— Войдите, — раздается изнутри хриплый голос.
«Только бы там не было Рокотова, пожалуйста!» — молюсь про себя.
И надо же — срабатывает: его там нет. Внутри только полноватый лысый режиссер. Хотя расслабляться рано, Максим Романович может появиться в любую минуту.
Режиссер спешно протирает лоб мятым платком, убирает его во внутренний карман жилетки болотного цвета и привстает с места.
— Радковский Владимир Игнатович, — представляется он и тянет мне руку.
— Кира Васнецова, — говорю в ответ, подхожу ближе и пожимаю его ладонь.
Блин, какая она влажная. Жутко хочется тут же вытереть свою ладонь об себя. Еле сдерживаюсь: вряд ли такой жест прибавит мне очков в глазах режиссера.
— Очень приятно, — улыбаюсь ему.
— Взаимно, — бубнит себе под нос Владимир Игнатович, смотрит на меня снизу вверх и обратно.
Ну, начало положено. Пока вроде все не так страшно.
— Присаживайтесь. — Режиссер кивает на псевдокожаное бежевое кресло.
Его кабинет выглядит так, словно тут пронесся торнадо. Везде какие-то бумаги, на вешалку в углу кучей набросаны вещи, одна куртка и вовсе валяется на полу, но его это явно не смущает. Ох уж эти творческие натуры.
На стене справа от Владимира Игнатовича в рамках висят какие-то дипломы и грамоты, а на полке чуть ниже громоздятся разномастные статуэтки, есть даже позолоченные.
Ну да, Рокотов точно не стал бы обращаться к дилетанту, выбрал человека с большим послужным списком. Хотя… издаю ехидный смешок, вспоминая про себя.
Справа в углу стоит кулер, чуть дальше — шкаф. Вот и все убранство.
А еще тут нет окон, при этом сам кабинет отделан в темных тонах, и поэтому пространство кажется давящим.
Как он тут работает?
— Кира, — прочищает горло Владимир Игнатович, — сегодня я представлю вас команде, покажу, в каких интерьерах будем снимать. Их будет несколько.
Я киваю. Выходит, сегодня съемок не будет и мне дадут хоть немного осмотреться? Уже радует. Впрочем, оно и понятно, дело близится к вечеру, да и я вымотана после перелета.
Главное, чтобы знакомство прошло нормально.
— Ах да, — хлопает себя по лбу режиссер, — сценарий. Его желательно выучить до завтра.
Он тянется рукой к ящикам стола, открывает верхний.
— Не тут.
Закрывает его и открывает второй, но в воздухе уже витает запах… лапши быстрого приготовления. Похоже, он не успел ее съесть до моего прихода.
— Вот, держите.
Владимир Игнатович кладет на стол передо мной синюю папку с файлами.
Выучить до завтра? Я недоуменно хлопаю ресницами. Судя по всему, меня ждет бессонная ночь. Вряд ли тут кого-то устроят мои нелепые оправдания в стиле «соррян, я не успела запомнить все за один вечер».
— Тут в том числе информация о технике, которую вам предстоит рекламировать. Приступим к съемкам завтра, в девять утра. — Он странно на меня косится и добавляет: — Попрошу не опаздывать. Ни завтра, ни вообще.
— Разумеется.
— Кира, буду с вами честен: я предлагал Максиму Романовичу свою кандидатуру для ролика, но он настоял на вас. Уверен, не зря, у вас богатый опыт и вы не из тех зазнавшихся моделей, которые капризничают и срывают съемки. Рокотов ждет результата, поэтому мы должны сработаться.
Владимир Игнатович встает с места и указывает на выход.
— Ну что, пойдемте знакомиться с командой?
Богатый опыт? У меня? Выходит, Рокотов ему ничего не сказал.
Ну удружил!
Режиссер огибает стол и равняется со мной, и я останавливаю его.
— Владимир Игнатович, тут такое дело… Я не модель.
— В смысле? — Его брови совершают марш-бросок вверх.
— Максим Романович выбрал меня из-за подходящего ему типажа. Я действительно работаю в его агентстве, но в съемках никогда не участвовала. Никаких. Ни фото, ни видео.
— Вот те раз… — Владимир Игнатович на секунду теряется, делает шаг назад и смотрит на меня по-новому.
Молчим некоторое время.
Он вдруг резко подбирается, краснеет. На его лице — мрачная решимость. И злость.
— В общем, так, Кира. Эта работа для меня крайне важна.
— Для меня тоже.
— Значит, тебе предстоит трудиться втрое больше, — переходит на «ты» режиссер. — Ты будешь стараться и играть так, словно от этого зависит твоя жизнь. Не вздумай халявить или ныть. Ты меня поняла? Мы должны выдать такой результат, который устроит Рокотова на сто процентов. Если ты меня подставишь, я это так не оставлю. Ясно?
Теперь и я начинаю злиться. Они что все, сговорились, что ли? Только и умеют, что давить.
Мне сейчас что, полегчать должно? Или пыл работать должен взлететь до невиданных высот? Страх делу не помощник, вообще-то.
— Ясно?! — гремит режиссер.
— Ясно! — чуть ли не кричу в ответ.
— Я рад, что мы друг друга поняли. Пойдем.
Вот и поговорили…
Мы выходим из кабинета и идем по длинному коридору. Оба шумно дышим. Режиссер метает в меня молнии взглядом. Я ему не уступаю.
В конце-то концов, почему я должна быть козой отпущения, а? Неужели нельзя было как-то помягче? Кира, мы оба в одной лодке, давай поможем друг другу и так далее. Нет, надо орать и угрожать!
Не успеваем мы завернуть за угол, как за нашими спинами раздается до боли знакомый голос. Рокотов.
— Кира, стой.
Мы одновременно с режиссером разворачиваемся.
Мужчины здороваются, и Максим Романович обращается к Владимиру Игнатовичу:
— Дайте нам пару минут. Я хочу поговорить с Кирой.
Владимир Игнатович уходит, и мы с генеральным остаемся наедине.
Я пялюсь на него в немом ожидании, а сама все никак не могу отойти от беседы с режиссером.
Интересно, что нужно Рокотову? Не дай бог и он тоже начнет наезжать! С меня на сегодня хватит.
Мне так-то еще знакомиться с командой. Вдруг каждый из них будет разговаривать со мной так же, как и Радковский? Вдруг его люди, как и модели, благополучно определят меня «чужой» и начнут шпынять на чем свет стоит?
Так, Кира, успокойся, дыши. Режиссер просто вспылил, но он профессионал, в конце-то концов, справится с эмоциями. Все будет хо-ро-шо.
Рокотов между тем молчит. И взгляд у него такой же, как тогда, в кабинете. Пронзительный, исследующий. Я бы даже сказала раздевающий.
Я скрещиваю руки на груди и склоняю голову набок:
— Да, Максим Романович?
— Кира, какие у тебя планы на сегодняшний вечер? Приглашаю на ужин. Хочу обсудить рабочие моменты.
Чего-о? Мое лицо вытягивается в недоумении.
Э-э-э… Я мигом теряюсь и хлопаю ресницами.
Это что еще такое? Неужели генеральный действительно воспылал ко мне интересом? Таня была права?
— Кира?
Максим Романович касается моей руки, и я вздрагиваю. Хорошо, что я в теплой кофте, и он не видит, как от кисти вверх ползут мурашки от его касания. И ладонь у него такая теплая, но в то же время твердая. И жест такой уверенный…
Мимо нас проходит какой-то сотрудник, и я притворяюсь, что жду, пока он завернет за угол. Мельком смотрю на Рокотова, но передо мной снова он, прежний. Собранный, строгий. И взгляд обычный, сухой и холодный.
Мысленно усмехаюсь. Это ж надо было умудриться за секунду напридумывать всякого. И то правда, чего это генеральному вдруг ни с того ни с сего вести меня на ужин? Можно подумать, ему пойти не с кем. Не-ет, тут стопроцентно есть какая-то подоплека. Но какая?
И тут меня осеняет: это проверка! Наверняка ему известно, что мне нужно выучить сценарий до завтра. Если соглашусь, тут же отчитает, что я трачу время попусту, хожу по ресторанам вместо того, чтобы готовиться к работе.
Помню я его поговорочку про «самый ценный ресурс». Меня не проведешь.
Я надеваю на лицо дежурную улыбку и приторно сладким голосом отвечаю:
— Максим Романович, давайте обсудим детали сейчас? Или потом, а то меня уже ждут. И простите, но весь вечер я планирую посвятить подготовке к завтрашним съемкам. Не хочу упасть лицом в грязь и тратить время, — намеренно выделяю последнее слово, — зря.
Губы генерального трогает легкая усмешка.
— Я тебя услышал. Хвалю твою целеустремленность. Рад, что ты так настроена на результат. Обсудим позже.
Выдыхаю. Я все сделала верно!
— Максим Романович, можно спросить? — решаюсь задать тревожащий меня вопрос.
— Можно.
— Вы не пойдете знакомиться с командой?
— Нет, я с ней уже знаком.
Какая чудесная новость! Мне сразу становится легче. Надеюсь, я радуюсь не слишком бурно.
— Хорошего дня, Кира. Поужинаем в другой раз.
Генеральный поднимает воротник своего черного пальто и уходит, оставляя после себя кедрово-мускусный аромат.
С минуту я стою на месте, как вкопанная.
Поужинаем в другой раз?
У меня внутри все холодеет, а потом наоборот, резко бросает в жар.
Я охаю и прикрываю рот ладонью с круглыми глазами. Прокручиваю в голове наш недолгий разговор и прихожу в ужас. Так он не проверял меня с этим ужином? Вправду звал?
Это что же получается? Мне ничего не показалось, и я отшила самого Рокотова?
Ну, то есть как отшила — он решил, что я отказалась только из-за работы. И явно не намерен отступать.
Мамочки…
В состоянии глубокой задумчивости я топаю вперед по коридору.
М-да, впору ставить в соцсети статус «все сложно».
Ну на кой черт я сдалась Рокотову? К чему этот его интерес? Варианта у меня два: плохой и ужасный.
Плохой: он делает все это ради себя любимого, ради проекта, чтобы я старалась еще лучше. Присматривает, чтобы я вдруг чего не вычудила.
Если так, то это он зря: я и без него готова выложиться на сто один процент, лишь бы все выгорело и я вернулась к своей обычной жизни.
Тут же вспоминаю Лизу и наш с ней разговор. Эх. Как раньше уже не будет. Но что-то делать все равно надо. Решаю вечером позвонить Милане, нашей новенькой модели. Ну вот не верю я, что все девочки как одна решили устроить мне бойкот! Надо заручиться хоть чьей-то поддержкой.
Так. Снова мысленно возвращаюсь к Рокотову. Теперь ужасный вариант его внезапного интереса: он решил замутить с простой девушкой ради разнообразия. Ну, типа надоели ему расфуфыренные кокетки. Чем черт не шутит, может, он вообще только из-за этого меня и выбрал. Зачесалось у него одно место, и вперед, мадмуазель Васнецова, давайте, на амбразуру!
И тут есть бо-о-ольшая такая проблемка: я однозначно не готова становиться подстилкой на пару ночей. Такой тип отношений не для меня. Даже если Рокотов решит отдариться дорогими подарками — это еще хуже. Буду чувствовать, что продалась за пару побрякушек или яблофон последней модели. Брр… Я привыкла работать руками или головой, а не этим самым местом.
Только вот Рокотов не привык к отказам. Вон чего вышло, когда я отказалась сниматься.
Подергиваю плечами, представляя, как он силой затаскивает меня в постель. Да ну, бред, не совсем же он ку-ку. Одно дело — работа, другое — личная жизнь. Если что, четко выскажу свою позицию, он поймет и отстанет.
«А если я ему правда понравилась? Ну так, не на один-два раза?» — всплывает в голове.
Пф, вот еще. Сама усмехаюсь своим мыслям. Жил-жил Рокотов, не обременяя себя стабильными отношениями, а тут его ни с того ни с его жареный петух клюнул в одно место? Нет, не верю. Мы из разных миров, у нас из общего разве что одно: мы оба люди.
Скрещиваю пальцы на удачу — чтобы у генерального в ближайшие дни образовалась дикая загрузка по работе и ему было не до меня.
А там, глядишь, его интерес и угаснет.
На этой финальной мысли мне немного легчает, и я топаю уже бодрее.
Знать бы еще куда!
По ходу я заблудилась…
Коридор мало того, что петляет, так еще и какой-то бесконечный.
Черт, водитель вроде бы рассказывал, что студия не просто большая — огромная, тут куча интерьерных помещений для съемок на все случаи жизни. И подсобки, подсобки, подсобки…
Достаю телефон из кармана, чтобы позвонить режиссеру, и вижу, как из-за угла выворачивает полная женщина невысокого роста с темными волосами, уложенными в улитку.
У нее в руках огромная куча какой-то одежды, которая закрывает ей обзор. Она даже меня не заметила. Я недоумеваю: она что, идет на ощупь?
Вдруг одна из вещей падает на пол, но женщина продолжает двигаться вперед маленькими, но весьма быстрыми шажками. Я мигом подлетаю, поднимаю вещь — лавандовое платье без рукавов и звонко зову:
— Стойте!
Она послушно останавливается, изучает меня недовольным взглядом и хмыкает:
— Что такое? Все потом, потом. Я очень тороплюсь!
— Вы платье уронили, — мягко улыбаюсь. — Может, вам помочь донести это все?
— Ну помоги, коль не шутишь. — Ее тон становится добрее.
Потом она сгружает на меня половину вещей, и я шагаю за ней.
Вскоре женщина хлопает себя рукой по карману, достает ключ и открывает дверь.
И я оказываюсь в царстве одежды. Современной, под старину, состаренной специально, со стразами и без, из воздушных и тяжелых тканей и так далее. Изумленно охаю, обводя все это роскошество взглядом. Офигеть, сколько тут всего!
— Я Мария Ивановна, — представляется новая знакомая. — Костюмер. Можно просто: тетя Маша. Что, нравится?
— Очень! — восхищенно округляю глаза я. — Я Кира.
Вот бы примерить хоть парочку нарядов…
— Можно я к вам как-нибудь потом приду? Такая красотища! Хочется поближе рассмотреть.
— Можно, — улыбается собеседница.
В это время звонит мой телефон, и я отвечаю.
— Где тебя черти носят? — раздается из трубки ор. — Вся команда ждет только тебя!
Режиссер.
— Простите, я заблудилась.
Краснею, потому что тетя Маша становится невольным свидетелем моего разговора, а Радковский орет так, что я вынужденно отслоняю мобильный от уха.
— Передай ему, что я провожу тебя, — шепчет костюмер.
— Владимир Игнатович, я скоро буду.
Кладу трубку.
— Ты с Радковским работаешь? — вопрошает Мария Ивановна.
— Ага. Новенькая. Только сегодня приступаем к съемкам.
Вижу в ее взгляде сочувствие.
— Суровый мужик. Но работу свою знает. Ты не обращай внимания на его эмоциональные всплески, он сейчас разводится с женой. Она от него ушла к молодому парню, вот он и бесится. Оно и понятно, двадцать лет жили душа в душу.
Ого. Обычно седина в бороду, бес в ребро — это о мужчинах. А тут наоборот.
Проникаюсь невольным сочувствием к Радковскому. Хотя, вообще-то, мог бы и не выливать свою злость на сотрудников.
— Ну, пойдем, что ли?
Мы выходим из царства костюмов, и Мария Ивановна провожает меня к команде.
Мы сворачиваем несколько раз, и каждый коридор мало отличается от предыдущего. Немудрено, что я заблудилась.
Первое, что я вижу, когда оказываюсь в нужной интерьерной студии, — несколько пар глаз, устремленных на меня. И поджатые губы режиссера.
Мария Петровна подталкивает меня вперед.
Я спотыкаюсь и неуклюже выпрямляюсь.
— Привет, я Кира.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Невеста для генерального", Ольга Белозубова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 7 - скоро