Валентина Петровна поправила очки и внимательно перечитала завещание в третий раз. Текст был простым и понятным: всё имущество покойной тёти Марии Сергеевны переходило к ней, единственной племяннице. Квартира в центре города, дача в Подмосковье, небольшие накопления. Тётя всегда говорила, что Валя единственная из родни, кто искренне о ней заботился.
— Мам, ну что там? — спросила дочь Анна, заглядывая в комнату. — Оставила что-то?
— Всё оставила, — тихо ответила Валентина Петровна. — Всё мне.
Анна присвистнула.
— Вот это да! А остальные родственники знают?
— Пока нет. Я им позвоню.
Но звонить не пришлось. Уже через час раздался звонок в дверь. На пороге стоял Игорь Сергеевич, сын двоюродного брата тёти Марии. Лицо у него было мрачное, в руках — папка с документами.
— Валентина Петровна, нам нужно серьёзно поговорить, — процедил он сквозь зубы, даже не поздоровавшись.
— Проходи, Игорь. Соболезную.
— Соболезнуешь? — он фыркнул. — А сама уже завещание читаешь?
Валентина Петровна почувствовала, как сердце забилось чаще. Она знала этот тон. Игорь всегда был склонен к скандалам.
— Нотариус сегодня огласил, — спокойно ответила она. — Садись, чай будешь?
— Не нужен мне твой чай! — Игорь резко поставил папку на стол. — Ты думаешь, мы просто так всё оставим? Тётя Маша была больна, все знали. Она же последние месяцы чудила, с соседкой поругалась, говорила, что за ней шпионят.
— Игорь, при чём тут это? Тётя была в здравом уме.
— В здравом уме? — он засмеялся. — Да она же последний год вообще странная стала! Помнишь, как на поминках дяди Васи себя вела? Всех обвиняла в том, что его отравили.
Валентина Петровна помнила тот день. Тётя Маша действительно была взволнована, но горе делает с людьми разные вещи. А Игорь тогда даже не пришёл на похороны родного дяди.
— Она переживала потерю брата, — сказала Валентина Петровна. — Это нормально.
— Нормально? — голос Игоря становился всё громче. — А когда она мне месяц назад звонила и кричала, что я хочу её убить? Это тоже нормально?
В комнату вошла Анна.
— Что здесь происходит? Почему вы кричите?
— А вот и наследница подрастает, — язвительно сказал Игорь. — Небось уже прикидываете, как квартиру продать?
— Игорь, прекрати! — Валентина Петровна встала. — Мы никого не обманывали. Тётя сама всё решила.
— Сама? — он хлопнул ладонью по столу. — Да она же к концу жизни вообще неадекватная стала! Ты же видела, как она себя вела!
За окном послышался звук подъезжающей машины. Валентина Петровна выглянула — приехала ещё одна родственница, Людмила Николаевна, тётина племянница со стороны мужа.
— Ой, да тут уже целый совет, — проворчал Игорь. — Сейчас будет интересно.
Людмила Николаевна поднялась быстро, несмотря на свои семьдесят лет. Она была энергичной женщиной, всю жизнь проработавшей в суде секретарём, и знала в юридических вопросах толк.
— Валя, дорогая, — она обняла хозяйку. — Какое горе, какое горе. Маша была замечательная женщина.
— Людмила Николаевна, проходите, — Валентина Петровна была рада видеть хотя бы одного адекватного человека.
— Людмила Николаевна, — тут же вмешался Игорь. — Хорошо, что вы приехали. Мы тут обсуждаем завещание.
Людмила Николаевна сразу насторожилась.
— А что с завещанием? Маша же всё Вале оставила, она мне сама говорила.
— Вот именно! — Игорь вскочил. — Она всем говорила разное! А на самом деле она была уже не в себе. Мы с Олегом решили оспаривать.
— Олег тоже приедет? — спросила Валентина Петровна.
— Он уже у нотариуса, документы собирает. Мы наследство отсудим, завещание оспорим! У нас есть все основания.
Людмила Николаевна сняла пальто и села в кресло.
— Игорь, а ты вообще знаешь, на каких основаниях завещание можно оспорить?
— Конечно знаю! — он выпятил грудь. — Недееспособность завещателя. Тётя Маша была больна, это все видели.
— Больна чем?
— Ну... старческое это... как его... слабоумие!
— А справка есть?
Игорь замялся.
— Какая справка?
— Медицинская. Заключение психиатра о недееспособности. Без этого никто ничего оспаривать не будет.
— Но все же видели, что она странная стала!
— Странная и недееспособная — это разные вещи, — спокойно объяснила Людмила Николаевна. — Для оспаривания завещания нужно доказать, что на момент его составления человек не понимал значения своих действий.
Валентина Петровна почувствовала некоторое облегчение. Тётя Маша завещание составляла полтора года назад, тогда она была вполне здорова.
— А вы знаете, когда завещание составлялось? — спросила Людмила Николаевна.
— В прошлом году, — ответила Валентина Петровна. — Весной.
— Тогда она ещё нормальная была, — признал Игорь. — Но потом же поехала!
— Потом не важно, — сказала Людмила Николаевна. — Важно, в каком состоянии была на момент составления.
Дверь снова открылась, и в комнату вошёл Олег, младший сын того же двоюродного брата. Он был моложе Игоря, но не менее решительный.
— Привет всем, — он оглядел присутствующих. — Так, я в нотариальной конторе был. Там говорят, что завещание составлялось в присутствии двух свидетелей.
— И что? — спросил Игорь.
— А то, что свидетели подтвердили дееспособность. Но это не значит, что мы сдадимся. Есть же ещё психиатрическая экспертиза.
Анна, которая до этого молчала, не выдержала.
— Извините, а вы вообще к тёте Маше когда последний раз приходили?
Олег покраснел.
— При чём тут это?
— При том, что мама к ней каждую неделю ездила. Продукты возила, убиралась, врачам помогала записываться. А вы появлялись только на дни рождения, и то не всегда.
— Мы работали! — возмутился Игорь. — У нас семьи, дела!
— У мамы тоже семья и дела, — не унималась Анна. — Но она находила время.
— Анечка, не надо, — тихо сказала Валентина Петровна. — Сейчас не время для упрёков.
Но Анна была в гневе.
— Нет, мам, пусть скажут! Где вы были, когда тётя Маша в больнице лежала? Где были, когда она после инсульта восстанавливалась? Мама дни и ночи с ней проводила!
— А теперь пользуется плодами своего труда! — выкрикнул Олег.
— Олег! — резко сказала Людмила Николаевна. — Немедленно извинись.
— Перед кем извиняться? Перед теми, кто к умирающей старухе подлизывался?
Валентина Петровна побледнела. Такой грубости она не ожидала.
— Вы знаете что, — она встала. — Я думаю, нам не о чем больше говорить. Тётя Маша сделала свой выбор. Она знала, кого благодарить.
— Мы ещё посмотрим! — Игорь направился к двери. — Олег, пойдём. Нам нужно к адвокату.
— Подождите, — остановила их Людмила Николаевна. — Олег, ты сказал про психиатрическую экспертизу. Что ты имел в виду?
— Посмертную экспертизу. По медицинским документам можно установить, была ли она дееспособна.
— А медицинские документы у вас есть?
— Будут, — мрачно ответил Олег. — Мы всё найдём.
Когда они ушли, в комнате повисла тяжёлая тишина. Людмила Николаевна грустно покачала головой.
— Валя, деточка, не расстраивайся. Они просто жадные.
— Людмила Николаевна, а правда можно оспорить завещание?
— Теоретически можно. Но им нужно доказать, что Маша была недееспособна на момент составления завещания. А это очень сложно.
— А что если найдут что-то в медицинских документах?
Людмила Николаевна задумалась.
— Знаешь, Валя, а давай мы сами посмотрим, что там в документах. У тебя ведь есть доверенность на получение справок?
— Есть. Тётя мне ещё в больнице оформила.
— Тогда завтра съездим в поликлинику. Лучше знать, с чем имеем дело.
На следующее утро Валентина Петровна и Людмила Николаевна отправились в районную поликлинику. В регистратуре им быстро выдали копии медицинских документов тёти Марии за последние два года.
— Так, — Людмила Николаевна надела очки. — Смотрим... Вот тут записи терапевта... Гипертония, остеохондроз... Обычные старческие болезни. А вот и запись невролога.
— Что там написано?
— Дисциркуляторная энцефалопатия второй степени. Это нарушение кровообращения в мозге. Но тут же написано: ориентирована в пространстве и времени, критика сохранена, дееспособность не нарушена.
— А это хорошо или плохо?
— Для нас хорошо. Значит, врач считал её вполне дееспособной.
— А дальше что?
— Дальше... О, вот интересно. Консультация психиатра. Это уже после того, как завещание составлялось.
Валентина Петровна замерла. Неужели тётя действительно была больна?
— Читайте, — прошептала она.
— Заключение психиатра, — Людмила Николаевна читала медленно. — Жалобы на тревожность, нарушения сна, подозрительность. Диагноз: тревожное расстройство адаптации на фоне соматического заболевания. Рекомендовано лечение у психотерапевта. Дееспособность сохранена.
— Дееспособность сохранена? — переспросила Валентина Петровна.
— Да! Психиатр прямо написал, что она дееспособна. Хотя тревожность действительно была.
— Но тогда почему она стала такой подозрительной?
— Валя, послушай, — Людмила Николаевна отложила документы. — Маша пережила смерть брата, перенесла инсульт, болела. Конечно, она стала нервной. Но это не значит, что она сошла с ума.
— А Игорь с Олегом не поймут?
— Игорь с Олегом хотят получить деньги. Они не читали заключение психиатра. Они просто надеются, что найдут что-то подходящее.
Валентина Петровна почувствовала облегчение. Но тут же её охватил стыд. Неужели она рада, что тётя была больна?
— Людмила Николаевна, а что, если они всё-таки подадут в суд?
— Пусть подают. У них нет доказательств недееспособности. А у нас есть заключение психиатра.
— Но они же его не читали?
— Конечно не читали. Они даже не попросили медицинские документы. Сразу к адвокату побежали.
— А что адвокат им скажет?
— Адвокат скажет, что без медицинских документов дело безнадёжное. Или возьмёт деньги и проиграет суд.
Они вернулись домой с чувством выполненного долга. Анна встретила их с тревогой.
— Ну что, мама? Плохие новости?
— Наоборот, — улыбнулась Валентина Петровна. — Очень хорошие.
Она рассказала дочери о заключении психиатра. Анна обрадовалась, но тут же задала вопрос:
— А почему тётя Маша стала такой подозрительной? Помнишь, она говорила, что соседка хочет её отравить?
— Тревожное расстройство, — объяснила Людмила Николаевна. — После болезни люди часто становятся мнительными. Но это не болезнь разума.
— Понятно. А что теперь делать?
— Ждать, — сказала Валентина Петровна. — Если они подадут в суд, мы представим заключение психиатра.
Но ждать пришлось недолго. Уже через неделю Игорь позвонил. Голос у него был растерянный.
— Валентина Петровна, это Игорь. Нам нужно встретиться.
— Зачем?
— Я хочу извиниться.
Валентина Петровна удивилась. Игорь никогда не извинялся.
— Приезжай.
Игорь приехал один. Выглядел он усталым и смущённым.
— Валентина Петровна, мы с Олегом были не правы. Мы в поликлинике справки получили.
— И что там написано?
— Что тётя Маша была дееспособна. Психиатр осматривал её и написал заключение.
Валентина Петровна кивнула.
— Мы тоже эти документы видели.
— Значит, вы знали?
— Знали. Но не хотели с вами ругаться.
Игорь опустил голову.
— Мы повели себя отвратительно. Особенно Олег. Он так грубо с вами говорил.
— Игорь, вы просто горевали. Люди в горе делают разные вещи.
— Нет, мы просто жадные. Людмила Николаевна права была.
— А что теперь будете делать?
— Ничего. Олег сказал, что суд мы точно проиграем. Адвокат тоже сказал, что дело безнадёжное.
— А как же "наследство отсудим"?
Игорь горько улыбнулся.
— Оказывается, не всё в жизни можно отсудить. Нужны доказательства.
— Нужны, — согласилась Валентина Петровна. — А у вас их не было.
— Не было. Мы просто подумали, что тётя Маша была больна, и этого хватит.
— Она была больна. Но болезнь не лишала её разума.
Игорь встал.
— Валентина Петровна, вы простите нас?
— Я не злюсь, Игорь. Просто жаль, что всё так получилось.
— А можно... можно я иногда буду приходить? На могилку к тёте Маше?
— Конечно. Она бы этого хотела.
Когда Игорь ушёл, Валентина Петровна долго сидела в тишине. Анна подошла к ней.
— Мам, ты грустишь?
— Немного. Жаль, что они не читали заключение психиатра сразу. Столько нервов потратили зря.
— Но ведь всё хорошо закончилось?
— Да, — вздохнула Валентина Петровна. — Всё закончилось хорошо. Тётя Маша была дееспособна, и её воля будет исполнена.
Она взяла в руки фотографию тёти Марии. Добрая, умная женщина, которая даже в болезни сохранила ясность ума. Жаль только, что родственники поняли это слишком поздно.
Самые популярные рассказы среди читателей: