— Не, не бесплатно! — Лукашев замотал головой, его лицо стало серьёзным. — Откуда ж бесплатно?
— Не бесплатно? — удивилась Настя.
Рассказ "Гуси-лебеди"
Глава 1
Глава 10
— Может, по писярику? — Снежана Борисовна была настойчива в попытках вытянуть Настю на продолжение вчерашнего банкета. Она стояла в дверном проёме, опёршись о косяк, её пышное тело в помятом белом халате казалось ещё более внушительным.
Но молодой терапевт была непреклонна.
— Нет, Снежана Борисовна, извините. У меня сегодня много работы, — вежливо, но твёрдо ответила Настя, уже представляя, сколько всего ей предстоит разгрести.
— Какой такой работы? К нам же никто не приходит, — не отставала настойчивая коллега, её брови приподнялись в недоумении.
— Вот это я и хочу исправить! И начну с уборки, — Настя решительно кивнула, взглядом обводя захламленный кабинет. — А то здесь лет десять никто не убирался, кажется. И мыши скоро парад устраивать начнут.
— Ну-ну, давай, удачи тебе! — не без сарказма произнесла Снежана Борисовна и, тяжело вздохнув, ушла с обиженным лицом. Уборка — это явно было не то занятие, в котором Снежана горела желанием помогать, тем более с похмелья.
Проводив свою вчерашнюю собутыльницу, Настя принялась разгребать горы папок с пожелтевшими бумагами, стопки амбулаторных карт с выцветшими записями и другой макулатуры, которая, казалось, копилась здесь годами, впитывая в себя пыль и запахи минувших десятилетий. Она снимала старые паутины, протирала пыль с подоконников, на которых лежали высохшие цветы в горшках. Девушка была так увлечена работой, что даже не услышала, как дверь кабинета тихонечко, с легким скрипом, открылась.
— Анастасия Юрьевна, можно? — услышала она тихий голос медсестры Лиды, которая заглянула в кабинет, осторожно просунув голову в приоткрытую дверь. — Там пациент к вам просится. Вы, говорит, ещё вчера принять его обещали. Только я его к вам не пустила. Потому что… Ну вы поняли… — Лида многозначительно улыбнулась.
— Да, Лида, я поняла, — на лице Насти выступил лёгкий румянец, и она смущённо улыбнулась. — Правильно сделали, что не пустили. Пусть заходит.
В кабинет, оглядываясь по сторонам, словно ожидая подвоха, зашёл тот самый мужичок, которого Настя видела два дня назад. Он нерешительно потоптался у порога, держа в руках старую кепку.
— Здравствуйте, — сказала Настя, пытаясь придать своему голосу как можно больше деловитости. — Я всё помню. Обещала вам больничный лист оформить. Проходите, присаживайтесь.
— Правильно. И можно поскорее, пожалуйста, а то Макаров… он же строгий… — Мужичок торопливо кивнул, его взгляд нервно скользил по кабинету, а пальцы теребили кепку.
— Да-да, строгий Макаров, я всё помню…
Настя уточнила у пациента все необходимые данные — фамилию, имя, отчество, симптомы, — затем отправилась на поклон к Антону Филипповичу, педиатру, потому что ни компьютера, ни доступа к интернету, ни тем более к специальным программам для оформления больничных листов у неё пока не было.
В конце коридора была единственная дверь, на которой висела аккуратная табличка со всей нужной информацией: «Педиатр. Приёмная». Девушка постучалась — три коротких, уверенных стука. И услышала в ответ вежливое: «Войдите!». И она вошла.
Антон Филиппович сидел за своим столом, погруженный в какое-то дело. Он сидел, уткнувшись в монитор компьютера — это была единственная рабочая машина на всю больницу с доступом к нужным программам и сервисам.
— Что вы хотели? — серьёзным, но не враждебным тоном спросил врач, не отводя взгляда от экрана компьютера.
— Мне бы больничный оформить одному пациенту, — сказала Настя нерешительно, чувствуя себя немного неловко, отрывая его от работы.
Антон Филиппович, наконец, поднял взгляд. На лице его появилась лёгкая улыбка.
— Я надеюсь, этот пациент не вы? — пошутил он, его голос был мягким, а в глазах мелькнули озорные искорки.
— Нет, это не я, — улыбнулась Настя, на щеках её выступил лёгкий румянец.
— Ну и отлично, а то, знаете ли, тягаться со Снежаной Борисовной по «медицинскому спиртоборью»… — Антон Филиппович покачал головой, и его улыбка стала шире. — Так можно и на больничную койку загреметь!
Настя не знала, куда деться от своеобразного юмора педиатра. Она почувствовала, как румянец разливается по её лицу. Он увидел, что совсем засмущал девушку, и решил притормозить, чтобы не переборщить.
— Так, что там у вас? Подходите! — уже деловым тоном сказал он, указывая на стул рядом со своим столом. Настя подошла к нему, и в нос ей пахнул приятный запах парфюма — свежий, цитрусовый, с лёгкими древесными нотками, очень мужественный и ненавязчивый, совсем не похожий на дешёвые одеколоны, к которым все уже привыкли в деревне. Это был запах дорогого, качественного аромата. Настя поймала себя на мысли, что Антон Филиппович ей определённо симпатичен. «Интересно, он женат?» — подумала она, и её взгляд инстинктивно стал искать обручальное кольцо на его руке — но его не было. Сердце Насти слегка подпрыгнуло в груди от этой мысли, от этого маленького открытия.
Тем временем Антон Филиппович, наклонившись над клавиатурой, помог Насте оформить больничный лист на редкого в этой больнице пациента — того самого Лукашева, который терпеливо ждал своей участи. Антон Филиппович ловко напечатал нужные данные, привычными движениями нажимая на кнопки, и через пару минут на экране появилось уведомление об успешной отправке документа.
— Ну всё, готово! — торжественно заявил доктор, откинувшись на спинку кресла и улыбнувшись. В его глазах снова появились знакомые искорки озорства. — Передайте вашему Лукашеву, что он может выходить на работу с завтрашнего дня. Он здоров, как бык.
— Супер! Он, наверное, обрадуется! — Настя улыбнулась в ответ, представляя себе радость мужичка, который так переживал из-за работы.
— Не думаю! — на лице врача появилась улыбка с нотками сарказма, а уголки губ приподнялись. — Никто не любит выходить на работу, особенно к Макарову.
— Ну всё равно, спасибо вам большое, Антон Филиппович. Вы очень выручили, — искренне поблагодарила Настя.
— Не за что! Обращайтесь, только не очень часто, — ответил он, снова подмигнув.
Настя понимала, что это у него такой своеобразный юмор — к этому нужно было ещё привыкнуть. Она ещё раз поблагодарила коллегу за помощь и направилась к своему кабинету, где её терпеливо ждал Лукашев.
Лукашев сидел на старой деревянной лавочке у кабинета, сгорбившись, его взгляд был прикован к двери. Он выглядел нервным и обеспокоенным, его пальцы теребили грязный фасовочный пакетик.
— Ну что, Лукашев, — бодро начала Настя, стараясь придать своему голосу уверенности. — Выходите завтра на работу. Больничный мы вам оформили. Не волнуйтесь, никто вас не уволит.
— А бумажка? — обеспокоенным голосом спросил мужчина, его глаза округлились. — Мне же нужна бумажка, чтобы Макаров поверил! Он без бумажки не поверит!
— Лукашев, какая бумажка? Двадцать первый век на носу, — Настя едва сдержала смешок, глядя на его недоуменное лицо. — Я ваш больничный направила фермеру Макарову с почтовыми голубями. Сегодня утром отправила специального, самого быстрого голубя.
— С голубями? — мужик вытаращил на Настю округлившиеся от удивления глаза. — А если их… того… съест кто-нибудь? Собака? Или кошка? Или ястреб?
— Кого? — Настя притворилась, что не понимает.
— Голубей! — мужчина почти закричал.
— Лукашев, это я шучу так, — Настя расхохоталась. — По сети ушёл ваш больничный. У вашего работодателя всё это отразится. Всё официально.
— Когда? — он всё ещё не до конца ей верил.
— Завтра. Все данные уже ушли в систему. Вам точно не нужна моя помощь? А то я смотрю, совсем плохо всё… — Настя участливо посмотрела на него, заметив его бледность и нервное состояние.
— Нет-нет, — Лукашев поспешно отмахнулся, словно она предложила ему что-то ужасное. — Я к Прасковье сходил, она мне травы нужные подобрала. Вот, — он продемонстрировал ей тот самый фасовочный пакетик, который держал в руке, и из которого доносился слабый травяной запах.
Настя с любопытством взглянула на пакет. Внутри лежала горстка сушёных трав — какие-то листочки, корешки, кажется, даже цветочки.
— Мать Тереза эта ваша Прасковья, — пробормотала Настя.
— Чья-чья мать? — не понял Лукашев, его брови нахмурились.
— Да ничья! — Настя улыбнулась, пытаясь объяснить ему простым языком. — Мать Тереза, говорю. Так называют тех, кто помогает от чистого сердца, бескорыстно. Ну, бесплатно, в общем.
— Не, не бесплатно! — Лукашев замотал головой, его лицо стало серьёзным. — Откуда ж бесплатно?
— Не бесплатно? — удивилась Настя. Она всегда думала, что деревенские знахарки берут символическую плату или просто благодарность. — И сколько вы заплатили за этот пакетик, если не секрет? — И Настя кивнула в сторону фасовочного пакетика с горсткой трав, который Лукашев всё ещё крепко держал в руке. Настя поняла, что это и есть «аптечка от Прасковьи», которой он так гордился.
— Да, ерунда, — махнул рукой Лукашев, словно это были сущие копейки. — Всего две тысячи.
— Две тысячи за грудной сбор? — Настя была в лёгком шоке от слов мужчины. — Вы шутите? За что такие деньги? Это же просто травы!
— Да нет, не шучу. А что такое? На здоровье не жалко, — он пожал плечами. — Тем более, пенсию получаем. На что нам её ещё тратить? Главное, чтобы помогло.
— А какая фамилия у этой вашей Прасковьи? — вдруг задумалась Настя.
— Приходько. Прасковья Афанасьевна Приходько, — ответил Лукашев, ни о чём не подозревая.