Как и при каких обстоятельствах формируется эмоциональная привязанность к абьюзеру? Что заставляет взрослых людей выбирать себе в партнёры тех, кто их унижает, пренебрегает ими, а то и даёт волю рукам? Давайте посвятим этот материал разбору данного механизма. Интересно же, разве нет?!
Однако говорить мы сегодня будем вовсе не об отношениях между двумя взрослыми людьми – а об отношениях между взрослыми и ребенком. Ведь механизм этот закладывается всё ж таки в детстве в силу тех или иных обстоятельств. Как я уже писала в прошлый раз, для конкретики я буду опираться на примеры семей, в которых есть зависимый от чего-либо родитель (или зависимые). Однако, можете подставить сюда любую дисфункциональную семью, где наличествует физический и/или психологический абьюз. Например, это может быть родитель, у которого имеются явные проблемы с контролем гнева.
Итак, первое и главное, с чем приходится сталкиваться ребенку в подобных обстоятельствах – это амбивалентность в родительском поведении. Недаром иные авторы считают, что амбивалентная привязанность – это и есть та самая привязанность к абьюзеру. Почему? Да потому что один и тот же индивид в разные периоды времени демонстрирует разное поведение. И не просто разное, а даже диаметрально противоположное.
Что же получается. Человек, который периодически заботится о ребенке – кормит, поит его, даёт кров над головой, защищает его в каких-то ситуациях, временами бывает к нему добр – в другие моменты становится для него очень опасным. Начинает вести себя так, как не ведёт себя в обычной жизни. Может вдруг начать жёстко критиковать ребенка, выстыживать его естественные потребности, выдвигать к нему чрезмерные требования, прогонять, обвинять во всех своих неудачах. А то и оказывать непосредственное физическое воздействие. Если это зависимый родитель, он может становиться опасен под влиянием объекта зависимости. А вот после периода употребления, в силу необходимости восстановления, родитель попросту пренебрегает ребенком и его базовыми потребностями, поскольку тут не до заботы о ком-то – тут себе бы как-то помочь.
И в данном случае у ребенка возникают две естественные потребности, причём обе они связаны с безопасностью, с выживанием.
Первая – это потребность сохранить контакт, сохранить отношения с кем-то очень важным. С кем-то, от кого, ни много ни мало, в данный момент зависит его жизнь. И это есть потребность привязанности, а как мы все помним, она у нас эволюционно сплетена с выживанием.
А вот вторая потребность – защитить себя от того же самого объекта привязанности, поскольку в иные минуты и часы он/она ведёт себя совершенно безобразно и может подвергать жизнь ребёнка опасности.
Взрослый человек, сталкиваясь с ситуацией опасности, может встать и уйти (в зависимости от контекста, конечно же). Однако весь контекст ребёнка упирается в то, что идти ему совершенно некуда. А потому нужно каким-то образом принять те правила, которые предлагает семейная система.
И заметьте: у ребенка активируются два противоположных импульса: импульс сблизиться и импульс держаться подальше. Поддерживать контакт и защищать себя от того же самого контакта. А это два разнонаправленных движения: движение «к» и движение «от».
И это та самая информация, которую внутренняя система ребёнка не может адекватно переработать (читайте про переработку информации в статьях по EMDR-терапии – ссылки оставлю внизу). Итак, ребёнок сталкивается с очевидным противоречием во внешнем мире. Это противоречие между ним и Значимым взрослым, между ним и другими – между ним и миром.
То есть это межличностный конфликт. И чтобы как-то его разрешить, ребёнок делает выбор в пользу привязанности. Да, выбор всегда будет в пользу привязанности, поскольку она даёт ощущение безопасности, даже если фактически это не так.
Что же конкретно делает ребёнок? Он помещает внешнее противоречие внутрь себя. Ребёнку невыносимо признавать, что его родители делают что-то неправомерное в отношении него. Ему невыносимо признать тот факт, что родители не справляются с собственной жизнью, что они слабы (в случае с зависимыми родителями). Признание этого факта означает, что ребёнок оказывается в абсолютной небезопасности, он оказывается совершенно потерян. И вот чтобы избежать этого, ребёнок начинает говорить себе что-то вроде: «Мои родители знают, что делают. Я чего-то не понимаю. Это со мной что-то не так, а с родителями всё в порядке. Они хорошие, я плохой. Это я виноват в том, что они так себя ведут. Я испортил всю семью, это всё из-за меня». (Вспоминаем, что у ребёнка отсутствует жизненный опыт, зато присутствует эгоцентрическое мышление – что и не позволяет ему здраво оценить ситуацию и сделать из неё целесообразные выводы).
По итогу ребёнок в данном случае ради сохранения лояльности к родителям и к семейной системе жертвует самоценностью. Таким образом формируется глубинный, хронический стыд, ощущение собственной плохости, дефективности. Потому что для детской психики адаптивнее быть плохим ребёнком хороших родителей, чем хорошим ребёнком родителей неблагополучных. Однако это не избавляет ребёнка от растерянности, запутанности – поскольку информация о том, что взрослые делают с ним что-то плохое, во внутренней системе всё равно сохраняется и продолжает вызывать беспокойство.
И вот этот внутриличностный конфликт – как раз и есть ключевой аспект того, что потом будет мучить человека на протяжении всей его жизни.
Почему на протяжении всей? Сейчас объясню.
В определённый момент времени, скажем в возрасте пяти-шести лет внутренняя система ребёнка адаптируется к той ситуации, в которой он пребывает, для того чтобы выжить. Ну а дальше в ход идут разные механизмы. Чтобы удерживать в психике весьма противоречивую информацию, которая на самом-то деле всегда стремится добраться до сознания, приходится где-то прибегать к диссоциации, а где-то использовать идеализацию. Пышным цветом расцветает защита стыда («Я ужасный ребенок, омрачающий жизнь лучшим в мире родителям»), поскольку она суть оборотная сторона идеализации человека, который подчас бывает по-настоящему опасен.
И вот вся эта внутренняя структура, выработанная психикой – именно потому, что в той ситуации это было необходимо для выживания – к сожалению, успевает законсервироваться и сохраняется именно в том виде, в котором сформировалась в возрасте травмы. И скажем, у тридцатилетнего человека, который в пять-шесть лет справлялся с неблагоприятным детским опытом, поместив конфликт внутрь себя, идеализируя родителей – а ныне, положим, находится в абьюзивных отношениях с партнёром – структура будет ровно та же, что зафиксировалась в детском возрасте. Эта структура будет состоять из определённых защит, которые застилают собой непосредственно травматический опыт и остаются непереработанными, впрочем, как и сам неблагоприятный опыт. Она же будет влиять на хронический стыд, который мешает заявлять о себе, на негативные сценарии в отношениях и на невозможность защитить себя от опасных людей во взрослой жизни. От человека к человеку набор психологических защит и степень их проявленности будет различаться, однако сути это не меняет.
На эту тему мы ещё будем говорить далее – много и очень подробно. Сегодня были наброски по теме формирования самого механизма привязанности к абьюзеру.
Надеюсь, информация оказалась полезна! Про переработку травматического опыта вы можете прочитать в этих статьях по EMDR-терапии. Ставьте лайки, подписывайтесь на канал!