всё прописано!
— Точно, — кивнула врач. — Женщина оплатила остаток. Я не могла ей отказать.
— Какая женщина? — спросила Людмила, её голос дрожал от недоумения. — Откуда она взялась? Вы не могли взять деньги без документов!
— Мы имеем право знать, кто оплатил операцию! — добавила она, её пальцы сжали стакан. — Мы теперь ей должны?
— Никому вы не должны, — резко ответила врач, её терпение лопнуло. — Она пожелала остаться анонимной. Я не могу разглашать данные спонсоров. Успокойтесь, ждите, пока Ксению переведут в палату. Радуйтесь, что сэкономили, а не истерите.
— Что за больница такая? — возмущалась Людмила, когда они вышли из кабинета. — Проходной двор! От кого деньги берут — не знают, разглашать не имеют права. Бардак!
— Валь, успокойся, — мягко сказал Николай, обнимая жену за плечи. — Нельзя так нервничать. Нам ещё столько предстоит, а ты себя не бережёшь. Мы должны быть поддержкой для Ксюши. А если ты постоянно будешь устраивать истерики, то она тоже будет нервничать. Ты же этого не хочешь?
— Да, ты права, — вздохнула Людмила Васильевна, прислонившись к плечу мужа. Её голос был усталым, но в нём появилась нотка смирения. — Ладно, давай ждать, пока этот кошмар закончится. Больше нам ничего не остаётся.
Она почти задремала, убаюканная мерным дыханием Николая Павловича, как вдруг её слух уловил голоса в коридоре. Они звучали отчётливо, словно доносились из соседней комнаты, и каждое слово резало слух, заставляя сердце биться чаще.
— Коля, ты слышал? — шёпотом спросила Людмила, её глаза широко раскрылись, а пальцы невольно сжали рукав мужа.
— Слышу, слышу, — отозвался Николай, его брови нахмурились. — Но неужели нельзя найти другое место для разговоров? Это же больница, люди сюда лечиться приходят, а не сплетничать.
— Может, они тоже лечатся, — возразила Людмила, её голос смягчился, защищая незнакомцев. — Где им ещё говорить? Не на улицу же выходить.
— И то правда, — буркнул Николай, откидываясь на спинку скамьи. Он был так измотан, что готов был провалиться в сон, но любопытство оказалось сильнее.
Супруги невольно прислушивались к разговору, хотя и пытались себя одёрнуть. Голоса принадлежали мужчине и женщине, и их беседа становилась всё интереснее. Когда Людмила услышала имена своей дочери Екатерины и внучки Ксении в одном предложении, её сердце замерло, а дыхание перехватило.
— Показалось, — пробормотала она, пытаясь убедить себя, но голоса продолжали звучать, и с каждым словом становилось яснее, кто оплатил операцию.
Николай тоже напрягся, его пальцы сжали подлокотник скамьи. Они оба хотели вскочить, чтобы увидеть говорящих, но страх сковал их. Подойти к незнакомцам означало привлечь внимание, а встреча лицом к лицу пугала. Поэтому они остались сидеть, вслушиваясь в каждое слово, которое эхом разносилось по коридору.
— Да, Екатерина Викторовна, я вас понял. Всё будет сделано в лучшем виде, — произнёс мужской голос, спокойный и деловой. — Будут ещё какие-то распоряжения?
— Нет, Игорь, спасибо, — ответила женщина, её тон был тёплым, но с ноткой усталости. — У меня сейчас процедура в другом корпусе. Проводи меня туда, пожалуйста, и до утра я останусь в больнице. Завтра жду тебя, как договаривались.
Шаги приближались, и Людмила почувствовала, как её сердце замирает.
— Екатерина Викторовна, значит, — прошептала она, её голос дрожал.
Николай, услышавший всё так же ясно, смотрел в глаза жене. Они думали об одном и том же, но не решались озвучить свои мысли. Шаги становились громче, и супруги понимали, что встреча неизбежна.
Екатерина не могла уйти, не узнав, как проходит операция. Она планировала навестить Ксению, чтобы поговорить с ней наедине. Ей нужно было сказать что-то важное, о чём она не решалась говорить две недели, с того момента, как впервые увидела девочку в больничном коридоре. Екатерина часто приезжала сюда на процедуры. Да, больница была не её уровня — с её достатком она могла позволить себе любую частную клинику, — но именно здесь работали врачи, которым она доверяла больше, чем модным специалистам. Здоровье было для неё превыше всего, и она относилась к нему серьёзно.
Но даже в самых смелых фантазиях Екатерина не могла представить, какую встречу уготовила ей судьба. Когда она впервые увидела Ксению — бледную, слабую, с огромными кругами под глазами, — её сердце сжалось. Она сразу узнала дочь: девочка была её точной копией, словно зеркало юности. Но подойти и заговорить сразу Екатерина не решилась. Несколько дней она приходила в корпус, где у неё не было процедур, и наблюдала за палатой Ксении, не решаясь сделать шаг.
Наконец, собравшись с духом, она заговорила с девочкой. Ксения оказалась робкой и скромной, сначала стеснялась делиться с посторонней женщиной, но больничная скука и одиночество сделали своё дело. За короткое время знакомства она рассказала Екатерине всё: о своей болезни, об операции, о том, что бабушка с дедушкой заложили дом, чтобы оплатить лечение. Конечно, они не говорили ей об этом, но Ксения сама догадалась — где ещё они могли взять такую сумму за столь короткий срок?
Екатерина была осторожна, избегая встреч с врачом, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. Глядя на Ксению, она чувствовала, как её сердце разрывается. Она знала, что может помочь, и обязана это сделать. Через две недели она решилась: пришла к лечащему врачу и представилась спонсором. Врач не стала задавать вопросов — в больнице не принято было допрашивать тех, кто готов помочь.
— Я хочу перевести остаток за операцию, — сказала Екатерина, её голос был твёрдым, но внутри она дрожала. — Проводите меня в бухгалтерию или дайте номер счёта. Надеюсь, с Ксенией всё будет хорошо, и она выздоровеет.
Врач сообщила, что бабушка и дедушка уже готовы оплатить расходы по договору, но Екатерина настояла на своём. Она перевела деньги в тот же день, не сообщив об этом Людмиле и Николаю. Врач решила рассказать им при личной встрече, так как подготовка к операции уже шла полным ходом. Когда деньги поступили раньше срока, она не стала тянуть.
— Пораньше начнём, пораньше закончим, — улыбнулась врач. — Утром голова свежая, сил больше.
Когда врачи пришли за Ксенией раньше назначенного времени, девочка удивилась:
— А как же бабушка с дедушкой? — спросила она, её голос был полон тревоги. — Они придут, а меня нет. Будут волноваться. Я думала, мы ещё поговорим перед операцией.
— Мы всё объясним, — успокоила врач, её улыбка была мягкой. — Не переживай.
Ксении ничего не оставалось, кроме как согласиться. Спорить с врачом она не могла.
— Может, так даже лучше, — подумала она. — Меньше буду нервничать. И бабушке с дедушкой не придётся видеть, как меня увозят.
Екатерину, которую Ксения знала как «тётю Катю», она очень хотела увидеть перед операцией. За короткое время их общения девочка привязалась к этой доброй женщине, но та не пришла. Ксения решила, что у неё свои дела, и вздохнула, глядя в потолок палаты. Она не знала, что Екатерина задержалась, решая срочные вопросы по бизнесу, и приедет позже, но не застанет её в палате. Вместо этого она встретит своих родителей, которых не видела с юности.
Людмила и Николай сразу узнали дочь, как только она появилась в коридоре. Её было невозможно не узнать, несмотря на годы разлуки. Екатерина, заметив их, поняла, что бежать глупо — встреча уже состоялась. Она остановилась, её взгляд скользнул по лицам родителей, и слёзы невольно подступили к глазам. Людмила смотрела на дочь с упрёком, смешанным с удивлением. Она не знала, как относиться к её внезапному появлению.
— Ирония судьбы, — подумала Людмила, её мысли путались. — Всё случается вовремя, говорят. Видимо, не зря.
Екатерина стала для семьи спасением. Выплатить долг за дом они бы не смогли и за десятки лет, а кредиторы, подсунувшие кабальный договор, знали это. Они уже искали покупателей на дом и землю, посмеиваясь над наивностью пожилых супругов, веривших в честность сделки. Но Екатерина, узнав, с кем связались родители, тут же взялась за дело.
Продолжение: