— Ну как там с костюмчиком-то? Нормально сел? — голос Насти в телефонной трубке звучал как-то странно, с какой-то напряженностью.
Денис мельком глянул на себя в зеркало. Галстук все никак не хотел завязываться нормально — руки дрожали от волнения. Еще бы! До свадьбы осталась всего неделя.
— Да вроде ничего, только галстук дурацкий никак не поддается, — буркнул он в трубку. — А что такое? Голос у тебя какой-то... не такой.
— Надо поговорить, — отрезала Настя. — Прямо сейчас. Буду в нашей кафешке через двадцать минут. Только давай без опозданий, ладно?
Денис озадаченно нахмурился. Он собирался к маме в больницу — обещал привезти ей домашний супчик в термосе и свежие журналы. Но судя по голосу невесты, разговор предстоял не из приятных.
— Ладно, буду, — вздохнул он. — Только недолго, хорошо? Мне еще к маме заскочить надо.
— Вот об этом и поговорим, — как-то странно хмыкнула Настя и отключилась.
Кафе «Розмарин» раньше казалось ему уютным и милым. Три года назад он именно здесь познакомился с Настей — грохнулся прямо возле её столика и опрокинул свой кофе ей на белую блузку. Любая другая закатила бы скандал, а эта рассмеялась — звонко так, заразительно. И вот, поди ж ты, влюбился как мальчишка. А сейчас Денису тут было неуютно. Настя сидела за дальним столиком, нервно елозила ложечкой по чашке и смотрела куда-то в окно.
— Привет, — Денис наклонился чмокнуть её в щеку, но она дернулась в сторону.
— Садись давай, — буркнула она, даже не глядя на него. — Разговор есть.
Денис плюхнулся напротив, с тревогой заглядывая ей в глаза.
— Что стряслось-то? С платьем проблемы? Или мама твоя опять что-то не так сказала?
— Да при чем тут платье?! — Настя наконец подняла на него глаза. — Дело не в этом совсем! Дело в... в твоей матери.
У Дениса внутри все оборвалось. Отношения между его мамой и Настей с самого начала как-то не заладились. Конечно, мама никогда не говорила ничего плохого, всегда была приветлива, но Настя почему-то все равно дергалась в её присутствии. А когда мама заболела, стало совсем худо.
— Что с ней? Она тебе что-то сказала? — осторожно спросил он.
— Да не говорила она мне ничего! — почти выкрикнула Настя, но тут же понизила голос, заметив, как на них обернулась парочка за соседним столиком. — Дело не в этом. Дело в том, что она занимает все твое время! Все твои мысли! Ты как будто... как будто женат на своей матери, а не собираешься жениться на мне!
— Настя, ну ты чего? — опешил Денис. — Ты же знаешь, у мамы рак. Ей одной тяжко сейчас.
— Я знаю! Ты мне это повторяешь сто раз на дню! — Настя раздраженно отбросила прядь волос, упавшую на лицо. — Но мы-то с тобой как жить будем? А? Свадьба через неделю, а мы даже не решили, где жить станем!
Денис тяжело вздохнул. Настя была права — они давно собирались купить квартиру побольше или хотя бы снять что-то поприличнее однушки Дениса. Но как тут переезжать, когда мама в таком состоянии? Не бросать же её.
— Настюш, ну ты же видишь, какая ситуация, — начал он осторожно. — Сейчас не самое подходящее время для переезда...
— А когда оно наступит, это «подходящее время»? — перебила его Настя. — Через год? Через два? А может, вообще никогда? Я так не могу, понимаешь? Не могу!
Она выудила из сумочки помятый носовой платок и злобно утерла выступившие слезы.
— Я люблю тебя, правда. Но я хочу нормальную семью. Без... без этой вечной тени. Без твоей мамаши, которая вечно мелькает между нами.
— И что ты предлагаешь? — тихо спросил Денис, хотя уже догадывался, к чему она клонит.
Настя вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.
— Выбирай: или я, или твоя больная мать. Я за тебя не пойду, пока ты не разрулишь эту ситуацию. Можно ведь устроить её в хоспис. Там и уход нормальный, и врачи...
— Чего?! — Денис даже привстал от возмущения. — Ты это серьезно сейчас? Отправить мою маму помирать среди чужих людей?!
— Да не драматизируй ты! — поморщилась Настя. — Многие так делают, между прочим. В конце концов, мы молодые еще, у нас вся жизнь впереди. Неужели ты хочешь потратить лучшие годы, вытирая сопли больной старухе?!
Эти слова хлестнули Дениса, как пощечина. Он никогда, даже в страшном сне, не мог представить, что его Настя — его ласковая, веселая Настюшка — может сказать такое.
— Моей матери пятьдесят семь лет, — процедил он сквозь зубы. — Она еще не старуха, знаешь ли.
— Да какая разница! — всплеснула руками Настя. — Факт в том, что она забирает тебя у меня. И я хочу, чтобы ты выбрал. Прямо сейчас.
В кафе повисла гнетущая тишина. Дениса будто оглушило. Он смотрел на сидящую напротив женщину и не узнавал её. Вот это вот создание с поджатыми губами, с презрительным взглядом — это и есть та самая девушка, от улыбки которой у него три года подкашивались колени?
— Знаешь, Настя, — медленно проговорил он, стягивая с пальца помолвочное кольцо, — я, кажись, уже сделал свой выбор.
Он положил кольцо на стол и поднялся.
— Ты ошалел совсем?! — прошипела Настя, глядя на кольцо так, будто оно вот-вот взорвется. — Ты об этом пожалеешь, вот увидишь!
— Ага, возможно, — кивнул Денис. — Но сейчас я точно знаю, что не могу связать свою жизнь с человеком, для которого моя мать — помеха.
И он пошел к выходу, чувствуя странную смесь облегчения и тоски.
Ольга Петровна, с трудом приподнявшись на подушках, просияла, когда сын вошел в палату. Бедняжка, бледная, измученная химиотерапией, с поредевшими волосами. А все равно глаза живые, с искорками.
— Дениска! А я тебя и не ждала сегодня. Ты ж вроде говорил, что с костюмом возиться будешь...
Денис нагнулся поцеловать её морщинистую щеку, стараясь улыбаться как можно беззаботнее.
— Да я уже разобрался с этим костюмом. Как ты тут? Не тошнит больше?
— Сегодня вроде полегче, — Ольга Петровна вгляделась в лицо сына. — А ты чего такой смурной? Случилось чего?
Денис отвел глаза. С детства не умел врать матери — она всегда каким-то шестым чувством распознавала его вранье.
— Да нет, ничего особенного. Просто перед свадьбой мандраж.
— Денис, — ласково, но настойчиво позвала Ольга Петровна. — Я ж вижу — что-то стряслось. Давай, колись.
Он опустился на стул у кровати и шумно выдохнул.
— Мы с Настей... разбежались.
— Чего?! — глаза матери округлились от удивления. — Как это — разбежались? Что случилось-то?
Денис помолчал, подбирая слова.
— Да просто поняли, что не подходим друг другу. Разные взгляды на жизнь, разные ценности...
— Это из-за меня, да? — тихо спросила Ольга Петровна. — Она же злилась, что ты со мной время проводишь?
— Мам, ну хорош, а? — поморщился Денис. — Это наше с Настей решение. Ты тут совершенно ни при чем.
— Не виляй, сынок, — покачала головой Ольга Петровна. — Я ж видела, как она на меня зыркала в последнее время. Прям как на врага народа.
Денис взял руку матери в свои. Какая же она стала худая и слабая, с выпирающими венами. А ведь когда-то эти руки были сильными — поднимали его, сорванца, к потолку, лепили самые вкусные в мире пельмени, гладили по голове, когда он болел ангиной. А теперь вот лежат бессильно на больничной простыне.
— Мам, давай не будем, а? Главное, чтоб ты на поправку шла.
— Денис, — Ольга Петровна неожиданно крепко сжала его руку. — Я не хочу, чтоб ты из-за меня от своего счастья отказывался. Иди к ней, помирись. Скажи, что погорячился.
— Не могу, — качнул головой Денис. — Ты не знаешь, что она наговорила.
— Так расскажи, — мягко попросила мать.
И он рассказал. Про ультиматум, про хоспис, про «больную старуху». Ольга Петровна слушала молча, только губы иногда вздрагивали.
— Понимаешь, мам, я просто не могу быть с человеком, который требует от меня такого выбора, — закончил Денис.
Ольга Петровна долго молчала, глядя в окно, где кружились в воздухе желтые листья.
— Знаешь, сынок, а ведь в чем-то она права, — наконец произнесла она.
— Чего?! — Денис не поверил своим ушам.
— Я действительно отнимаю твое время, твои силы. Ты молодой, красивый, тебе жить да радоваться, а не торчать у постели больной матери.
— Мам, ну перестань! — возмутился Денис. — Ты моя семья. И я никогда...
— Послушай меня, — перебила его Ольга Петровна. — Я благодарна тебе за все, что ты делаешь. Но я не хочу быть обузой. Не хочу, чтоб ты потом локти кусал...
— Я никогда не пожалею о том, что был рядом с тобой, когда тебе было плохо, — твердо сказал Денис. — Никогда. И давай закроем эту тему.
Вернувшись домой, Денис обнаружил в телефоне кучу пропущенных от Насти. Он выключил мобилу и уселся у окна, глядя на вечерний город. В башке крутились обрывки мыслей, воспоминаний, сомнений. А может, он и правда погорячился? Может, стоило хотя бы попробовать найти компромисс?
Звонок в дверь выдернул его из раздумий. На пороге стояла Настя — глаза красные от слез, волосы растрепаны, и вся какая-то потерянная, беззащитная.
— Денис, нам надо поговорить, — с порога начала она. — Я вела себя как последняя дрянь. Прости меня.
Он молча посторонился, пропуская её в квартиру. Настя прошла в комнату и замерла посреди, не зная, куда деть руки.
— Я не знаю, что на меня нашло, — затараторила она. — Этот стресс, подготовка к свадьбе... Я психанула. Конечно, я не имела в виду то, что сказала про твою маму. Это было подло и глупо.
Денис смотрел на неё и ощущал странную пустоту внутри. Еще утром он был уверен, что обожает эту женщину, хочет прожить с ней всю жизнь. А сейчас...
— Настя, ты не психанула, — тихо сказал он. — Ты просто сказала то, что думала на самом деле. И знаешь, я даже благодарен тебе за искренность. Лучше уж узнать об этом сейчас, чем после свадьбы.
— Нет, ты не понимаешь! — воскликнула Настя, хватая его за руки. — Я люблю тебя! Я готова принять твою маму, заботиться о ней вместе с тобой! Я была не права!
— А если бы я согласился сдать её в хоспис? — спросил Денис, пристально глядя ей в глаза. — Если бы я выбрал тебя?
Настя на мгновение замялась, и этой крохотной заминки было достаточно, чтобы понять — она не изменила своего мнения. Она просто испугалась, что он ускользает от неё.
— Я никогда не поставила бы тебя перед таким выбором, — прошептала она, опуская глаза.
— Но ты поставила, — качнул головой Денис. — И знаешь, что самое паршивое? Я ведь реально любил тебя. Думал, что мы одинаково смотрим на мир, на семью, на отношения...
— Так и есть! — горячо возразила Настя. — Просто я... я перепугалась. Подумай сам, я никогда не ухаживала за больными, я не знаю, как себя вести, что говорить...
— Дело не в этом, — устало сказал Денис. — Дело в том, что ты смотришь на мою маму как на помеху. Как на проблему, которую надо решить. А для меня она — часть моей жизни, часть меня. И если ты не можешь этого принять...
— Я могу! — перебила его Настя. — Дай мне шанс! Пожалуйста!
Денис долго смотрел на неё, на это красивое, заплаканное лицо, которое он так любил. И вдруг понял, что больше не чувствует ничего, кроме усталости и смутной тоски по тому, что могло бы быть.
— Прости, Настя. Но я думаю, нам лучше разбежаться.
— Ты об этом пожалеешь, — прошипела она, и в её глазах мелькнуло что-то холодное, чужое. — Когда твоя мать сдохнет, ты останешься один. И тогда вспомнишь обо мне.
Дениса передернуло от жестокости этих слов.
— Уходи, — только и смог сказать он.
Когда за Настей захлопнулась дверь, он почувствовал не горе, не отчаяние, а странное облегчение. Как будто скинул с плеч тяжеленный рюкзак, который таскал, сам того не замечая.
Мобила снова зазвонила. На экране высветилось мамино имя.
— Мам? Что-нибудь случилось? — встревоженно спросил Денис.
— Да нет-нет, все путем, — поспешила успокоить его Ольга Петровна. — Просто... Знаешь, я тут подумала про Настю. Может, она просто сдуру ляпнула? Молодая еще, глупая...
— Мам, — мягко перебил её Денис. — Не парься ты об этом. Все к лучшему, правда.
— Я просто не хочу, чтоб ты один остался из-за меня...
— Я не один, — улыбнулся Денис. — У меня есть ты. И знаешь, что доктор сегодня сказал? Что твои анализы стали лучше. Понимаешь? Лучше! Ты идешь на поправку.
В трубке послышался тихий всхлип.
— Правда? Он так и сказал?
— Так и сказал, — подтвердил Денис, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Так что никаких грустных мыслей. Только позитив, договорились?
— Договорились, сынок, — согласилась Ольга Петровна. — Я тебя люблю.
— И я тебя, мам.
Положив трубку, Денис подошел к окну. Вечерний город мерцал огнями, как россыпь звезд. Где-то там сейчас Настя, может, плачет, может, злится на него. А может, уже звонит подружке, чтоб нажаловаться на «маменькиного сынка». Странно, но это больше не вызывало боли. Только легкую грусть по тому, чего не случилось.
Он вдруг вспомнил слова отца, сказанные много лет назад, незадолго до его смерти: «Сынок, в жизни будет дофига выборов. Сложных, болезненных. Но если ты будешь выбирать сердцем, а не башкой, то никогда не ошибешься».
Сегодня он сделал свой выбор. И впервые за долгое время был уверен — это правильный выбор.
Прошло полгода. Ольга Петровна сидела в кресле у окна, подставив лицо весеннему солнышку. После долгого лечения она наконец-то вернулась домой. Волосы стали отрастать, на щеках появился румянец. Врачи говорили об устойчивой ремиссии и хороших прогнозах.
— Мам, ты готова? — Денис заглянул в комнату, держа в руках её пальто. — Маринка нас в ресторане ждет.
— Иду-иду, — Ольга Петровна поднялась, поправляя новый шарфик, хитро скрывающий еще не до конца отросшие волосы. — Ну как я? Нормально выгляжу?
— Шикарно, — искренне сказал Денис. — Просто отпад.
Марина была коллегой Дениса, работала в соседнем отделе. Тихая, чуток застенчивая девчонка, которая часто приносила ему статьи о новых методах лечения рака — «просто случайно увидела и подумала, что вам пригодится». Однажды она даже приперлась в больницу проведать Ольгу Петровну, притащила домашнюю шарлотку и просидела с ней несколько часов, трепаясь о каком-то сериале, который обе смотрели.
Постепенно Марина стала частой гостьей в их доме. Она никогда не трындела о любви до гроба, не требовала внимания, просто была рядом — спокойная, надежная, понимающая. И Денис, сам того не замечая, начал ждать их встреч, скучать, когда она не звонила.
— Знаешь, она очень хорошая девочка, — как-то сказала Ольга Петровна. — И смотрит на тебя такими глазищами...
— Мам, мы просто друзья, — смутился Денис.
— Ну конечно, конечно, — хитро улыбнулась мать. — Я ж ничего такого не говорю.
И вот сегодня они первый раз шли в ресторан — все вместе, как... семья? Денис удивился этой мысли, но не прогнал её. Может, так оно и есть. Может, именно так и должно было получиться.
Выходя из подъезда, он поддерживал мать под руку, и в башке крутилась странная, но приятная мысль: иногда то, что кажется концом, на самом деле оказывается началом. Началом чего-то нового, правильного, настоящего. И как же хорошо, что полгода назад он сделал тот единственно верный выбор.
Самые популярные рассказы среди читателей: