Последний мазок кисти, и рабочий, крякнув от удовольствия, отступил на шаг.
— Принимайте работу, хозяйка. Всё как заказывали.
Марина смотрела на свою обновлённую квартиру и не могла поверить глазам. Три месяца пыли, шума, жизни на коробках — и вот он, результат. Светлые обои с едва заметным жемчужным узором, новый ламинат, идеально ровный потолок. Она, сорокапятилетняя одинокая женщина, работавшая всю жизнь бухгалтером на двух работах, наконец-то смогла себе это позволить. Квартира досталась ей от родителей, но ремонт в ней не делался, кажется, со времен постройки дома. А теперь… теперь это было её гнёздышко, её крепость.
— Спасибо вам, ребята, огромное, — искренне поблагодарила она бригадира. — Даже не верится, что это моя квартира.
Расплатившись с рабочими, она осталась одна посреди этой новой, пахнущей краской и свежестью красоты. Хотелось просто сесть на пол и плакать от счастья. Но не успела она насладиться тишиной, как в дверь настойчиво позвонили. На пороге стояла соседка со второго этажа, Тамара Павловна, — бессменная и самопровозглашенная старшая по подъезду.
— Мариночка, здравствуй! — без приглашения просочилась она в прихожую. — Слышу, рабочие ушли. Ну, показывай, что наваяли!
Она прошлась по комнатам, цокая языком и заглядывая в каждый угол. Её цепкий взгляд оценивал и обои, и плитку в ванной, и новые межкомнатные двери.
— Дааа, — протянула она, остановившись посреди гостиной. — Размахнулась ты, конечно. Деньжищ, видать, вбухала немерено. Нам, простым людям, о таком только мечтать.
Марине стало немного не по себе от такого тона. Она не любила хвастаться и уж тем более не считала себя богатой.
— Да какие деньжищи, Тамара Павловна, — попыталась отшутиться она. — Копила десять лет, во всем себе отказывала.
— Ну-ну, знаем мы это «отказывала», — хмыкнула соседка. — Ладно, раз уж у тебя такое дело… Слушай, у тебя же контакты рабочих остались? У меня карниз в зале отваливается, надо бы прикрутить. Пусть твои зайдут, сделают по-соседски. Тебе же не убудет, ты теперь вон какая барыня.
Сердце у Марины неприятно ёкнуло. «По-соседски» в лексиконе Тамары Павловны обычно означало «бесплатно».
— Так они уже уехали, — нашлась Марина. — И они же отделочники, а не мастера на все руки.
— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась Тамара Павловна. — Нашла отговорку. Ну, я тогда сама им позвоню, если телефончик дашь. Скажу, что ты просила.
Она смотрела так, что отказать было невозможно. Марина, вздохнув, продиктовала номер бригадира, мысленно пообещав себе потом перезвонить ему, извиниться и попросить взять с соседки полную стоимость.
Следующие несколько дней прошли в приятных хлопотах по обустройству. Марина расставляла мебель, развешивала шторы, протирала пыль с новых поверхностей. Ей казалось, что жизнь налаживается. Но спокойствие было недолгим. Как-то вечером, когда она возвращалась из магазина, её перехватила на лестнице Клавдия с их же этажа.
— Маринка, привет! — затараторила та. — Ой, я к тебе за советом. Мы вот тоже думаем обои в коридоре переклеить. Ты свои где брала? Наверное, импортные, дорогущие?
— Да нет, наши, белорусские, — улыбнулась Марина. — Вполне доступные.
— Да? — удивилась Клавдия. — А выглядят богато… Слушай, а может, твои мастера и нам поклеят? Мы бы заплатили, конечно… но не как чужим, ты же понимаешь. У нас ведь дети, ипотека…
Марина почувствовала, как внутри всё сжимается. Опять.
— Клавдия, я же говорила, они уже на другом объекте. И у них очередь на полгода вперёд, — как можно мягче ответила она.
— Жаль, — надула губы соседка. — А я-то думала, поможешь по-соседски. Ладно, поищем кого-нибудь попроще.
Она развернулась и пошла к своей двери, но Марина успела заметить обиженное выражение на её лице. Вечером того же дня в её дверь снова позвонили. На этот раз это была целая делегация: Тамара Павловна, Клавдия и молодая пара с третьего этажа, у которых было двое маленьких детей.
— Марина, мы к тебе по важному вопросу, — с порога заявила Тамара Павловна, принимая на себя роль спикера. — Мы тут посовещались и решили: подъезд у нас в ужасном состоянии. Стены обшарпанные, краска облупилась. Непорядок.
Марина молча кивнула, не понимая, к чему идёт разговор.
— Так вот, — продолжила «старшая по подъезду», — надо бы сделать ремонт. Хотя бы косметический. Покрасить стены, побелить потолки. Мы уже и смету прикинули. Выходит по три тысячи с квартиры.
— Ну, надо так надо, — пожала плечами Марина. — Я не против. Куда сдавать деньги?
Тамара Павловна торжествующе посмотрела на своих спутников и сделала паузу, наслаждаясь моментом.
— Дело не в этом, Мариночка. Мы подумали… У тебя вот квартира теперь как с картинки. Прямо дворец. А выходишь из неё — и в эту обшарпанную грязь. Тебя же это больше всех коробить должно, верно?
— Не понимаю, к чему вы клоните, — нахмурилась Марина.
— А к тому, что раз живёшь в такой квартире, значит, должна нам помогать! — выпалила наконец Тамара Павловна. — Тебе нужнее всех, чтобы вокруг было красиво. Вот мы и решили, что будет справедливо, если основную часть расходов ты возьмёшь на себя. Ну, скажем, тысяч пятнадцать. А мы уж остатки по-братски раскидаем.
Марина замерла. Она смотрела на их лица — требовательное у Тамары Павловны, заискивающе-надеющееся у Клавдии, смущенное, но не протестующее у молодой пары. В груди похолодело от такой откровенной, беспардонной наглости.
— Постойте, — тихо сказала она. — Я, кажется, не совсем поняла. Вы предлагаете мне заплатить за всех, потому что я сделала ремонт в своей собственной квартире? На свои собственные, заметьте, деньги?
— Ну почему за всех? — вмешалась Клавдия. — Мы же тоже скинемся. Но ты же понимаешь, у нас положение другое. А у тебя, видать, деньги есть. Тебе что, жалко для общего блага?
— Мне не жалко, — голос Марины начал крепнуть. — Мне непонятна такая логика. Плата за содержание общего имущества у нас у всех одинаковая. И доля в этом имуществе тоже. Почему я должна платить в пять раз больше? Потому что я десять лет не была в отпуске и работала по выходным, чтобы накопить на этот ремонт?
— Ой, не надо тут сказки рассказывать! — фыркнула Тамара Павловна. — Все мы работаем. Только одни в хоромах живут, а другие концы с концами сводят. Надо делиться, Марина. По-человечески надо жить.
— По-человечески — это не лезть в чужой кошелёк и не считать чужие деньги, — отрезала Марина. Она почувствовала, как страх и растерянность сменяются холодным, праведным гневом. — Значит, так. Моя позиция очень проста. Я готова сдать на ремонт подъезда ровно столько же, сколько и все остальные. Три тысячи, как вы и сказали. Ни копейкой больше.
— Ах вот ты как! — побагровела Тамара Павловна. — Значит, не хочешь по-хорошему? Думаешь, самая умная? Мы тебе тогда такую жизнь устроим, сама не рада будешь!
— Это вы мне угрожаете? — Марина посмотрела ей прямо в глаза.
— Это мы тебя предупреждаем! — не унималась соседка. — В подъезде, знаешь ли, всякое бывает. И лампочки перегорают, и мусор кто-то под дверью «случайно» оставить может.
— Тамара Павловна, прекратите, — несмело подал голос молодой отец с третьего этажа.
— А ты молчи! — цыкнула на него активистка. — Заступник нашёлся!
Марина глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она поняла, что сейчас решается не вопрос трёх или пятнадцати тысяч. Сейчас решается, позволят ли ей спокойно жить в её собственной квартире.
— Знаете что, уважаемые соседи, — сказала она ровным и твёрдым голосом, от которого они все невольно отступили на шаг. — Давайте я вам кое-что объясню. Этот ремонт, который так не даёт вам покоя, я сделала на деньги, которые получила от продажи дачи моих родителей после их смерти. И добавила всё, что у меня было, до последней копейки. Я не выиграла в лотерею и не нашла клад. Я просто хотела дожить свою жизнь в чистоте и уюте, в память о родителях, которые эту квартиру для меня и сохранили. И я никому не позволю превращать мою жизнь в ад. Ни за какие деньги. А если под моей дверью появится хоть одна соринка, или с моей дверной ручкой что-то случится, я не буду выяснять, кто это сделал. Я просто напишу заявление в полицию. На вас, Тамара Павловна. За вымогательство и угрозы. Думаю, наш участковый очень заинтересуется вашими методами управления подъездом.
Она говорила спокойно, но в её голосе звенел металл. Соседи переглянулись. Такого отпора от тихой, вежливой Марины они явно не ожидали. Лицо Тамары Павловны из бордового стало пятнистым. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но не нашла слов. Просто развернулась и, не попрощавшись, зашагала вниз по лестнице. Клавдия и молодая пара, что-то неловко бормоча, поспешили за ней.
Марина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ноги дрожали, а сердце колотилось как сумасшедшее. Но вместе с этим она чувствовала огромное облегчение. Она защитила себя. Защитила свою крепость.
С тех пор прошло несколько месяцев. Ремонт в подъезде так и не сделали — Тамара Павловна больше не поднимала этот вопрос. При встрече соседи здоровались с Мариной сдержанно, отводя глаза. Больше никто не просил её о помощи «по-соседски» и не пытался считать её деньги. В подъезде воцарилась прохладная, но мирная тишина. И Марина, сидя вечерами в своей уютной, выстраданной квартире с чашкой чая, думала о том, что иногда, чтобы обрести покой, нужно не молчать, а дать отпор. Даже если это очень страшно. Ведь твой дом — это действительно твоя крепость, и только тебе решать, кто в ней хозяин.
А вам, дорогие читатели, приходилось ли сталкиваться с подобной соседской завистью или бесцеремонностью? Как вы находили выход из таких непростых ситуаций? Поделитесь своими историями в комментариях, уверена, ваш опыт будет полезен многим.