***
— Ну что, готова? — послышался ворчливый женский голос. В палате появились знакомая Лиле акушерка и молодой интерн, который, судя по его лицу, волновался, но усиленно старался это скрыть.
— Это Аркадий Дмитриевич, он будет принимать у вас роды, — недовольным тоном проговорила акушерка. Лиле было все равно, кто – лишь бы скорее всё закончилось. Казалось, что тело ломается на несколько частей одновременно, особенно в области живота, и женщина покрепче вцепилась в ручки кресла.
Интерн суетился, раздавая команды и время от времени обращаясь к Лиле.
— Делайте все по моей команде. Не надо кричать, у вас силы только на истерику уходят. Ну всё, поехали…
Дальше был самый настоящий ад. Лиля поняла, что теряет силы, а в это время вокруг нее началось нечто непонятное. Интерн начал кричать на стоявших рядом медсестер и акушерок:
— Быстрее вытаскивайте плод, он же задохнется!
— Так она даже не тужится, — мрачно ответила акушерка и грубо крикнула Лиле:
— Что расслабилась? Тужься, кому говорят!
Почувствовав, что ребенок выходит, Лиля почти потеряла сознание… и в этот момент услышала:
— Кажись, пацан уже не жилец…
Наконец, ребенка забрали, а Лилю на каталке отвезли в послеродовую палату. Когда женщина пришла в себя, то обнаружила, что она делит палату с тремя другими роженицами. Все с любопытством смотрели на новенькую:
— Как всё прошло? Первые роды? Тебя кесарили или сама рожала?
— Сама, — слабым голосом ответила Лиля. — Куда унесли моего ребенка?
Женщины переглянулись, потом та, которая была постарше, нерешительно ответила:
— Я слышала, что его забрали на кислород.
Глава 1
Глава 3
Лиля, забыв обо всем на свете, вскочила и выбежала в коридор, едва не сбив с ног санитарку со шваброй в руках.
— Куда несешься, ненормальная? — злобно прикрикнула та.
Лиле стало неловко. Она подошла к санитарке и тихо спросила:
— Вы не знаете, куда положили моего ребенка? Я родила сына час назад.
— Пацан, значит? — санитарка задумалась на минуту. Потом решительно сказала:
— А мне откуда знать? Моя смена только полчаса назад началась, спроси у других.
Она ушла, время от времени оглядываясь на Лилю.
Лиля вернулась в палату. Зазвонил телефон:
— Лиля, любимая! — это был Артур. — Как ты себя чувствуешь? Как наш малыш?
Лиля разрыдалась:
— Не знаю, мне его не показали. Говорят, под кислородным колпаком.
— Что? — голос мужа резко изменился. — Что значит «не показали»?
Но Лиле уже не хотелось говорить. Она отключила телефон и пошла искать врача, принимавшего у нее роды. При виде нее акушерка, которая тоже была на родах, испарилась в неизвестном направлении. Через двадцать минут родители Артура, и он сам уже были в роддоме, где их принял заведующий.
Лилю пригласили через молодых санитарок. При виде нее завотделением сделал скорбное лицо и проговорил:
— Присаживайтесь, пожалуйста. Как ваше самочувствие?
— Со мной все нормально. Что с моим мальчиком? — Лиля была на грани. Врач сочувствующе посмотрел на нее:
— К сожалению, Аркадий Дмитриевич… слегка переволновался несмотря на то, что для него это далеко не первые роды. Ваш малыш живой, но пока находится под наблюдением. Вам нужно поберечь себя.
Что он еще сказал, Лиля уже не слышала. Она отключилась, и вокруг нее принялись хлопотать медики, приводя в чувство.
***
В палате соседки смотрели на Лилю с сочувствием и жалостью. Самая старшая подсела поближе и негромким голосом сказала:
— Значит, на роду так написано. Но ты не вешай нос, чудеса случаются. Выживет твой ребенок, ты только верь в это.
Лиля сдавленно прошептала что-то неразборчивое и отвернулась. Она боялась представить, что с ее новорожденным сыном что-то случилось. Но наутро ей сообщили, что мальчик может самостоятельно дышать, и его даже покормили…
***
Лиля была счастлива, прижимая к себе малыша. Артур примчался на выписку, раздал медикам подарки и увез жену с сыном домой. Только там, в привычной и спокойной обстановке, Лиля поняла, что все равно с маленьким Родионом что-то не так. Он мог плакать до тех пор, пока не начнет синеть лицо, и по мере того, как подрастал, в глаза стало бросаться, что взгляд ребенка толком ни на чем не фокусируется. Да и голову держать начал поздно, после трех месяцев.
Лиле пришлось на своем опыте узнать, что такое ухаживать за ребенком в одиночку. Засыпал он с большим трудом, и порой молодой матери стоило неимоверных усилий уложить сына спать. Родька просыпался от малейшего крика, заставляя мать сжиматься от страха и ощущения собственного бессилия. Она всё чаще чувствовала усталость и странную апатию. Смотрела на вопящего малыша и понимала, что нужно его успокоить, но не могла порой заставить себя подойти к нему.
Свекры, которые вначале обещали посильную помощь, тихо самоустранились. Валерия Антиповича выбрали в городские депутаты, и мужчина каждый раз подчеркивал свою значимость и занятость. После чего говорил, что работа на благо города требует много времени и сил, которые он должен тратить на свои прямые обязанности как депутат.
— Дедушкой я буду дома, а не на работе. Лиля, ты же все равно дома сидишь, зачем тебе вообще выходить на работу? Что люди скажут, если узнают, что моя невестка сразу после родов побежала в офис гнуть спину? Что мы не в состоянии прокормить тебя и внука? Нет, такие разговоры нам даром не нужны. Оставайся дома, это уже решеный вопрос.
Артур не перечил родителям. Перед ними он всегда был послушным сыном, который во всем придерживается правил. Поэтому старался аккуратно донести до жены, что ожидает от нее того же самого. Чтобы мать, например, могла сама решать, когда ей приходить смотреть за ребенком.
— Почему твои родители не хотят мне помогать с Родькой? — устало спросила как-то Лиля. От нее только что ушла мама, которая присматривала за внуком полдня, пока Лиля занималась домашними делами.
Артур развел руками:
— Ты же знаешь, что они оба работают. К тому же, это не их вина, что все пошло не по плану.
Лиля сама не поняла, как вскочила и начала кричать:
— То есть это не их вина, что за ваше общее жлобство наш малыш заплатил своим здоровьем? Я боялась, что мой ребенок умер еще во время родов. А после выясняется, что физически у него будет все нормально. Да только эти ваши хваленые знакомые пальцем не шевельнули, хотя понимали, что из малыша получился обычный овощ.
— Не надо валить всё на моих родителей! — начал злиться Артур. Лиля понимала, что он тоже чувствует себя виноватым, поддержав вместо жены отца с матерью в их стремлении сэкономить на платном роддоме.
Однажды Лиле позвонила начальница:
— Как дела? — спросила она. — Твоему киндеру уже есть шесть месяцев? Ты же у нас декретный оформляла, пока ребенку не исполнится полгода. Когда выходишь?
— Извините, — пролепетала Лиля, — я не могу сейчас выйти. У ребенка проблемы со здоровьем, на кого я его оставлю?
— Ты же знала, на кого его оставишь, раз брала декрет на полгода? — ядовито возразила начальница. Лиле нечего было сказать в ответ. До родов при легкой беременности она была уверена, что сможет оставлять Родиона родителям мужа, что они поддержат и помогут. Но всё оказалось куда хуже и прозаичнее. Ребенок-инвалид оказался никому не нужен.
За месяц до этого Лиля решилась показать сына разным специалистам. В итоге последнее слово осталось за врачом-неврологом:
— Физическое развитие ребенка идет в соответствии с нормой. Но психическое…
Помолчав, врач продолжил:
— Не хочу загромождать вас медицинскими терминами, скажу только одно – мальчик будет жить, но не будет этого понимать. У него уже все признаки органического поражения мозга, даже не знаю, можно ли что-то изменить в будущем. Единственное, что дает минимальные шансы, это надежда на то, что со временем многое в организме детей меняется…но даже при таком случае шансы на нормальное развитие психики почти равны нулю, прошу меня простить за прямоту.
Когда Лиля сообщила об этом мужу и свекрам, все замерли. Лиля смотрела поверх их голов, не выпуская из рук маленького Родиона. Он поел и притих. Свекровь первой подала голос:
— Ну хорошо, получается, первый блин комом. Что теперь с этим делать?
Она с некоторой брезгливостью показала на внука, и Лиля почувствовала, как ее начинает накрывать волна гнева и обиды.
— Разве не вы настаивали на родах в государственном роддоме? Разве не ваши знакомые напортачили так, что теперь у совершенно здорового до рождения ребенка целый букет проблем? Сэкономили, Евгения Николаевна?
Последние слова Лиля буквально прокричала. Свекор с невозмутимым лицом посмотрел на невестку:
— Лиля, прекрати переходить на личности. Подобные истерики никого не красят. Может, проблема была в том, что ты себя не так повела во время всего этого процесса? Я слышал, что матери часто калечат собственных детей… неправильным поведением.
— Очень надеюсь, что вы говорите это не всерьез, — прошипела Лиля. — У нас же были деньги, только вам почему-то нужно было экономить… и на ком? Собственном внуке, который благодаря вашей «щедрости» стал таким? К которому вы даже подходить не желаете, а обсуждаете и жалеете на расстоянии?
Артур встал и посмотрел на отца с матерью:
— Может, стоит разрядить обстановку? Кажется, вам пора домой.
Неожиданно ребенок начал выгибаться дугой и кричать, что было сил. Лиля передала его мужу:
— На, теперь твоя очередь! Я устала от этих криков, днем и ночью нет покоя!
— В мое время мужья даже близко не подходили к детям, — высокомерно проговорила свекровь и чуть заметно поморщилась. — Зато сейчас много воли дано молодым женам. Хотят всех припахать, а самим дай только в салон куда-нибудь исчезнуть на целый день. Или вовсе уехать в отпуск за тридевять земель.
— Да идите вы все!! — закричала Лиля, закрывая руками лицо.
Артур поспешил сделать родителям знак, чтобы они быстрее ушли. Те так и сделали, а Лиля сидела на диване в полной прострации, не обращая внимания ни на беготню супруга, ни на плач сына.
— Лилька, может, покормишь его? — пытался достучаться до жены Артур. Мужчина был весь в мыле от нервного напряжения и неистового крика малыша, который продолжать реветь с громкостью пожарной сирены.
— Что? — мрачно усмехнулась Лиля. — У меня на нервной почве давно пропало молоко, Родька уже месяц как из бутылочки ест.
— Тогда приготовь смесь! — заорал Артур. Он подбежал к жене и сунул ей ревущего младенца:
— Лучше я сам, а ты займись этим мелким. У меня уже руки дрожат, он меня просто вымотал за какие-то пять минут.
— Какие-то пять минут, — вновь усмехнулась Лиля, беря малыша. — За пять минут он устал, видите ли. Зато мне каково приходится? Ни в душ сходить, ни в магазин выйти, он на меня даже не смотрит, но знает, что рядом должен кто-то быть, а то будет орать, как резаный.
Потом Артур кинул в руки жене бутылочку с приготовленной смесью и убежал куда-то, громыхнув дверью.
— Заткни его наконец, я уже не могу от этого ора, — крикнул он, спускаясь по ступеням.
— Что и требовалось доказать, — мрачно подвела итоги Лиля, дав ребенку бутылку. Закончив кормить малыша, отнесла его на кровать и села рядом. Изучала его маленькое личико, такое красное и потное после криков.
— Почему у меня всё не так, как у других? — прошептала женщина и разрыдалась, старательно закрывая лицо подушкой, чтобы снова не напугать Родиона. Он лежал, глядя на потолок безразличным взглядом…