Вечером, когда Степан вернулся домой, он увидел сердитую жену.
- Что, до сих пор на меня злишься? Прости, Варя. Нахлынуло на меня...
Она молчала, буравя его взглядом.
- Ну что, что мне сделать? Хочешь, в воскресенье в город поедем и купим тебе чего-нибудь?
Глава 1
Но она, сделав шаг к нему, произнесла:
- До сей поры никто даже и подумать не мог, что происходит у меня в душе. Я согласилась выйти за тебя замуж ради спасения отца от тюрьмы или ссылки. Я не обещала тебя любить, но родила тебе сына. Ты был согласен на эти условия. Я была примерной женой и не гуляла от тебя, дом в чистоте держала, упреки твоей матушки выслушивала. И глаза закрывала на твои похождения. Маруся, Зина, Лукерья... Мне было так проще. Ты гулял и никто не знал об этом кроме нас и твоих зазноб. Я, повторю, закрывала глаза. Но позорить себя не дам!
- О чем ты, Варя?
- Ты еще ребенка хотел, так у тебя будет.
Он непонимающе смотрел на жену, во взгляде был вопрос, на который он ждал ответа от неё.
- Лукерья твоя приходила. Ребенок у неё от тебя будет. Чего глаза вытаращил, неужто не знал?
- Не знал. От тебя впервые слышу. Но как ты...
- Приходила она сегодня, когда ты в город уехал с отчетами. Просила отпустить тебя, мол, не люблю я тебя все равно, ради ребенка со мной ты живешь. А у вас любовь, о которой скоро все узнают, когда пузо на нос полезет.
- Варя...
- Ты, Степан, подумай. Она любит тебя, иначе бы не пришла ко мне и не плакала горючими слезами. Ты посуди сам - ну не вышло по-твоему, не полюбила я тебя. А Лукерья любит, души в тебе не чает. Она тебе хоть с десяток детишек родит. Отпусти меня, Стёпа, не получается у нас ничего. А сына ты в любой момент увидишь, куда я из села денусь?
- Варя, я не могу. Ты же понимаешь, что обо мне подумают, коли узнают, что я ребенка на стороне нагулял, да от законной жены к полюбовнице ушел? Да меня с должности снимут.
Варя старалась сдержать волнение. Он уже не говорил о любви, не обещал ей прекрасное будущее и прочее, что обычно говорил. Она ухватилась за его слова, как за соломинку.
- А мы можем не разводиться. Пусть Лукерья в твой дом переходит, а я к родителям вернусь. Для начальства твоего ты всё еще женатый человек. Ну не будут же они ходить по селу и собирать сплетни? А в город на тебя никто не посмеет нажаловаться. Ты каждого в кулаке держишь, верно?
- Варька, неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? Неужели нет ни капли любви? Разве я не добр был к тебе все эти три года?
- Степан, да не в тебе дело, а во мне. Ну не смогла я полюбить тебя! Как же сердце заставишь? Я старалась, правда. Но не получилось у меня. Врать тебе не стала и впредь не буду.
- Лучше бы ты врала, - печально произнес он. - Твоя честность ножом по сердцу режет...
- Ты знал, кого в жены берешь.
- Знал. И теперь понял, что напрасно надеялся на то, что ты меня полюбишь. Я ошибку совершил, Варя. Готов это признать, - он развернулся и пошагал к калитке.
На миг Варя почувствовала к нему жалость. Слезы брызнули из её глаз. В самом деле, почему она не смогла его полюбить? Да многие по нему вздыхали - умный, красивый, не старик какой-то, ему сейчас всего тридцать восемь лет. Если бы она смогла бы полюбить его хоть немного, он бы горы ради неё свернул. Но не смогла Варя простить ему то навязанное замужество и то, что её шантажом заставили стать его женой.
В ту ночь Степан не пришел домой.
- От хороших жен мужья не гуляют, - проворчала Марфа, когда узнала, что Лукерья ждет ребенка.
- Я не была для него хорошей женой и даже отрицать это не буду. В чем же дело, мама? Вы же меня не любили никогда, только шпыняли, да ворчали. Так радуйтесь, другая невестка в доме будет, более послушная и ласковая, которая с вашего сына пылинки сдувать станет.
- Эх, Варька, Варька. Отчего в колхозе тебя умной бабой считают? Да другая бы все отдала, чтобы быть на твоем месте. Сын у меня красавец, уважаемый человек. Любил тебя, да и по сей день любит. Что же ты счастье от себя двумя руками отталкиваешь?
- Потому что сыта я этим счастьем по горло...
****
Шушукались люди, но никто не смел говорить в глаза или насмехаться над Варварой. Да и жалеть её нечего было - ни грустинки, ни печали в глазах её не заметно. Будто наоборот расцвела она после возвращения в отчий дом. Вот это было людям непонятно.
И ведь Лукерье, которая в дом Степана новой хозяйкой пришла, даже космы не выдернула. Разве же так делается? Кто же такими мужиками разбрасывается?
Лукерья родила дочь Оксанку.
Варвара же не могла устроить свою жизнь. Местные молодые мужчины шарахались от неё, как от огня, боясь гнева Степана. А ну, как он к бывшей приревнует? Хотя какая же она бывшая, коли даже развода не было?
А Варя и не страдала от этого, куда важнее ей были работа да воспитание сына. Свой женский долг она исполнила, радость материнства познала, а что еще нужно?
Но наступил 1937 год. По стране шла большая чистка, проверки становились всё более тщательными. Даже Григорий, отец её, под страхом непредвиденных неприятностей перестал утаивать хотя бы горсть пшеницы. Жить стали намного скромнее, но по крайней мере не к чему придраться, даже если будет желание.
У Степана с Лукерьей всё вроде неплохо складывалось, женщина даже вторым ребенком ходила и должна была родить в июне.
Вдруг в феврале Степан пришел к Варваре в дом с утра, а не вечером, когда обычно заглядывал по пути домой, чтобы проведать сына.
- Здравствуй, Стёпа. Отчего не на работе? - Тут она пригляделась к нему и нахмурилась. - Что произошло? На тебе лица нет.
- Держи, это документ о разводе. - он протянул ей бумагу, а Варя удивилась:
- Хм... Отчего вдруг перестал бояться, что с должности снимут за аморальное поведение?
-Так нужно, Варя. Так нужно.
Вечером же всё село гудело - Лукерья в слезах покинула дом Степана с двумя детьми и перебралась в свою избу. И это посреди суровой сибирской зимы!
Никто ничего не понимал, пока не приехали люди на черных воронках. В тот же вечер увезли из деревни председателя сельского совета Бориса Ивановича и секретаря партийной ячейки Степана Бугрова.
- Что вы знаете о делах вашего мужа?
- Каких делах? - Варвара была испугана.
- Он собирал взносы с населения и не вносил их в отчет. Так же выявлена недостача и свидетели показали на него и Соловьёва Бориса Ивановича, который до ареста занимал должность председателя колхоза.
- Не знала я ни о каких делах, мы два года с мужем не живём, я в отчем доме проживаю, как видите.
- И документик о разводе имеется? - недоверчиво спросил следователь.
- Имеется, - она протянула бумагу, которую ей Степан неделю назад принес.
- Как же, гражданочка, два года не живёте, если тут указана дата развода - 12 февраля 1937 год.
- Верно, развод оформлен недавно. Но я говорю вам правду. Можете у любого в нашем селе спросить - я два года у отца с матерью живу, а у Степана другая женщина - Лукерья. Она дочь ему родила, сейчас вторым ходит.
- Вот, оказывается, как... Стало быть, решил Степан уберечь своих женщин. Одной развод дал, другую обратно к ней в дом переселил. Чего смотрите так, гражданка? Сплетни собирать - наша работа. Вопросы задавал чтобы удостовериться и понять, будете вы врать или нет.
- Вам соврешь, конечно, потом дорого заплатишь, - несмотря на то, что ей было страшно, нахально ответила Варя.
- Смелая, значит?
- А чего мне бояться? О делах мужа не знала, с ним два года не жила. Работаю честно. По моему-то складу жалоб нет. Там как в аптеке.
- Это верно. Что же, товарищ Бугрова, если понадобитесь, мы вас вызовем.
Но её не вызвали. На допросах была Лукерья, но и её отпустили. Что взять с женщин? Одна по документам и по показаниям свидетелей бывшая жена, а другая по закону никто. Даже Оксана на него не была записана.
Судом было доказано два эпизода преступления - утаивание части прошлогоднего взноса и превышение полномочий, то есть самоуправство, на которое пожаловались люди. Председатель колхоза не дожил до суда, у него ночью перед заседанием остановилось сердце. А вот по делу Степана вынесли приговор - 15 лет лагерей.
Как бы холодно не относилась Варвара к мужу, но всё же ей было жаль его. А вот Лукерья убивалась и клялась его ждать. Она переселилась к Марфе и поддерживала постаревшую от горя мать Степана.
***
А потом началась Великая Отечественная война. В 1942 году набирали сельских девушек в школы радисток. Когда объявили по списку Лукашину Полину Ивановну, Варвара выступила вперед.
- Разрешите мне вместо Полины служить родине?
Все затихли. Председатель сельского совета смотрел на неё пристально, не понимая рвения.
- Товарищ Бугрова, вы-то куда? У вас ребенок. А Полина незамужняя, детей нет.
- Вот именно. Она еще совсем молоденькая. Да вы посмотрите на неё. - Варвара бесцеремонно схватила Полину за плечи и подтолкнула вперед. - Она же дрожит, как лист осиновый. Такая немца увидит - со страху помрет. Какой из неё боец? Ей бы еще в куклы играть, да о любви мечтать. А что сын у меня... Верно. Только сынишке уж десять лет, взрослый он у меня. А коли со мной что случится - так еще две сестры в селе живут, да матушка с батькой. Будет о нём кому позаботиться.
Офицер посмотрел на бойкую женщину. Да, таких фронту не хватает...
А дома родители, как узнали про то, что Варвара в школу радисток едет, вой подняли.
- Сама! Сама на погибель себя отправляешь. Ты чего же о сыне не думаешь!
- О нём я как раз и думаю. Раз отцу его не суждено сражаться за семью, так я пойду. Неужто Полинку отправить туда, которая еще жизни не знала? Ей любить еще и быть любимой, детей рожать. Я же, благодаря вам, семейного счастья не узнала, что такое любить - тоже не ведала. Не держите, отпустите лучше и помолитесь за меня, как молитесь за всех моих братьев.
*****
ЭПИЛОГ
Именно это решение служить Родине подарило Варваре женское счастье. Кто бы мог подумать, что посреди запаха пороха и слёз, страха и боли она встретит свою любовь, проверенную таким страшным временем, как Великая Отечественная война.
Из шести братьев Варвары домой вернулись только двое, а её будто ангел-хранитель оберегал каждый раз, когда она была на волоске.
Три ранения получала Варвара, но каждый раз восстанавливалась и возвращалась в строй, отстукивая важные послания, сохранившие не одну жизнь. Именно в блиндаже она впервые в августе 1943 года повстречала свою любовь - сержанта Петрова.
И с ним же она вернулась домой через два месяца после победы в сорок пятом году. Вернулась, чтобы забрать сына и уехать с любимым в новую жизнь. Там, где будет жить счастье и радость. Иногда она думала, что будто бы спит и это всё не реальность. Не девчонка ведь она молодая, чтобы кто-то мог влюбиться в неё, а нет, вот муж, нежно держит её ладонь в своей руке и глядит с лаской ей в глаза.
Она родила ему сына в 1947 году, когда ей было 34 года . Больше у Варвары не было детей.
А Лукерья всё же дождалась своего Степана. Он вернулся домой, отбыв срок от звонка до звонка. В 1952 году его нога ступила на родную землю. Марфы к тому времени не стало, дочка и сын, которого Лукерья родила летом 1937 года знакомились со своим отцом, о котором слышали только от матери.
Спасибо за прочтение и поддержку автора.