Снова этот чертов кабинет. Стол из темного дерева, от которого, кажется, за версту несет пафосом, скрипучее кожаное кресло, продавленное задницей начальника, старомодные жалюзи, сквозь которые едва пробивался дневной свет. И он — Виктор Андреевич — восседающий напротив меня с выражением полного превосходства на лице. Терпеть не могу этого типа. Я знала, что сегодня он вызвал меня не просто так.
— Ирина Сергеевна, — он произнес мое имя с нарочитой медлительностью, словно смаковал каждый слог. Вот же гад. — Вы ведь понимаете, почему вы здесь?
Я промолчала. Смотрела прямо на него, теребя рукав блузки. Впрочем, какое там волнение — скорее холодная ярость, которую я тщательно контролировала последние полгода. Хотелось врезать ему по его самодовольной роже, но нельзя. Не сейчас.
— Что же вы молчите? — он откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. Картинно так, будто в дешевом сериале снимается. — Неужели нечего сказать?
— А что именно вы хотите услышать, Виктор Андреевич? — голос предательски дрогнул. Черт, только бы он не заметил.
Он усмехнулся, будто я сказала что-то забавное. Поправил свой галстук — наверняка дешевая подделка под брендовый.
— Знаете, — он начал перебирать бумаги на столе, специально растягивая время, наслаждаясь моментом, — мне доложили, что вы интересовались финансовой отчетностью за прошлый квартал. И даже делали какие-то копии. Это правда?
Сердце екнуло, в животе словно что-то оборвалось, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Боже, неужели Марина? Или кто-то еще?
— Я бухгалтер, Виктор Андреевич. Работа с отчетностью — моя прямая обязанность. Вы что, забыли мою должностную инструкцию?
— Да, но зачем было делать копии? — его голос стал жестче. Он нервно побарабанил пальцами по столешнице. — И почему вы задавали странные вопросы Марине из отдела закупок?
Марина. Ну конечно. Белобрысая стерва. Ей всегда нравилось быть ближе к начальству. Неудивительно, что она побежала докладывать. Наверняка пытается выслужиться перед ним. Интересно, только по работе или и в постели тоже?
— Я просто выполняла свою работу, — я пожала плечами. — Некоторые цифры не сходились, и я хотела разобраться. Это вроде как моя обязанность, разве нет?
Виктор Андреевич внезапно ударил кулаком по столу. Я вздрогнула, но взгляда не отвела. Только крепче сжала ручку сумки, которую держала на коленях.
— Не делайте вид, что не понимаете! Вы суете нос не в свое дело! — брызнул слюной он.
— Разве проверка финансовой отчетности — не мое дело? — я приподняла бровь. — Я думала, именно за это мне платят зарплату. Или я что-то путаю?
Он резко встал и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной. Видимо, пытается успокоиться. Виктор Андреевич всегда так делал, когда злился — отворачивался, чтобы собеседник не видел, как желваки ходят на его скулах. Я замечала это еще с первого дня работы, когда он орал на курьера за опоздание на пять минут.
— Ирина Сергеевна, — наконец произнес он, все еще глядя в окно. — Я вынужден вас уволить.
Вот оно. То, чего я ждала и к чему готовилась все это время. Глубокий вдох. Выдох.
— На каком основании? — спросила я, стараясь говорить спокойно. Но внутри все кипело.
— Несоответствие занимаемой должности, — он повернулся, и теперь на его лице была неприятная улыбка. — И не пытайтесь оспаривать. Все документы уже готовы. Я позаботился.
— Вы не можете меня просто так уволить, — я выпрямилась на стуле. — У меня безупречная репутация. Никаких нареканий за три года работы. Или вы забыли, что сами месяц назад хвалили меня на собрании?
— Могу, — он вернулся за стол, плюхнулся в кресло. — И знаете что? После вашего увольнения можете забыть о рекомендациях. Я лично позабочусь, чтобы вас не взяли ни в одну приличную компанию. Ни в одну, Ирина Сергеевна.
В этот момент мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Если бы он только знал, что каждая его угроза, каждое слово записываются прямо сейчас на маленький диктофон в кармане моего пиджака. Точно так же, как записывались все его указания о двойной бухгалтерии, все разговоры о фиктивных закупках и откатах последние полгода. Боже, как же я ненавижу этого человека!
— Это незаконно, — сказала я ровным голосом, хотя внутри все дрожало от злости.
— Да неужели? — он рассмеялся. — И что вы сделаете? Пожалуетесь в трудовую инспекцию? Так я вам и говорю — никто даже слушать вас не станет. У меня везде связи. Знаете, сколько бутылок коньяка я разнес по нужным кабинетам? Ха!
— Вы так в этом уверены? — я невольно наклонилась вперед.
Что-то в моем тоне заставило его насторожиться. Он внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь разгадать, что у меня на уме. Его глаза сузились, как у хищника, почуявшего опасность.
— Не пытайтесь мне угрожать, Ирина, — его голос стал тихим и опасным. — Вы не знаете, с кем связываетесь. Совсем не знаете.
— Вообще-то, знаю, — я наклонилась вперед. — Лучше, чем вы думаете.
Он прищурился:
— Что это значит?
— Ничего особенного, — я пожала плечами. — Просто я всегда внимательно отношусь к работе. И к тому, что происходит вокруг. У меня, знаете ли, очень хорошая память. На цифры. На разговоры.
Он снова откинулся на спинку кресла, изучая меня взглядом. Кажется, начал что-то подозревать, гад.
— Знаете, Ирина, я всегда считал вас умной женщиной, — тихо сказал он, постукивая пальцами по подлокотнику. — Неужели вы не понимаете, что некоторые вещи лучше не замечать? Для собственного же блага. А то мало ли что может случиться. Дорога скользкая, машины быстрые...
Он что, мне угрожает? Вот сволочь! Я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Но отступать было поздно.
— А может, я считаю, что некоторые вещи как раз нельзя не замечать? Тоже для собственного блага. И для блага других людей. Кстати, угрожать сотрудникам — тоже статья.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. В кабинете повисло напряжение, такое плотное, что, казалось, его можно было потрогать руками.
— Ладно, — наконец произнес он, доставая из ящика стола какие-то бумаги. — Вот ваше уведомление об увольнении. У вас есть два часа, чтобы собрать вещи и покинуть офис. И советую не делать глупостей.
Я взяла документы и встала. Ноги слегка дрожали, но я надеялась, что он этого не заметит.
— А как насчет выходного пособия? И компенсации за неиспользованный отпуск?
— Какого еще пособия? — он усмехнулся. — Вы уволены по статье. Забудьте о каких-либо выплатах. Радуйтесь, что я не подаю на вас заявление за разглашение коммерческой тайны.
— Это незаконно, — повторила я.
— Докажите, — он снова улыбнулся своей мерзкой улыбкой. — Ах да, я же забыл — никаких рекомендаций. Удачи в поисках новой работы. Может, в ларьке продавцом устроитесь? Хотя... нет, туда тоже нужны рекомендации.
Я повернулась к двери, но он окликнул меня:
— И еще, Ирина. Если вы вздумаете рассказывать кому-то небылицы о нашей компании, помните — у нас очень хорошие юристы. Очень. Они вас по миру пустят. А у вас, насколько я знаю, ипотека и мать-пенсионерка. Подумайте об этом.
Сволочь. Откуда он знает про маму? Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Но виду не подала.
Я посмотрела на него через плечо:
— Я запомню, Виктор Андреевич. И вы тоже кое-что запомните.
— Это угроза? — он приподнял бровь.
— Нет, — я покачала головой. — Просто напоминание, что у каждого поступка есть последствия. Даже у вашего.
С этими словами я вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре меня затрясло. Пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Глубокий вдох, выдох. Все идет по плану. Ты справишься, Ира.
В своем отделе я застала коллег, которые старательно делали вид, что ничего не происходит. Только Света из соседнего отдела подошла ко мне. Единственный человек, кто не побоялся.
— Ира, это правда? — прошептала она. — Тебя увольняют?
Я кивнула, доставая из стола личные вещи. Руки дрожали, и я уронила степлер. Черт.
— Но за что? — она понизила голос до шепота, помогая мне собирать вещи. — Ты же лучший бухгалтер в компании! Ты же нашла ту ошибку в квартальном отчете, которую никто не заметил!
— Спроси у Виктора Андреевича, — я попыталась улыбнуться, но вышла кривая гримаса. — Он считает, что я не соответствую должности. А еще сую нос, куда не следует.
— Это какая-то ерунда, — возмутилась Света. — Все знают, что ты профессионал. Может, стоит поговорить с директором? У тебя же с ним нормальные отношения были.
— Не стоит, — я покачала головой. — Поверь, так будет лучше. Для всех.
Она хотела что-то еще сказать, но я остановила ее жестом:
— Света, спасибо за поддержку. Правда. Но не нужно лезть в это дело. Ради твоего же блага. У тебя дети, сама понимаешь.
Она непонимающе посмотрела на меня, но кивнула. Молодец, умная девочка.
Я собрала вещи на удивление быстро. Три года работы уместились в одну небольшую коробку. Фотография сына на рабочем столе, кружка с надписью «Лучшему бухгалтеру» (подарок коллег на прошлый Новый год), несколько книг по налоговому законодательству, которые я держала в шкафу. Жалкое зрелище, если подумать.
Когда я шла к выходу, то чувствовала на себе взгляды коллег. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то — с любопытством, а некоторые старательно отводили глаза. Трусы. Наверное, Марина уже всем разболтала, что меня выгнали со скандалом. Стерва белобрысая. Никогда ее не любила.
У лифта я столкнулась с Андреем, нашим айтишником. Он был одним из немногих в этой компании, кому я действительно доверяла. Умный парень, и принципы у него есть.
— Ира? Ты уходишь? — он удивленно посмотрел на коробку в моих руках.
— Меня уволили, — я пожала плечами, стараясь говорить безразлично. Не хватало еще расплакаться перед ним.
— Что? Почему? — его глаза округлились. — Ты же только что премию получила за первый квартал!
— Долгая история, — я вздохнула. — Потом как-нибудь расскажу. Если захочешь слушать.
Лифт приехал, и мы зашли внутрь. Он был пуст, и я мысленно поблагодарила вселенную за эту маленькую милость.
— Слушай, — он понизил голос, хотя мы были одни, — ты в порядке? Выглядишь какой-то слишком... спокойной для человека, которого только что уволили.
Я улыбнулась:
— Все хорошо, Андрей. Правда. Ну, не совсем хорошо, но я справлюсь.
— У тебя какой-то план, да? — он прищурился. — Я тебя знаю, ты просто так не сдашься. Помню, как ты с налоговой воевала в прошлом году.
— Возможно, — уклончиво ответила я, поправляя выбившуюся прядь волос. — Но тебе лучше об этом не знать. Серьезно.
Он кивнул:
— Понимаю. Но если нужна будет помощь — ты знаешь, где меня найти. Дай телефон.
Я протянула ему телефон, и он быстро забил свой номер.
— Это мой личный, — сказал он. — Не рабочий. Звони в любое время.
— Спасибо, — я сжала его руку. — Ты настоящий друг.
На выходе из офиса меня остановил охранник:
— Ирина Сергеевна, извините, но мне приказано проверить ваши вещи.
Я посмотрела на него с недоумением:
— Серьезно, Семен? Ты думаешь, я украла степлер? Или фикус из холла прихватила?
Он смущенно опустил глаза:
— Извините, такие правила. Виктор Андреевич лично распорядился. Вы же знаете, какой он.
— Ладно, — я поставила коробку на стойку. — Проверяй. Только аккуратно, там кружка.
Он быстро просмотрел содержимое и кивнул:
— Все в порядке. Извините еще раз.
— Ничего, — я забрала коробку. — Ты просто выполняешь приказ. Как все мы.
Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула. Было начало мая, и воздух был наполнен запахом цветущих яблонь. Я дошла до своей машины, старенькой «Тойоты», загрузила коробку в багажник и села за руль. Только тогда я позволила себе достать из кармана диктофон и выключить запись. Руки тряслись. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.
Теперь у меня было все, что нужно. Почти все.
Дома я первым делом налила себе рюмку коньяка. Знаю, что рано, но к черту. Сегодня можно. Потом подключила диктофон к компьютеру и скопировала последнюю запись. Затем открыла сейф, спрятанный за книжной полкой, где хранились флешки с остальными записями, и добавила туда новую. Целая коллекция, черт возьми.
За последние полгода я собрала внушительный архив. Началось все случайно — я заметила странные расхождения в отчетности и решила разобраться. Обычная добросовестность, ничего особенного. Чем глубже я копала, тем больше находила нарушений. Двойная бухгалтерия, фиктивные контракты, откаты, уклонение от налогов — список был впечатляющим. Даже для меня, повидавшей всякое за пятнадцать лет работы бухгалтером.
Сначала я думала поговорить с руководством напрямую. Наивная дура. Но потом случайно услышала разговор Виктора Андреевича с директором, где они обсуждали, как «заткнуть» предыдущего финансового директора, который что-то заподозрил. «Да найди на него что-нибудь, — говорил директор. — Или припугни как следует. У него дочь в университете учится, дорого нынче». Тогда я решила действовать иначе. Купила маленький диктофон и начала записывать все подозрительные разговоры. А потом уже втянулась.
Мой телефон зазвонил. Это была Света.
— Ира, ты как? — в ее голосе слышалось искреннее беспокойство. Хорошая она девчонка, хоть и молодая совсем. Тридцати нет еще.
— Нормально, — ответила я, делая еще глоток коньяка. — Даже с облегчением, если честно. Давно хотела оттуда свалить.
— Тут такое творится после твоего ухода, — она понизила голос до шепота. — Виктор Андреевич собрал весь отдел и сказал, что если кто-то будет поддерживать с тобой контакт, то сразу уволит. Представляешь? А еще сказал, что ты воровала информацию и хотела продать конкурентам.
— Серьезно? — я усмехнулась. — Он так боится? Ну, пусть думает, что я к конкурентам пошла, так даже лучше.
— Ира, что происходит? — в ее голосе появились тревожные нотки. — Он сказал, что ты пыталась украсть конфиденциальную информацию. И что тебя могут привлечь за это.
— И ты в это поверила? — я отхлебнула еще коньяка. Горло обожгло, но стало легче.
— Конечно, нет! — воскликнула она. — Я тебя три года знаю. Но все остальные... Многие верят. Особенно после того, как он сказал, что нашел доказательства.
— Пусть верят, — я вздохнула, глядя на семейное фото на стене. Я, мама и сын. Счастливые времена. — Света, спасибо, что позвонила. Правда. Но тебе лучше держаться от меня подальше, хотя бы на работе. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. У тебя маленький ребенок, сама понимаешь.
— Но это несправедливо! — в ее голосе слышались слезы. — Тебя оклеветали!
— Жизнь вообще несправедлива, — философски заметила я, допивая коньяк. — Но иногда можно это исправить. Не переживай за меня, Светик. Я не пропаду.
После разговора со Светой я снова села за компьютер и открыла папку с документами, которые тайно копировала последние месяцы. Все было тщательно систематизировано — договоры с поставщиками-однодневками, поддельные акты выполненных работ, банковские выписки, показывающие странные транзакции. Да я просто параноик, оказывается. Не зря бывший муж всегда говорил, что я слишком мнительная.
Я достала телефон и набрала номер, который давно сохранила на всякий случай. Еще когда только начала замечать нестыковки. Так, на всякий пожарный.
— Добрый день, — сказала я, когда на другом конце ответили. — Меня зовут Ирина Сергеева. Мне нужно поговорить с вами о возможных финансовых махинациях в компании «Альфа-Строй». У меня есть доказательства.
На следующее утро я встретилась с Сергеем Петровичем, следователем экономического отдела. Невысокий мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и ранней сединой. Мы сидели в небольшом кафе недалеко от моего дома. Я выбрала столик в углу, подальше от окон.
— Значит, вы утверждаете, что руководство компании систематически уклоняется от уплаты налогов? — он внимательно смотрел на меня, помешивая ложечкой кофе.
— Да, — я кивнула. — И не только это. Там целый букет нарушений. Как у запойного алкоголика болячек.
— И у вас есть доказательства? — он скептически посмотрел на меня. Похоже, повидал немало таких обиженных сотрудников, которые после увольнения решили отомстить.
Я достала флешку:
— Здесь копии всех документов, которые мне удалось собрать. А также аудиозаписи разговоров руководства, где они открыто обсуждают свои схемы. Около сорока часов записей. Я все рассортировала по датам и темам.
Он взял флешку, но выглядел скептически:
— Вы понимаете, что запись разговоров без согласия участников может быть признана незаконной?
— Понимаю, — я кивнула. — Но я не собираюсь использовать их в суде. Они нужны только, чтобы вы поняли масштаб проблемы и направление для расследования. А потом вы сами найдете легальные доказательства. Ордер на обыск, изъятие документов — все как полагается.
Он задумчиво покрутил флешку в руках:
— Почему вы решили обратиться именно сейчас?
— Потому что меня уволили, — я пожала плечами. — И пригрозили, что я больше нигде не найду работу. Могла бы и раньше, но боялась. У меня сын, мать-пенсионерка.
— То есть это месть? — он приподнял бровь.
— Нет, — я покачала головой. — Это справедливость. Я работала в этой компании три года. Делала свою работу честно. А они не только обманывают государство, но и готовы уничтожить любого, кто встанет на их пути. Знаете, что случилось с предыдущим финансовым директором? Его обвинили в воровстве и посадили. А он просто задавал неудобные вопросы.
Сергей Петрович внимательно посмотрел на меня:
— Вы понимаете, что если мы начнем расследование, вас могут вызвать для дачи показаний? Это будет непросто. И опасно, возможно.
— Я готова, — твердо сказала я. — Если вы найдете там то, что я нашла, это того стоит. В конце концов, я тоже платила налоги. И хочу, чтобы они шли куда надо, а не в карман таким, как Виктор Андреевич.
В течение следующей недели я посетила несколько собеседований. Везде получала вежливый отказ. Похоже, Виктор Андреевич действительно позаботился о моей репутации. Сволочь. Или это просто совпадение? В любом случае, ситуация так себе. Деньги тают, ипотека не ждет.
В четверг мне позвонил Андрей:
— Ира, у нас тут такое творится! — выпалил он вместо приветствия. — Пришли с обыском из налоговой и экономической полиции! Человек десять! Виктор Андреевич чуть инфаркт не получил!
— Вот как? — я старалась говорить спокойно, но сердце забилось чаще. Неужели так быстро? — И что они ищут
Самые популярные рассказы среди читателей: