Одиннадцатая история из цикла "Потустороннее в Ермолаево"
Встреча с новоприбывшими прошла бурно. Довольный Герасим громогласно твердил, что шишига уже успела проверить Матрёшу, и это «самая настоящая она»!
Матрёша же, отбивалась от крутящегося вокруг дворового, требовала себе «зеркало» и желала «стримить».
Охлупень сразу устремился к Мане - зашептал успокаивающе, что это не «тот колдун и можно не бояться».
Лидия Васильевна тыкала палочкой в Матрёшину хламиду и подхихикивала. Вазила с голбешкой тоже не молчали, безуспешно пытаясь донести до Варвары все, что случилось в доме Тоськи.
Гвалт поднялся невообразимый, и Варвара не сразу смогла разобраться в происходящем.
Помог ей в этом дворовый - вытащив из недр шубейки колокольчик бабы Они, энергично потряс его в воздухе, призывая к тишине.
Мелодичный звон плавно поплыл над болотом, призывая к тишине, и все постепенно успокоились. Только перевозбужденная донельзя Матрёша продолжала твердить про «шок-контент».
- Будет, будет тебе телефон, - поспешила успокоить подругу Варвара. - Сейчас зарядится и сделаем с тобой интервью. Ты проходи в комнату. Позавтракаем, поговорим...
- Не хочу завтракать. Варька, пойми! Я на пороге славы! Замутим реалити-шоу с болота. И безо всяких там спецэффектов! Мы с тобой можем прогреметь на весь мир!
- Про мир - не скажу, а в нашенском Ермолаево ты теперича долго будешь самой главной новостью и сплетней! С такой-то черепушиной! - дворовый с восторгом рассматривал Матрёшу. - Пойдем скорее до наших! Вот девчатки поразятси!
- Я зеркало хочу!..
- На кой оно тебе сдалоси?
- На венок посмотреть. Прежний, из ромашек диссонировал с черепом.
- Так ты уже видала себя? - изумился кот. - Вона как! Потому-то чердачок слегка протёк...
- Матрёш, проходи уже. - Варвара потянула подругу в дом, и в это момент Матрёша, наконец, обратила внимание на Маню.
- А ну, ша! - лошадиный череп нацелился на съёжившуюся девушку. - Это что еще за персона? Не твоя ли бедоносица, охлуп?
- Моя. - не стал отрицать очевидного охлупень.
- Аха! Вот, значит, кому я всем обязана! - Матрёша резво скакнула вперёд, но не устояла на тонких слабых ногах и распласталась на земле. Путаясь в колдуновой накидке, завозилась гигантской летучей мышью, но была поднята Герасимом и перенесена внутрь мельницы к печи.
- Матрёш, на вот, попей, - Варвара сунула подруге стакан с коричневой прозрачной жидкостью на донышке. - Давай одним глотком, тут немного.
- Погоди, Варька. Дай поговорить с этой поганкой! Приведите её сюда! Кто-нибудь!
- Не кричи. Не пугай девочку. Здесь она, на лавочке сидит... - Варвара настойчиво совала Матрёше стакан. - Пей, ну! А то ведь котеичу отдам.
- Чтой-то там? - немедленно оживился дворовый, принюхиваясь. - Вроде дымком повеяло? Болотной ягодной кочкой? И чуть подгнившей древесиной... Никак коньячок, что шишига смастрячила? Тот, из дубовой бочки??
Ответить Варвара не успела - услышав про коньяк, Матрёша немедленно заглотила жидкость и, крякнув, потребовала повторить.
- Обязательно повторим. - пообещала Варвара. - Но сначала покормлю тебя.
- А мне? А - я? Я тожи пробу снять желаю! Проверить - раскрылси ли букет? Не отдаёт ли цвелью? - в голосе кота зазвучала обида. - Негостеприимная ты, Варварка! Пожалуюси на тебя бабе Онечке!
- Вот попадёшь в переплёт, как наша Матрёша - тогда и тебя угощу, - пообещала Варвара, с хрустом нарезая хлеб на аппетитные толстые ломти.
- Умолкни, жужжалка, - Матрёша вяло прикрикнула на кота. - Дай нам с подлючкой словом перекинуться. Что смотришь, бедоносица? Что глазами мигаешь? Хорошо тебе живется после всего, что натворила? Кошмары не одолевают?
Я не хотела, не знала! - Маня захрипела, затрясла головой, и охлупень погладил её по руке мазолистой ладошкой.
- Не специяльно она! Говорил же! Сначала ведьма Маню сюда направила, а после колдун голос забрал...
- Голос у нее забрали! Подумаешь, трагедь. Вот у меня - да! У меня ВСЁ забрали! Все прелести-красоты увели! Один только венок и остался. Да и тот завял.
Матрёша стащила с черепушки плетенку из поникших кувшинок и отбросила в сторону. А потом неожиданно всхлипнула и тоненько запричитала о своей неудавшейся судьбе.
- Чегой-то она? - изумился дворовый. - Не разводи сыростю, Матрёшка. Её и без тебя на болоте избыток!
- Коньяк подействовал. - Герасим понюхал пустой стакан и громко чихнул. - Уфф, как в нос долбануло-то. Забористая штука!
- Ни в жизню не поверю, чтобы от одного глоточку обычного коньяку Матрёшку так развезло! - котей облизнулся. - Тольки ежели сам пробу сниму. Забористая, говоришь? Щекотит в носе?
- Разве у шишиги что-то бывает обычным? - усмехнулась Варвара. - Сюда кроме специй она еще грибы добавляла...
- Грибочки, грибочки! Грибная матерь поделались... - закивала-забормотала из угла Лидия Васильевна. - Особенные. На зрелую луну собранные, с мухоморами перетертые...
- И бочку дубовую заговорила, скорлупой грецкого ореха да сухими травами дно устелила... - добавил Герасим и вздохнул. - И запретила в бочку даже заглядывать! А ты, Варя...
- Я немного черпнула. Нужно же было Матрёшу успокоить.
- Я бы тожи не отказалси так успокоитьси, - надулся было кот, но Варвара поманила его к столу, пододвинула тарелку с намазанным маслом и сгущенкой хлебом.
- Пожуй лучше бутерброды. Хлеб недавно испекли. Сгущёнку Федя с базарчика привез, на мед выменял... - она повернулась к топтавшимся у входа помощникам Тоськи. - Вам тоже со сгущенкой сделать? Или лучше с мёдом?
- И с мёдом, и со сгущенкой, - ответил за них дворовый и облизнул усы.
- Нам бы с собой... - негромко заржал вазила. - Если мучицы дадите - будем рады. И маслица с молоком. И медку...
- И с собой дадим, и сейчас угостим, - покивала Варвара. - Подходите к столу, не стесняйтесь.
- Домой мы торопимся. Нельзя нам надолго уходить от избёнки. Проводили вот его к вам, теперь можно и обратно. - вазила показал на пристроившегося у Маниных ног охлупеня.
- Уууух, ууу-ууу- уххх, - засуетился, захлопал крыльями голбешка, напоминая о чём-то приятелю.
- Отдам, отдам, не забыл... - вазила приблизился к Мане и положил на пол глиняную куклёшку, осторожно пододвинул копытом поближе к девушке. - Вот. Ты у нас отставила. Она теперь твоя.
- Зачем мне? - не поняла Маня.
- Не знаю. Но должен отдать. Так хозяйка велела.
- Тося?! Как там она? Когда возвращается? - Варвара поднесла домовому корзинку с гостинцами. - Мы соскучились!
- Когда постигнет дзен. - с гордостью ответил вазила и вздохнул.
- Тоська наша что-то чудит! - почесался за ухом дворовый. - Эта Марина всё мозги ей попутала через свои горы!
- Не глупи. Тося всего лишь поехала за новыми впечатлениями. Она же почти нигде не бывала и теперь наверстывает упущенное.
- Тольки бы не во вред себе наверстывала, - пробормотал дворовый и повозил куском хлеба в вазочке со сгущенкой. - Скусная пища энти будебороды! Ел бы и ел. И сгущеночка очень даже хороша! Дашь с собой баночку, Варварка?
- Дам, конечно. Вот Федя привезет...
- Кстати, где он? - Матрёша широко зевнула и, осторожно поменяв позу, пожаловалась. - Ноги затекли. И руки плохо слушаются.
- Так чужое всё. Страшенное. - посочувствовал кот. - Ничего. Всё обязательно наладитси. Баба Онечка тебя обратно возвернет. И станешь снова ресницами хлопатить заместо веника.
- Скорее бы... - Матреша оперлась о стену и попыталась подняться. - Не подходи, Варь. Хочу сама.
- Я только помочь...
- Сама справлюсь! Не в первый раз.
Оправив складки плаща, Матрёша провела костистыми пальцами по черепу и негромко зарычала.
- Всё из-за этой! Принес же черт на хвосте бедоносицу!
- Матрёш! Ну зачем ты так! - укорила подругу Варвара. - Девочка тоже пострадала!
- А мне без разницы! Пусть теперь готовит компенсацию за причиненные неудобства!
- Матрёш! Прости, конечно, но ты тоже виновата. Зачем хватать что попало?
- Да я... - Матрёша запнулась, сраженная безжалостной логикой Варвары.
Тем вечером Верка-почтальонка не должна была к ней заехать. Не ожидалось и никакой посылки, и никакого подарка... Матрёша сознательно обманывала окружающих, придумывая себе кавалеров-поклонников. Все, все было обманом. Матрёша всего лишь отчаянно желала доказать подругам, что она успешный и популярный блогер. И когда принесли посылку - настоящую посылку! - поверила в свою успешность и потеряла бдительность...
- Матрёш. Не обижайся. - Варвар прервала печальный ход мыслей и позвала Матрёшу к столу. - Поешь немного. Всё свежее. Вкусное.
- Нет. Домой пойду. Не терпится взглянуть на себя. любимую. Как там моё прекрасное ВСЁ?
- В порядке твои телеса, что им сделаетси? - успокоил Матрёшу дворовый. Он собрался было добавить про сарайку, в которую поместили колдуна, но благоразумно смолчал.
- Много что может сделаться! За кожей ухода нету, крэмом не смазывают, масочки не ставят, пилингом не полируют... - начала перечислять Матрёша, а потом протянула к коту тонкую паучью лапу. - Давай скорее сюда пыльцу.
- Может еще немного здеси побудем? - заканючил дворовый, но мешочек всё же отдал.
Матрёша тут же вывалила остатки пыльцы на себя. И когда золотистое облако зависло над лошадиной черепушкой - котей рванул к себе Маню да с силой вцепился во взметнувшуюся накидку колдуна.
- Меня забыли... - охлупень едва успел нырнуть за ними, и оказался на полу в незнакомом доме.
Переполох их появление вызвало нешуточный. Больше всех струхнул дед Семён. Да и Максиму при виде появившегося из воздуха лошадиного черепа в капюшоне сделалось жутко.
- Нашласи пропажа. Да не одна! - тем временем провозгласил довольный котей, подталкивая вперед Маню. - И Матрёшка тожи нашласи! А чем это у вас так вкусно пахнет?..
Обнявшись с приятельницами и состроив деду козу Матрёша потребовала, чтобы ее поскорее проводили к телу.
- Матрена Батьковна, не беспокойтесь вы так! - подле хозяйки юлой вертелась кутя. - В порядке ваше тело. В безопасности и тепле. Спит колдунок, и тело отдыхает, сил набирается.
- Спит? - удивилась Матрёша.
- Агась. Дрема колдунка усыпила. Чтобы проблем не создавал.
- Тем лучше. Но всё же я хочу взглянуть. Где он, в спальне?
- В доме его оставить мы не рискнули. Отнесли в сарайчик...
- Нашли место! - фыркнула Матрёша и поковыляла к выходу.
- Божечки святы! - дед Семён никак не мог отвести от неё глаз. - Это ж надо было в такое вот чучело обратиться!
- Как будто у меня был выбор... - Матрёша погрозила деду кулаком и,осторожно миновав ступени, направилась в сарай.
Внутри помещения было темновато, и раздавалось негромкое похрапывание с подсвистами.
Матрёша прошествовала на звук туда, где на сене навытяжку лежал плененный Юрич и, направив фонарик на лицо, простонала возмущенно:
- Я так и знала! Так и знала!! Мои брови!!! Что с моими бровями?!!
- Заколосилиси немножко... - пояснил сияющий кот. - И не благодари. Ради тебя расстаралси.
- Ты? Это твоя работа??
- Моя. У тебя своих бровей-то почти не осталоси. Тольки черные мазилки полосами. Я их тер, тер, да и сковырнул все наляпки. Но чернота в кожу впиталаси. Тогда я вспомнил про траву, которой водянихи себе волосья мажут. Слетал за ней. Ну и заклинанию прочитал. А как жи.
- Траву? Заклинанию? - Матрёша схватила кота за шубейку и начала трясти. - Почему у меня солома вместо бровей? В этих зарослях зайца можно спрятать! А ну верни всё взад немедленно!
Дворовый лягнул её по коленям и, отпрыгнув к углу, принялся перетряхивать мех.
- Всю красоту попортила, злыдня! Я ведь как лучше хотел! А ты - орать! Не ндравитси что - так бритва в помощь! И не звезди...
Матрёшины новые брови и правда выглядели жутковато. Подошедшие девчата поспешно вывели её из сарайчика и попытались успокоить.
- Вот ритуал проведем. И вернём тебе тело. Тогда все исправишь. - приговаривала баба Оня, а Грапа поддакивала. - Ты у нас умелая. Главное, что до Троицы нашлась!
- Когда проведете? Сейчас?
- Завтра к вечеру. Ты пока поспишь, чтобы силы были. А на Троицу сделаем. Не волнуйся.
- Но почему не сейчас? - заупрямилась Матрёша. - Зачем нам ждать?
- Сперва нужно Мане голос вернуть. А после - перевести с неё навью пометку.
- Да пусть безголосой ходит! Вредительница! Бедоносица! Она во всем виновата! Зачем ей помогать!
- И ей поможем. И тебя вызволим. - Баба Оня не обращала внимание на крики. - Все будет хорошо, не волнуйся.
- А я волнуюсь! Брови мне уже испортили! Да и кожа немного провисла!
- А ты чего хотела? - Грапу начали раздражать вопли приятельницы. - Ведь не молоденькая девица!
- Я... красивая полувековая женщина! И не начинайте мне тут!.. - негодующе взвилась Матрёша и раскашлялась.
- Красивая, красивая, - примиряюще улыбнулась баба Оня. - Лучше всех!
- То то же! И еще, Оня! Обряд нужно будет снять на камеру. Весь процесс в подробностях. Этим Варька займётся. А ты, Грапа, будешь ей ассистировать...
- Всё сделаем, как скажешь. - баба Оня кивнула кому-то за Матрёшиной спиной, и, подкравшаяся бесшумно дрёма ловко накинула на страдалицу свою фирменную шальку, расправившуюся в воздухе в широкое кружевное полотно.
- Оня... Грапа... предательницы!.. - только и успела прохрипеть Матрёша перед тем, как сползти на траву и уснуть прямо у старого сарайчика.