— Ммм… пойдёшь. Вполне сойдёшь, — раздается у меня за спиной задумчивый голос.
Я едва не роняю ложку, зависнув с банкой кофе в руках. Поворачиваюсь — и, конечно, это Светлана Николаевна. Начальница стоит в дверях кухни и смотрит на меня с таким видом, будто оценивает товар на витрине.
— Кира, идем. Срочно. Времени нет.
Что? Что это сейчас было?
Слово «сойдёшь» повисает в воздухе, как комок в горле. Куда — сойду? Для чего — сойду? Я вообще-то не собиралась никуда сходить, особенно после того, как рабочий день закончился два часа назад.
В одной руке — почти пустая банка кофе, в другой — чайная ложка. Картина маслом: «работник месяца» в кофейной коме.
Я обречённо вздыхаю. Хотелось бы раствориться в воздухе, но не выйдет: на мне красная кофта, и на фоне серо-бежевых офисных стен я выгляжу как красная кнопка тревоги.
— Ки-и-ира! — уже не просто зовёт, а протяжно требует начальница.
Чайник позади меня негромко щелкает — закипел. Кофе отменяется. Струйка пара уходит вверх, как мои надежды спокойно закончить день.
Я ставлю банку обратно на стол, выдавливаю вежливую полуулыбку и оборачиваюсь:
— Да, Светлана Николаевна? Что-то случилось?
***
Слушайте аудиокниги неделю за 1 рубль 🎧
***
Она выглядит... нетипично. Сдвинутые брови, прикушенная губа. Обычно она собрана и холодна, как офисный кондиционер. А сейчас — нервничает. Это мне не нравится.
И, конечно же, я заражаюсь её тревогой.
— Ничего страшного, — отмахивается она, — просто нужно, чтобы ты постояла с девочками-моделями. Минут на десять. Ну, максимум на двадцать. По дороге всё объясню.
«Постояла»? С моделями? Я? Я даже... не знаю, как на это реагировать. Кажется, Светлана Николаевна уже разворачивается и чеканит шаг по плитке, не дав мне ни секунды для возражений.
От неё тянется лёгкий шлейф жасмина — её любимые духи. Я автоматически двигаюсь следом, чувствуя, как во мне копится смесь недоумения и предчувствия чего-то странного.
И, как обычно, жалею, что осталась в офисе допоздна. Остальные давно по домам — у кого-то семьи, у кого-то свидания. А у меня... три кактуса на подоконнике. Вот и вся моя личная жизнь.
Мы идем по пустому коридору. Каблуки Светланы Николаевны звонко отбивают ритм на кафеле. Она торопится, а я плетусь сзади, все еще не понимая, в какой именно театр я только что записалась статисткой.
— Ну и куда мы? — всё-таки осмеливаюсь спросить.
— В зал, — бросает она не оборачиваясь. — К моделям.
— Мм… зачем?
— Я же сказала: нужно просто постоять.
Её голос сквозь жасминовый шлейф звучит раздражённо. Ладно, вопросов пока больше не задаю. Хотела спокойный вечер — получи квест «Притворись моделью».
Мы спускаемся на этаж ниже. Именно там тренируются девочки — официально «модельный состав».
Я работаю в агентстве всего пару месяцев, но уже поняла: атмосфера тут как в улье, иерархия жесткая. И я — даже не пчела, а скорее, муравей, который случайно сюда забрёл.
— В общем, скоро должен подъехать… — начинает Светлана Николаевна, но её телефон тут же вибрирует. Она отвечает и тут же уходит в разговор.
Я внутренне закатываю глаза. Кто подъедет-то? Папа Римский? Президент?
Впрочем, догадка приходит быстро. Генеральный директор. Максим Рокотов.
Фигура почти мифическая. Ни разу его не видела. Решает всё через заместителей, появляется в офисе как НЛО — только по особым случаям.
Но легенд о нём хватает с лихвой.
Рокотов — владелец холдинга «Империал» и... чертовски притягательный мужчина. По крайней мере, на фотографиях. Высокий, карие глаза почти чёрные, взгляд — как сканер. Его боятся, им восхищаются и... многие наши сотрудницы буквально теряют голову при одном его имени.
По слухам, он меняет женщин, как пароли в айфоне: часто и без сожалений.
У каждой — надежда стать той самой, которая его «исправит». Ни у одной пока не получилось.
Скорее всего, он приехал лично отобрать моделей для чего-то важного. Хотя странно, не делегировать такое помощникам... Наверняка причина глубже. И явно не та, которой с нами решили поделиться.
Что ж, тем хуже.
У меня внутри уже поселилось то самое чувство, от которого хочется свернуть в сторону и уйти домой. Но поздно: Светлана Николаевна уже заканчивает звонок и резко тормозит у дверей в зал. Я чуть не врезаюсь в неё.
— Кира, времени совсем нет. Слушай быстро. — Она разворачивается и смотрит на меня в упор. — Рокотов подъехал. Попросил собрать в зале десять лучших моделей. Но одна не доехала — застряла в пробке.
Я моргаю.
— И?..
— И ты — замена.
Немая сцена.
Я открываю рот, чтобы сказать, что это бред. Что я не модель. Что я даже на каблуках ходить не умею — только если держась за стенку. Что у меня рост сто шестьдесят и фигура «обычная, человеческая». Но она не даёт мне вставить и слова.
— Ты хоть понимаешь, кто такой Рокотов? — Она понижает голос, становится напряжённой. — Он не любит, когда что-то не по плану. Не любит опозданий. И терпеть не может, когда его просьбы игнорируют.
У меня внутри стучит барабан: плохая идея, плохая идея, ПЛОХАЯ ИДЕЯ.
Но Светлана Николаевна уже на автомате жмёт на дверную ручку и говорит:
— Ты хотя бы визуально вписываешься. Не могу же я поставить туда Таисию Егоровну! — и криво усмехается.
Я тоже усмехаюсь — нервно. Таисия Егоровна у нас уборщица. Ей под шестьдесят. И, надо сказать, вряд ли она справится с ролью "лучшей модели агентства".
— Но зачем Рокотову все эти девушки? — бормочу себе под нос.
— Я не задаю вопросов генеральному, — отрезает она. — И тебе не советую.
Светлана Николаевна на мгновение смягчается.
— Просто постой. Он тебя и не заметит. Сделай одолжение — мне. И себе, кстати. Ты ведь у нас молодец. Можно на тебя положиться. Верно?
Вот тут она играет не по правилам. А когда начальство переходит на тон «ты ж умничка, помоги», отказать становится почти невозможно.
Я вдыхаю и киваю.
Если что — потом напишу заявку на отпуск. Или на увольнение.
— Вот и славно, — улыбается она. — Заходи.
Меня почти впихивают в зал.
Порог невысокий, но я всё равно умудряюсь споткнуться. С трудом сохраняю равновесие и оказываюсь в большом светлом помещении, где разом замирает весь шум. Девять пар глаз обращаются на меня — и это, надо признать, тяжёлый взглядовой артобстрел.
Все девочки... точнее, девушки... стоят ровно, уверенно, будто на кастинге в Голливуде. Каждая из них — ожившая рекламная афиша. Высокие, ухоженные, собранные. Прямые спины, блестящие волосы, выразительные черты лиц. Ни одной "обычной".
И я.
В красной кофте, джинсовой юбке до колен и белых кроссовках на платформе. Мои волосы слегка вьются и давно не видели парикмахера. На лице — только следы усталости и капля отчаяния.
Вот он, момент истины. Промахнись ты на пару градусов — и окажешься в совсем другой вселенной. Сегодня это я. Белая ворона в модельной реальности.
Я киваю в знак приветствия — получается как-то неловко. Девушки почти синхронно кивают в ответ, но без особого интереса. Я ухожу в конец зала и буквально прижимаюсь к стене.
Стараюсь не дышать громко.
Некоторые модели перешёптываются, кто-то поправляет макияж. Почти у всех — тонкие каблуки, обтягивающие платья, идеально лежащие волосы. Вряд ли они делали это по зову души — скорее, была команда "быть в форме".
И вот я — между ними и гипсокартонной стеной. Если бы могла, ушла бы внутрь неё.
Даже запахи в этом зале — из другого мира. Дорогие духи перемешались в такой букет, что начинает немного кружиться голова. Кажется, одна я здесь страдаю от этого коктейля.
Вентиляция работает, но воздух будто стоит. Или это моё восприятие застыло.
Я ежусь. То ли от холода, то ли от нервов. Внутри всё сжимается. Может, всё обойдётся? Может, Рокотов выберет любую из них — логично ведь, да? А меня никто даже не заметит. Всё пройдёт, как страшный сон на фоне кофеиновой ломки.
Хотя… почему ему понадобились десять моделей, и именно вживую? Это ведь не онлайн-брифинг. Неужели… он хочет лично отобрать кого-то?
Бред. У него наверняка есть люди, которые делают это за него. Зачем ему самому…
Нет. Стоп. Не думай об этом.
Я вдыхаю поглубже. Всё равно ничего не изменить. Главное — не выдать, что я тут абсолютно лишняя.
Дверь распахивается с таким напором, что даже воздух будто дернулся.
И он входит.
Первое, что чувствуется — не даже как он выглядит, а присутствие. Плотное, тяжёлое, властное. Как будто в комнату зашёл не человек, а сила, которой привыкли подчиняться.
Высокий. Стройный, но явно спортивный. Тёмно-синий пиджак сидит на нём так, как одежда обычно сидит только на людях, которые могут позволить себе всё — и еще чуть-чуть. Под левым рукавом поблескивает массивный браслет часов. Судя по ним — цена моей годовой зарплаты. Минимум.
За ним — женщина. Высокая, элегантная, с собранными в пучок тёмными волосами и строгим выражением лица. Помощница? Похоже.
Но больше я не могу смотреть на неё. Потому что он — смотрит.
Не ходит, не говорит, не жестами раздаёт команды. Просто переводит взгляд с одной модели на другую. Точно, хладнокровно, молча. Будто расставляет на доске шахмат фигуры.
Все девушки почти одновременно выпрямляются. Плечи расправлены, подбородки чуть приподняты, улыбки застенчивые, но готовые расцвести при первом сигнале. Поза: "я готова". Поза: "выбери меня".
Я — наоборот.
Стараюсь стать частью стены. Невидимой. Не дышать. Не двигаться. Идея, что Рокотов может даже взглянуть в мою сторону, кажется абсурдной. Он же… ну, вы видели этих девушек? Он же вот такой, а я… ну, просто офис-менеджер, застрявшая между принтером и кофе-машиной.
Но потом он смотрит на меня.
Я замираю. Не то что сердце — даже ресницы перестают шевелиться. Взгляд — прямой, сканирующий, проникающий под кожу. Неотвратимый.
Он смотрит... и ничего не говорит. Ни один мускул на его лице не двигается. Ни намека на удивление или насмешку. Просто смотрит. Долго. В упор. Как будто оценивает, взвешивает, примеряет.
Я даже не сразу замечаю, что держу дыхание.
И вдруг — голос. Низкий, ровный, уверенный:
— Эту.
Он говорит это, не повернув головы. Просто слегка наклоняется к помощнице.
— Согласуй детали.
И всё.
Не объясняет. Не уточняет. Не добавляет ни слова. Разворачивается и, как вошёл — так и уходит. Молниеносно. За ним — помощница.
Тишина в зале такая, что слышно, как кто-то подавил неровный выдох. Я не уверена, не мой ли он.
Девять голов одновременно поворачиваются ко мне.
У некоторых на лицах — чистое недоумение. У других — разочарование. А кое-где — раздражение. Или даже злость. Все старались, красились, готовились... А выбрали — меня. Девушку в кроссовках и кофте из «сэкономила на скидке».
Я стою, не в силах сдвинуться. В ушах шум. В голове — одна мысль: что. это. только. что. было.
— Девушки, спасибо за участие. Можете быть свободны, — говорит женщина, пришедшая с Рокотовым. Ирина. Голос строгий, но вежливый.
Модели ещё пару секунд стоят в растерянности, а потом медленно начинают выходить. Кто с равнодушием, кто с презрением ко мне в глазах. Кто-то просто пожимает плечами, кто-то едва заметно закатывает глаза.
Я получаю на прощание целую подборку взглядов. Один холодный. Другой — укоризненный. А третий и вовсе такой, будто я случайно наступила кому-то на лоб шпилькой.
Честно? Я бы на их месте тоже офигела.
Когда дверь за последней из них закрывается, в зале остаёмся только мы с Ириной.
Она подходит ближе, выпрямляется и смотрит прямо в глаза. Взгляд — профессиональный, изучающий. Как у врача, который перед операцией думает: «Пациент ещё жив, но это ненадолго».
— Имя?
— Кира, — выдавливаю я. Голос предательски дрожит.
— Кира, — повторяет она, будто пробует на вкус. — Думаю, вы хотите знать, зачем вас выбрал Максим Романович?
Ага. Хотела бы. Очень.
Киваю, едва удерживая в узде нарастающую панику.
— Всё просто. Он отбирал девушку для новой рекламной кампании. Съёмки начнутся в ближайшее время. Будет серия промо для техники: бытовая линейка, новые модели. Нам нужна “живая” героиня, понятная потребителю. Вы подошли. По образу.
«По образу» — это она про что сейчас? Про кофту? Или про то, как я неловко влетела в зал?
— Съёмки пройдут в другом городе, — продолжает Ирина буднично. — Длительность — несколько недель. Условия, проживание, гонорар — всё обсудим дополнительно.
Несколько. Недель.
В другом городе.
Я?
На съёмках?
В голове — каша. Мысли мечутся, как мухи под потолком. Внутри — жар, а потом холод. Меня точно начинает трясти.
— Я... не могу, — выдыхаю я, и это даже не отговорка, а почти мольба.
— Почему? — взгляд Ирины холоднеет. Не агрессия, нет. Просто нарастает давление.
Я понимаю, что она думает: у меня «другие планы» или «страх перед камерой». А вот что сказать ей на самом деле — решаюсь не сразу.
Она делает шаг ближе, голос становится чуть жёстче:
— Возможно, вы не до конца осознаёте, Кира, кого выбрал Максим Романович. Он... не любит, когда его решения оспаривают.
И вот здесь меня прошибает. Словно ухо ловит отголосок слов Светланы Николаевны: «Он не терпит, когда что-то идёт не так». А если что-то пойдёт не так из-за меня? Что будет? Кто ответит?
Я.
И она.
И все вместе.
Вариантов мало: или я совру, что справлюсь, и всё завалю — с треском. Или скажу правду — и вся эта комедия раскроется, а меня в лучшем случае уволят, в худшем... попросят оплатить весь праздник жизни.
Пауза висит секунд десять. Пульс стучит в висках. Горло пересохло.
Но всё же я выбираю:
— Я… не модель, — говорю. — Я вообще-то офис-менеджер. Я оказалась в зале случайно.
Продолжение следует...
Все части:
Часть 2 - продолжение
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Невеста для генерального", Ольга Белозубова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.