Людмила, хоть и держала обиду за прошлое, не стала препятствовать.
— Если хочет помочь, пусть помогает, — сказал Николай, его голос был спокойным, но твёрдым. — Обижаться глупо после стольких лет.
Екатерина не походила на ту юную девчонку, что сбежала из села. Она пережила многое, и её жизнь сложилась не так уж плохо. Приехав в город, она, как и многие, столкнулась с трудностями: жильё было дорогим, а условия — убогими. Она снимала комнату в тесной квартире с сомнительными соседями, но это всё равно было лучше, чем деревенская безнадёга. Работу она нашла быстро — не ту, о которой мечтала, но приличную по деньгам. Пахать приходилось без отдыха, но Екатерина не сдавалась. Она знала, что вырвется из нищеты, ради которой и покинула село.
В ресторане, где она работала официанткой, часто бывали состоятельные гости. Екатерина не стеснялась заигрывать с ними, если это не противоречило правилам. Она знала, где провести черту, и держалась подальше от женатых мужчин, ограничиваясь улыбками. Но встреча с Константином Евгеньевичем, вдовцом и бизнесменом, изменила всё. Он был редким гостем, появлялся раз в месяц, но проводил в ресторане часы, что давало Екатерине шанс. Она очаровала его, но не хотела просто романа — её целью был брак, чтобы обрести стабильность и доступ к деньгам.
Константин Евгеньевич оказался подходящей партией. Он не стремился к новым отношениям, но статус вдовца его тяготил. Екатерина, молодая и красивая, идеально вписывалась в его жизнь. Через полгода она довела дело до ЗАГСа. Брак не был счастливым в классическом смысле, но и несчастным его назвать было нельзя. Константин оказался заботливым и ответственным, хоть и не любопытным. Он не расспрашивал о прошлом Екатерины, и она никогда не упоминала о родителях и дочери. Её сельская жизнь осталась похороненной в прошлом.
Константин старел, его здоровье ухудшалось. После смерти первой жены он так и не оправился, а бизнес добавлял стресса. Когда он стал совсем плох, Екатерина ухаживала за ним. Она была единственной наследницей — детей и других родственников у него не было. После его смерти Екатерина осталась в роскошном особняке, но богатство не приносило радости. Она всё чаще думала о родителях и дочери, которых оставила. Встреча с Ксенией в больнице словно стала знаком свыше.
Теперь она стояла перед родителями, не в силах сдержать слёз. Людмила смотрела на неё с упрёком, но в глубине души чувствовала облегчение. Екатерина не просто вернулась — она спасла их от долгов и дала Ксении шанс на жизнь.
— Нам нужна твоя помощь, — наконец сказала Людмила, её голос смягчился. — Но как ты здесь оказалась?
Екатерина коротко рассказала о своей жизни, опуская детали. Она не хотела ворошить прошлое, но была готова помочь. Проблему с домом она взяла на себя. В тот же день она связалась с кредиторами и договорилась о встрече. Игорь, её помощник, приехал по первому звонку.
— Ты меня извини. Я тебе, разумеется, всё возмещу. Просто так получилось, — сказала Екатерина, её голос звучал виновато, но решительно. — Понимаешь, тут такая непростая ситуация сложилась. Ладно, тебя это не касается. Не забивай голову. Нужно съездить в одно место, поговорить с людьми, и мне очень нужна твоя поддержка.
Игорь, заметив её смятение, лишь кивнул, не задавая лишних вопросов. Его лицо смягчилось, и он ответил с лёгкой улыбкой:
— Ну что вы, Екатерина Викторовна! За что извиняетесь? Я ваш помощник, обязан быть под рукой, когда нужно. Поехали, разберёмся.
По дороге они заехали в банк, куда Екатерина заранее позвонила, чтобы подготовили нужную сумму наличными. К счастью, ждать не пришлось. Однако разговор с кредиторами оказался нелёгким. Два бритоголовых мужчины, с которыми столкнулись Людмила и Николай, встретили её с явным пренебрежением. Их надменные взгляды и резкие жесты выдавали привычку запугивать.
— А проценты где? — прищурился один из них, его голос был грубым, с хрипотцой. — Что за ерунду ты нам подсунула? Где проценты?
Екатерина, сохраняя спокойствие, разложила на столе договор, аккуратно скреплённый скрепкой.
— Вот ваш документ, — ответила она, её тон был ровным, но твёрдым. — Здесь чётко указано, что проценты начисляются со второго месяца. Срок ещё не вышел, так что, извините, господа, о процентах речи быть не может.
Лицо бритоголового вытянулось, его глаза сузились, и на миг показалось, что он готов броситься в драку. Но, видимо, оценив присутствие Игоря и твёрдость Екатерины, он передумал. Вместе с напарником они направились к выходу, бросив напоследок:
— Вот ведь какая! Себя не объедешь, — фыркнул один из них, уже стоя за порогом.
— Идите, идите, — отозвалась Екатерина, её голос был холодным, но уверенным. — Скатертью дорога. Надеюсь, больше не увидимся.
Игорь облегчённо выдохнул, радуясь, что всё разрешилось без лишних проблем. Процедуры Екатерины пришлось отложить, но она не жалела — главное было сделано. Путь до города был неблизким, несколько часов в одну сторону, и столько же обратно. Она взглянула на Игоря, который сосредоточенно вёл машину.
— Если устал, можем остаться здесь, — предложила она, её голос смягчился. — Дом просторный, места хватит. Переночуем, а утром поедем.
— А как же ваши родители? — спросил Игорь, бросив на неё быстрый взгляд. — Они что, останутся в больнице?
— Конечно, останутся, — кивнула Екатерина, её губы тронула лёгкая улыбка. — Ты их плохо знаешь. Они теперь будут там дневать и ночевать, пока Ксюшу не выпишут. Она для них — единственный свет в окошке. После такой операции они от неё ни на шаг не отойдут.
— И правда, — согласился Игорь, задумчиво глядя на дорогу. — Село ваше недалеко от города, часов шесть езды, а жизнь совсем другая. Тут разруха, а там всё кипит, бурлит. Никогда раньше об этом не думал, а теперь вот задумался.
— Боже, Игорь, что за странные мысли? — рассмеялась Екатерина, её смех был искренним, но с ноткой усталости. — Жизнь такая, ничего не поделаешь. Даже в часе езды от города люди еле выживают, а тут и вовсе несколько часов. Попробуй каждый день мотаться до школы или работы — ноги протянешь. Вот почему я тогда уехала. Там жизнь, а здесь один коровник на всё село, да и тот разваливается.
Ночь в селе выдалась беспокойной. Екатерина ворочалась, не в силах уснуть. Мысли путались, и она не могла найти правильных слов для разговора с дочерью.
— Разве в такой ситуации помогут заготовленные фразы? — спрашивала она себя, глядя в тёмный потолок. — Ксюша для меня чужая. Да, она моя дочь, но я её не знаю. Видела её младенцем, а теперь она почти взрослая. Как объяснить, почему я уехала, почему не вернулась?
Ей удалось поспать лишь пару часов. Утром, как только Игорь проснулся, они отправились в больницу.
— Ты даже не позавтракал, — виновато сказала Екатерина, её взгляд скользнул по его усталому лицу. — Давай остановимся у какой-нибудь палатки, перекусим, кофе выпьем. Дорога длинная, а ты натощак.
— Боитесь, что врежусь с недосыпа? — усмехнулся Игорь, его глаза весело блеснули. — Не переживайте, я наездился так, что дорогу и с закрытыми глазами найду. Вы же сами сказали, что нужно скорее в больницу.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Екатерина. — Тормози, вон кафе виднеется, там и перекусим.
Игорь был благодарен за её заботу. Ночь выдалась тяжёлой — он тоже почти не спал, мучаясь странными кошмарами, которые не мог вспомнить, но которые оставили тяжёлый осадок. Всю дорогу до больницы они молчали. Екатерина думала о предстоящем разговоре с Ксенией, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить своё отсутствие. Игорь же боролся с собой, осознавая, что его чувства к Екатерине давно вышли за рамки деловых. Но он гнал эти мысли, понимая, что между ними нет ничего общего.
В больнице Людмила и Николай уже сидели у кровати Ксении. Девочка улыбалась, её лицо, хоть и бледное, выглядело живее, чем раньше.
— Тётя Катя приехала! — радостно воскликнула она, увидев Екатерину в дверях. — Я думала, вы навестите меня перед операцией, но, наверное, у вас не было времени. Бабушка, дедушка, познакомьтесь, это тётя Катя.
Ситуация была нелепой до абсурда: Ксения представляла бабушке и деду их собственную дочь. Людмила и Николай переглянулись, не зная, как реагировать. Они обсуждали, стоит ли рассказывать Ксении правду, но решили отложить до выздоровления.
— Пойдём, выйдем, — предложила Людмила, её голос был сдержанным, но твёрдым.
Екатерина кивнула, и, оказавшись в коридоре, Людмила продолжила:
— Зачем сейчас нервировать ребёнка? Пусть восстановится, потом поговорите.
Но Николай был другого мнения:
— Валь, когда потом? — удивился он, его брови поднялись. — Так получилось, что уж теперь ждать? Пусть говорят сейчас. Ксюше потом надо будет думать об учёбе, о будущем, а не копаться в переживаниях. Лучше пусть здесь всё переживёт, пока в больнице.
— Ладно, — махнула рукой Людмила, её голос был полон смирения. — Вас не переспоришь. Спелись, голуби.
Разговор с Ксенией прошёл неожиданно легко. Девочка внимательно слушала Екатерину, которая рассказывала о своей жизни, о том, почему уехала и не вернулась. Екатерина боялась осуждения, но Ксения лишь кивала, её глаза были полны понимания.
— Мам, как здорово, что ты вернулась, — сказала она, её голос был тёплым. — Это важно, что ты осознала свою ошибку.
— Не слишком ли поздно? — вздохнула Екатерина, её пальцы нервно теребили край одеяла. — Ты уже взрослая, а я только с тобой познакомилась. Я тебя совсем не знаю.
— Ты что? — воскликнула Ксения, её улыбка стала шире. — Никогда не поздно. Ты молодец, что вернулась.
Екатерина чувствовала вину за то, что скрыла дочь от своего мужа, Константина Евгеньевича. Зная его характер, она понимала, что он, скорее всего, принял бы Ксению и даже стал бы ей отцом. Но она боялась раскрыть прошлое, и теперь жалела об этом. Прошлое не вернуть, и Екатерина сосредоточилась на будущем. Ещё до выписки Ксении она начала планировать её образование, репетиторов, переезд в город.
— А как же дом? — причитала Людмила, её голос дрожал от беспокойства. — На кого мы его оставим?
— Мам, ну что ты, как маленькая, — усмехнулась Екатерина, её тон был мягким, но уверенным. — Будем приезжать. Ксюше лучше в городе — там цивилизация, перспективы. А здесь что? Мотаться по несколько часов в школу? Это же глупо.
Ксения радовалась переезду. В отличие от матери в юности, у неё не было амбиций сбежать из села, но она устала от ежедневных поездок в школу. Перспективы в городе манили, особенно теперь, когда все проблемы с деньгами решились. Екатерина могла обеспечить не только дочь, но и родителей. Николай быстро освоился в городе, а Людмила долго привыкала, скучая по селу, по его тишине и привычной атмосфере.
— Мам, как можно ностальгировать по этому? — удивлялась Екатерина. — По сплетницам на лавке? По местным пьяницам?
Но Людмила скучала, и Екатерина, прислушавшись к совету Игоря, решила построить на месте старого дома современный коттедж. Людмила сопротивлялась, причитая, что снос дома — это разрушение её прошлого, но всё же согласилась.
— Дом-то был ещё крепкий, — вздыхала она, глядя на новый коттедж. — Можно было подремонтировать, и ещё бы полвека простоял.
— Нельзя, мама, — отвечала Екатерина, её голос был тёплым, но твёрдым. — Только новое строить.
Коттедж получился добротным, и со временем Людмила привыкла. Лето семья проводила в селе, а остальное время — в городе. Игорь, долго сомневавшийся, признался Екатерине в своих чувствах. Она, привыкшая к нему, ответила взаимностью. После смерти Константина он стал для неё самым близким человеком, помимо семьи.
Галина Фёдоровна, глядя на их благополучие, не могла сдержать зависти. Каждый раз, встречая Людмилу или Николая, она бросала колкие замечания, но на неё уже никто не обращал внимания. Через год объявился Алексей, подстрекаемый матерью, которая настаивала, чтобы он помирился с Екатериной.
— Погляди, как она поднялась, — твердила Галина. — Такая жена тебе не помешает. Будешь жить без нужды.
— Мам, у неё уже есть муж, — возражал Алексей. — Они коттедж построили, приезжают каждое лето. У нас дочь общая, но что с того?
— Подумаешь! — отмахивалась Галина. — Старая любовь не ржавеет. Приезжай, попробуй вернуть её.
Но Ксения, уже взрослая, в таком отце не нуждалась. Когда Алексей пришёл к Екатерине, она вежливо, но твёрдо выпроводила его. Он вернулся в свою общагу, подальше от матери, которая изводила его. Галина же продолжала завидовать, глядя на их дом, пока окончательно не спилась. Возможно, ей можно было бы помочь, но она сама этого не хотела. Она распорядилась своей судьбой так, как считала нужным, и даже родной сын не смог бы ей помешать, если бы захотел.