Предыдущая часть:
Утром у подъезда её окликнул водитель чёрной иномарки, выглядевший как типичный охранник.
— Екатерина, доброе утро! Вас велено отвезти на занятия и куда пожелаете. Подарок от Владимира Константиновича.
— Простите, как вас зовут? — начала Катя.
— Николай, — представился он.
— Так вот, Николай, передайте Владимиру Константиновичу, что я ценю заботу, но она мне не нужна. Всё в порядке, никто меня не преследует.
Николай покачал головой с улыбкой, будто смотрел на ребёнка.
— Поймите две вещи. Первое: вы не знаете, не захотят ли вчерашние хулиганы отомстить за унижение. Второе: от подарков моего шефа не отказываются.
Его тон заставил Катю вздрогнуть. Она не была глупой, поэтому, высоко подняв голову, шагнула к машине.
— Хорошо, я тороплюсь в институт. Буду благодарна, если подвезёте, — сказала она тоном королевы.
Николай присвистнул, восхищённый её решительностью, и повёл себя безупречно: не заигрывал, не болтал, домчал быстро.
— Во сколько занятия заканчиваются? — спросил он, когда она вышла. — Я заеду.
— В четыре, — ответила Катя, прикидывая, как сбежать раньше.
— Не делайте глупостей, — предостерёг Николай, словно прочитав её мысли. — Дружеский совет.
Его спокойный тон заставил сердце пропустить удар. На парах Катя не могла сосредоточиться, поглядывая на часы, пока преподаватель не сделал ей замечание. Вика написала: «Чего ёрзаешь? Проблемы?» Катя соврала, что всё нормально, решая, сбежать от Николая или послушаться. Ничего страшного ведь не предлагают. Но её свободолюбивая натура бунтовала: она не вещь, чтобы за неё решали.
В 15:30, едва занятия закончились, Екатерина тихонько выскользнула на улицу, мысленно хихикая: обдурила навязчивого телохранителя. Она ускорила шаг, стараясь смешаться с толпой студентов, выходящих из института. Осенний воздух был прохладным, листья шуршали под ногами, и Катя, натянув капюшон куртки, почувствовала лёгкое облегчение. Ей казалось, что она вернула себе контроль над своей жизнью. Улица гудела: машины сигналили, прохожие спешили по делам, а Катя, вдохнув полной грудью, направилась к автобусной остановке. Она уже представляла, как доберётся до дома, заварит чай и забудет о странных событиях вчерашнего вечера. Но радость длилась недолго.
— Что, пораньше освободились? — раздался спокойный, чуть насмешливый голос над ухом.
Екатерина вздрогнула и резко обернулась, едва не споткнувшись. В двух шагах стоял Николай, ухмыляясь. Его тёмные глаза поблёскивали, руки были небрежно засунуты в карманы кожаной куртки, а поза излучала уверенность. Откуда он взялся? Словно из-под земли вырос. Катя открыла рот, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле. Николай, не теряя времени, кивнул в сторону припаркованной неподалёку чёрной иномарки, блестевшей на солнце, как хищный зверь.
— Пойдёмте, — сказал он, шагнув ближе.
Катя попятилась, пытаясь сохранить дистанцию.
— Я сама доберусь, — выпалила она, но голос предательски дрогнул.
Николай лишь шире ухмыльнулся, словно её сопротивление его забавляло.
— Кричать будете? — спросил он, понизив голос. — Тогда сначала взгляните сюда.
Он полез во внутренний карман куртки, и Катя невольно посмотрела. В его руке появилось удостоверение с тремя буквами — ФСБ. Золотые буквы на тёмном фоне выглядели угрожающе серьёзно. Катя моргнула, пытаясь осмыслить увиденное.
— Фальшивка? — зачем-то уточнила она, чувствуя, как щёки начинают гореть.
— Обижаете, — вздохнул Николай, убирая документ с лёгкой театральной обидой. — У нас всё настоящее. Так что, кричать будем или домой поедем?
Екатерина, против воли, улыбнулась. Его миролюбивый тон и лёгкая ирония обезоруживали. Страх, вспыхнувший было, начал отступать, уступая место смеси раздражения и любопытства. Ничего криминального он не предлагал, а перспектива спорить на улице с человеком, который, похоже, знает своё дело, казалась бессмысленной.
— Домой, — буркнула она, направляясь к машине.
Николай галантно открыл дверцу, и Катя, бросив на него настороженный взгляд, забралась на заднее сиденье. Салон пах дорогой кожей и лёгким ароматом мужского парфюма. Машина плавно тронулась, и Катя, глядя в окно на проплывающие дома, пыталась собраться с мыслями. Николай вёл молча, не пытаясь завязать разговор или заигрывать, и это её слегка успокоило. Дорога заняла считанные минуты — быстрее, чем на автобусе, — и вскоре машина остановилась у её подъезда.
Когда Катя вышла, Николай неожиданно открыл багажник и принялся выгружать несколько фирменных пакетов, заполненных продуктами. Их глянцевые логотипы принадлежали магазинам, в которые Катя никогда не заходила — слишком дорого. Она замерла, наблюдая, как он уверенно направился к подъезду, не обращая внимания на её удивлённый взгляд.
— Это ещё зачем? — спросила она, догоняя его.
Николай не ответил, лишь кивнул на дверь, мол, открывай. Катя, вздохнув, повиновалась, понимая, что сопротивляться бесполезно. В коридоре он снял свои щегольские туфли, прошёл на кухню и начал деловито раскладывать продукты по полкам её старенького холодильника. Екатерина почувствовала укол стыда за убогую обстановку своей однокомнатной квартиры: обои с выцветшим узором, скрипящий пол, стол с облупившейся краской. Её дом был скромным, почти аскетичным, и контраст с дорогими продуктами, которые Николай методично размещал на полках, казался разительным.
— Не надо этого! — запротестовала она, наблюдая, как её холодильник заполняется деликатесами: сыры, оливки, свежие фрукты, мясные нарезки. — Я не просила!
— Не моя инициатива, — спокойно ответил Николай, не прерывая своего занятия. — Владимир Константинович велел обеспечить продуктами. Завтра утром заеду.
Он закрыл холодильник, надел туфли и, бросив на Катю лёгкую улыбку, ушёл. Дверь за ним щёлкнула, и Катя осталась одна в тишине квартиры. Она присела на табурет, уставившись на холодильник, будто он мог объяснить, что происходит. Смесь раздражения, растерянности и любопытства бурлила внутри. Кто такой этот Владимир Константинович? Почему он так настойчиво вмешивается в её жизнь? Она достала телефон и набрала в поисковике его имя. На экране появилось фото: мужчина с волевым лицом, лёгкой сединой на висках и проницательным взглядом. Информации было немного, но достаточно, чтобы понять — он человек, контролирующий значительную часть города. Бизнесмен, чьё влияние простиралось на рестораны, клубы, строительные компании. Человек, для которого нет преград.
— Меня ты не купишь, — пробормотала Катя, показав язык фотографии, и решительно открыла холодильник.
Выкинуть продукты? Глупо. Пахло всё так аппетитно, что она, поколебавшись минуту, принялась готовить ужин. Сыр с плесенью, свежий багет, виноград — такого у неё не бывало. Вкус был восхитительным, и на миг Катя позволила себе расслабиться, наслаждаясь моментом. Но мысли о Владимире Константиновиче не отпускали. Зачем ему это? Что он хочет?
Так прошла неделя. Николай каждое утро ждал её у подъезда, отвозил в институт, а после занятий привозил домой. Иногда он привозил новые пакеты с продуктами, и холодильник Кати, привыкший к пустоте, теперь ломился от деликатесов. Однажды, вернувшись домой, она заметила, что подтекающий кран в ванной заменён на новый, а в крохотном санузле появился современный унитаз. Катя задохнулась от возмущения. Это уже слишком! Утром она выложила всё Николаю, едва сев в машину.
— Это что, теперь и в мою квартиру без спроса лезть будут? — выпалила она, сжимая кулаки. — Я не просила ничего чинить!
Николай выслушал её с невозмутимым видом, затем остановил машину на обочине и повернулся к ней. Катя невольно вжалась в сиденье, ожидая резкого ответа.
— Катя, — начал он миролюбиво, — пойми простую вещь. Ты понравилась очень влиятельному человеку, который знает, чего хочет, и привык добиваться своего. Поверь, тысячи девушек прибежали бы сами, щёлкни он пальцами. Но сейчас он ведёт себя так, как никогда раньше. Не знаю, чем ты его зацепила, но прими совет: не упрямься, принимай подарки с удовольствием.
— А меня кто-то спросил? — вспылила Катя, не замечая, что Николай перешёл на «ты». — У меня жених есть, между прочим! Лёша скоро из армии вернётся, и мы поженимся!
— И будете жить в такой нищете? — Николай покачал головой. — Думаешь, твой Лёша найдёт работу в городе, если Владимир Константинович этого не захочет?
— Всё про меня узнали, да? — Катя сжала кулаки, чувствуя, как щёки горят от гнева.
Николай серьёзно кивнул.
— Конечно. Катя, он неплохой человек, — добавил он после паузы. — Не святой, понятно. Там, где крутятся большие деньги, святых не бывает. Но по-своему справедливый. И очень одинокий. Жену потерял десять лет назад. С тех пор никаких серьёзных отношений, только мимолётные увлечения.
Катя поёжилась, представив, что могла бы стать одной из таких «увлечений».
— Что с женой случилось? — спросила она, сама не понимая, зачем.
— Онкология, — коротко ответил Николай. — Не спасли, несмотря на деньги. С тех пор он замкнулся, ушёл в бизнес. Детей нет, живёт для себя.
— А я тут при чём? — почти взмолилась Катя. — Жила себе спокойно, никого не трогала. Я не просила меня спасать!
— Глупая, — Николай усмехнулся, как старший брат. — Ты не представляешь, какие отморозки к вам тогда подкатили. Без нашего вмешательства всё могло закончиться плохо. Очень плохо.
— Он что, всех спасает? — огрызнулась Катя, но крыть было нечем.
— Нет, — улыбнулся Николай. — Но на тебя он обратил внимание сразу. Поглядывал в вашу сторону весь вечер. Ты выделялась: неловко тебе было, платье всё одёргивала. А глаза у тебя… необыкновенные.
Катя покраснела от неожиданного комплимента. Ей было не по себе, в голове крутились планы, как избавиться от этого внимания. Но спорить дальше казалось бессмысленным.
— Поехали, — буркнула она.
Николай кивнул и тронул машину.
— На завтра ничего не планируй, — добавил он. — Ты приглашена в театр. Платье готово, отказ не принимается.
Катя вспыхнула от возмущения.
— Я не игрушка! — выпалила она.
Николай покачал головой, не теряя спокойствия.
— Читала «Укрощение строптивой»? — спросил он с усмешкой. — Вот так и постановка называется. Владимир Константинович — мужчина с юмором. Уверен, тебе понравится.
Оставшись одна, Катя безвольно упала на кровать. Что делать? Уехать из города? Написать Лёше? Обратиться в полицию? Все варианты казались глупее предыдущего. В итоге она поступила по-женски: поплакала, умылась и примерила платье, оставленное Николаем. Наряд сидел идеально, подчёркивая её фигуру. В зеркале отражалась не привычная Катя, а настоящая кинозвезда. Она преобразилась, и это пугало и восхищало одновременно.
«Пойду в театр, — решила она, сверкая глазами. — И поговорю с этим Константиновичем. Пусть знает, что не всё в этой жизни продаётся».
На следующий вечер Катя, решительная и ослепительная в вечернем платье, ждала Николая. Он, открывая дверцу машины, даже присвистнул от восхищения, и это было приятно, хотя она не признавалась себе в этом. Всю дорогу сердце колотилось в ожидании встречи. Пусть Владимир Константинович крутой, но он не имеет права вмешиваться в её жизнь! Хотя… на что именно он не имеет права? Защищать? Ухаживать? Присылать цветы и продукты? Катя ловила себя на мысли, что это внимание даже льстит. Но она отмахнулась от этих мыслей. Сегодня она всё объяснит: у неё есть жених, она сама решает, как жить.
Машина остановилась у театра, и дверца распахнулась. На Катю пахнул аромат дорогого парфюма, и чья-то рука помогла ей выйти. Она оказалась лицом к лицу с Владимиром Константиновичем, тем самым человеком, с которым только что мысленно спорила.
— Добрый вечер, Катенька, — произнёс он тёплым, бархатистым голосом. — Вы обворожительны. Благодарю, что приняли моё приглашение.
Его рука всё ещё держала её ладонь. Катя молча разглядывала его. Слова, которые она репетировала, испарились. Владимир был выше, чем она ожидала, и не таким грузным, как на фото. Под идеально сшитым костюмом угадывалась крепкая фигура, а в его взгляде было что-то гипнотизирующее. Она почувствовала себя школьницей перед строгим директором.
— Я… не понимаю, — выдавила она, запинаясь. — Почему вы… почему я…
Владимир улыбнулся, и его лицо, обычно холодное, преобразилось. Теперь оно казалось почти обаятельным.
— Вы мне понравились ещё в ресторане, — сказал он мягко. — Вы выбивались из общей картины. Несмотря на платье, которого немного стеснялись, вам не хотелось там быть. Вы нечасто бываете в таких местах, верно?
Катя кивнула, чувствуя себя кроликом перед удавом.
— Вы заинтересовали меня, — продолжил он. — И я не мог позволить, чтобы вас обидели в моём ресторане.
— В вашем? — вскинула голову Катя, пытаясь перейти в наступление. — Здесь всё ваше, и вы решили…
— Не надо лишних слов, — он сделал предостерегающий жест ладонью. — Да, я многое контролирую в этом городе. Но это не значит, что я пытаюсь купить ваше внимание или надавить. Приглашение в театр — повод для знакомства. Вы ведь любите Шекспира?
— Я да, — ответила Катя с вызовом. — А вы?
Владимир пожал плечами, улыбаясь.
— И я. Читал полное собрание сочинений, многое в подлиннике. Смотрел постановки в разных театрах, не только наших. Хотите — устройте мне экзамен.
Катя поверила ему — его голос звучал слишком уверенно. Постановка оказалась великолепной. Остроумные реплики заставляли её смеяться до слёз. Из вип-ложи сцена была видна идеально, и Катя, наконец, расслабилась, погрузившись в мир театра. Им принесли шампанское, фрукты, конфеты, и она наслаждалась комфортом. Комментарии Владимира, всегда к месту, добавляли вечеру изящества. Негатив, копившийся всю неделю, улетучился. Катя снова стала собой — весёлой, открытой, доверчивой.
Продолжение: