Первый звоночек прозвенел недели через две после того, как Марина с сыном переехали в новую квартиру. Она возвращалась с работы, уставшая, но довольная — проект, над которым она билась последний месяц, наконец-то сдали. В просторном, отделанном мрамором холле их подъезда она столкнулась с соседкой с их этажа, полной женщиной в цветастом халате, которую она до этого видела лишь мельком.
— Мариночка, здравствуйте! — соседка расплылась в такой широкой и добродушной улыбке, что нельзя было не улыбнуться в ответ. — А я вот вас жду, хотела познакомиться по-человечески. Тамара Павловна меня зовут, из семьдесят восьмой. Мы с вами через стенку.
— Очень приятно, Марина, — она протянула руку. — Простите, вся в делах, в переезде, даже не успела со всеми познакомиться.
— Да что вы, милая, какие пустяки! — Тамара Павловна цепко оглядела Марину с ног до головы: от дорогого кашемирового пальто до кожаной сумки. — Сразу видно, человек вы занятой, деловой. Не то что мы, пенсионеры. Вся жизнь — телевизор да болячки. А вы, я смотрю, и квартирку себе какую отхватили! Двушка, поди? Нет, трёшка! Ну, молодцы! Сразу видно, люди умеют жить. Не то что мой покойный муж, царствие ему небесное, всю жизнь на одном заводе, а заработал только грыжу да комнату в коммуналке. Эту-то квартиру мы уже с дочкой получали, да только что толку...
Марина почувствовала себя немного неловко от такого потока личной информации и откровенной оценки её благосостояния.
— Мы долго копили, — сказала она миролюбиво. — Да и старую продали.
— Ну конечно, конечно! — закивала Тамара Павловна. — Кто ж спорит. Талантливые люди всегда себе дорогу найдут. Вы ведь, кажется, дизайнер? Или архитектор? Я видела, как вам мебель привозили, всё такое стильное, заграничное. Сразу чувствуется порода, круг!
Марина вежливо попрощалась и поспешила к лифту, оставив соседку в холле. Странное послевкусие осталось от этого разговора. Вроде бы и комплименты говорила, а чувствовалось, будто её под микроскопом рассмотрели и ценник наклеили.
Через пару дней Тамара Павловна позвонила в дверь. На пороге она стояла с тарелкой, накрытой салфеткой.
— Мариночка, это вам! Пирожков напекла с капустой, домашних. По-соседски, угощайтесь!
Отказаться было неудобно. Марина пригласила её на кухню, поставила чайник. Тамара Павловна, войдя, не разуваясь, прошлась по коридору, заглядывая в комнаты.
— Ой, какая у вас красота! — ахала она, проводя рукой по фактурным обоям. — А кухня! Мечта! И техника вся встроенная… Это ж сколько денег-то надо, ужас! Мы вот с дочкой тоже ремонт затеять хотим, да где ж на нашу пенсию… У меня в ванной труба уже третий год капает, представляете? Сантехник из ЖЭКа приходил, руками развёл. Говорит, тут всю систему менять надо, капитально. А это ж такие деньжищи…
Она вздохнула так тяжело, будто на её плечах лежали все проблемы мира. Марина сочувственно кивнула, разливая чай. Весь следующий час Тамара Павловна подробно, в деталях, рассказывала о своих финансовых трудностях, о дороговизне лекарств, о неблагодарной дочери, которая редко помогает, и, конечно, о проклятой трубе в ванной.
Когда соседка ушла, Марина почувствовала себя выжатой как лимон. Её сын-подросток, Кирилл, вышедший из своей комнаты, хмыкнул.
— Мам, она чего приходила? Разведку боем проводила?
— Кирилл, не говори так. Просто пожилой человек, одинокий, поговорить захотелось.
— Ага, поговорить, — скептически протянул сын. — Она так на нашу кофемашину смотрела, будто прикидывала, сколько за неё на рынке дадут.
Марина тогда только отмахнулась от его слов. А зря.
Следующий этап начался примерно через неделю. Тамара Павловна подкараулила её у машины на парковке.
— Мариночка, доброе утро! А я смотрю на вашу машинку и любуюсь! Красавица! Иномарка, да? Дорогая, наверное? — она снова не спрашивала, а утверждала. — Вот что значит, когда у человека голова на плечах есть. А я, знаете, вчера смету на ремонт прикинула… Мне тут знакомый один посоветовал бригаду хорошую, недорого берут. Но всё равно, знаете ли… сумма выходит… — она назвала цифру, от которой у Марины глаза на лоб полезли. — Вот думаю, где бы перехватить на пару месяцев. В банк идти — проценты грабительские. У своих просить — так у них у самих концы с концами не сходятся.
Она сделала паузу и посмотрела на Марину долгим, выжидательным взглядом. Намёк был настолько толстым, что его можно было потрогать руками.
— Да, сейчас всё очень дорого, — аккуратно ответила Марина, делая вид, что не поняла. — Цены на стройматериалы просто сумасшедшие.
Лицо Тамары Павловны на секунду окаменело, улыбка сползла, но тут же вернулась на место, став ещё более сладкой.
— Да уж, не говорите… Ну, ладно, не буду вас задерживать, на работу ведь спешите. Удачного дня!
Напряжение росло. Соседка больше не заходила с пирожками. Вместо этого она ловила Марину в коридоре, у лифта, на парковке. Каждый раз разговор начинался с комплиментов её достатку и неизбежно сводился к ремонту и нехватке денег. Марина научилась вежливо уходить от темы, ссылаясь на спешку и дела, но чувствовала, что тучи сгущаются.
Развязка наступила в субботу. Марина занималась уборкой, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Павловна. Вид у неё был решительный и боевой.
— Марина, нам нужно серьёзно поговорить, — заявила она без предисловий и прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. Она остановилась посреди гостиной, обвела взглядом комнату и скрестила руки на груди.
— Я, честно говоря, в недоумении, — начала она ледяным тоном. — Я вам уже несколько раз намекала, говорила о своей проблеме. Я думала, мы с вами интеллигентные люди, живём в одном приличном доме. Я думала, что люди вашего круга должны понимать намёки!
Марину словно холодной водой окатило. Смесь возмущения и растерянности не давала ей найти слов.
— Тамара Павловна, я не совсем понимаю, о чём вы, — наконец выдавила она.
— Да что тут не понимать?! — взвилась соседка. — Я вам по-человечески объясняю, что мне нужна помощь! Что мне на ремонт не хватает! А вы делаете вид, что не слышите! У вас вон, квартира — полная чаша, машина под окном стоит дороже, чем вся моя жизнь! Неужели вам жалко одолжить соседке несчастные сто тысяч? Я же не прошу подарить, я прошу одолжить! Хотя, по совести, могли бы и просто помочь, по-христиански!
— Но почему я должна вам что-то одалживать? — Марина наконец обрела голос, и в нём зазвенела сталь. — Мы с вами едва знакомы. У меня свои планы, свои расходы. У меня сын-студент, которому нужно помогать.
— Ой, не смешите меня! — фыркнула Тамара Павловна. — Ваш сын! Что ему там нужно? На джинсы да на дискотеки? А у меня труба течёт! У меня потолок скоро на голову рухнет! Вы просто жадная, вот и всё! Притворяетесь хорошей, а на деле — копейки не выпросишь. Я-то думала, раз в такой дом переехали, значит, человек с понятием. А вы…
В этот момент из своей комнаты вышел Кирилл. Он услышал крики и встал в дверном проёме, смерив соседку презрительным взглядом.
— Мам, выгони её, — спокойно сказал он. — Она же просто деньги вымогает.
Тамара Павловна обернулась к нему, её лицо исказилось от злобы.
— Цыц, щенок! С матерью разговариваю! Вот воспитала хама! Неудивительно, при такой-то матери!
Это было последней каплей.
— Вон, — тихо, но твёрдо сказала Марина, указывая на дверь. — Уходите из моей квартиры. Немедленно.
— Ах, вот как мы заговорили! — зашипела соседка, но в её глазах мелькнул страх. — Выгоняете? Ну, смотрите, пожалеете ещё! Я вам такую жизнь устрою, вам эта квартира раем не покажется! Я на вас в управу напишу, что вы музыку по ночам включаете! Что вы мусор в подъезде оставляете!
— Пишите, — так же спокойно ответила Марина. — И я напишу. Заявление в полицию. О вымогательстве и оскорблениях. И, поверьте, у меня найдутся свидетели вашего поведения.
Она достала телефон и сделала вид, что набирает номер. Этот жест подействовал лучше любых слов. Тамара Павловна сдулась, как проколотый шарик. Пробормотав что-то вроде «бессовестные нувориши», она выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью.
Марина тяжело опустилась на диван. Руки дрожали. Кирилл подошёл и сел рядом.
— Мам, ты молодец, — он обнял её за плечи. — Давно надо было её на место поставить.
В тот вечер Марина долго не могла уснуть. Было гадко на душе от этой грязи, от этой беспардонной наглости. Но вместе с тем она чувствовала и облегчение. Она постояла за себя, за свои границы, за свой дом.
На следующий день, выходя из подъезда, она столкнулась с другой соседкой, Еленой Игоревной, интеллигентной женщиной, с которой они пару раз мило беседовали.
— Марина, здравствуйте. Вы простите, я невольно слышала вчерашний шум… У вас всё в порядке? Эта Тамара Павловна вас донимала?
— Донимала, — вздохнула Марина.
— Не удивляйтесь, — покачала головой Елена Игоревна. — Вы у неё не первая. Она ко всем новым жильцам с этой песней подходит. Кто побогаче выглядит, на того и наседает. Прошлые жильцы вашей квартиры ей даже денег дали, лишь бы отвязалась. Так она через полгода снова пришла. Это её способ жить.
Марина слушала и понимала, что сделала всё правильно. Это был не просто отказ дать в долг. Это был отказ играть в чужую, грязную игру.
С тех пор Тамара Павловна при встрече отворачивалась и делала вид, что не замечает Марину. Никаких жалоб она, конечно, не написала. А через месяц Марина увидела, как в квартиру соседки заносят новые пластиковые окна. Видимо, нашлась другая жертва, которая «поняла намёки».
Марина смотрела на это без злорадства, скорее, с тихой грустью. Но потом повернулась, взяла под руку сына, который ждал её у машины, и улыбнулась. Её дом — её крепость. И ни один человек, какого бы круга он ни был, не имел права нарушать её покой и диктовать ей свои правила. Она это доказала — в первую очередь, самой себе.
А вам приходилось сталкиваться с подобной наглостью и скрытым вымогательством? Как вы находили в себе силы поставить человека на место? Поделитесь своими историями в комментариях, будет очень интересно и поучительно их почитать.