«Египтянин»
«Масрий» (египтянин – ар. яз) – прозвали Полещука йеменские курсанты, услышав диалект, на котором он говорил. А Полещук поначалу никак не мог избавиться от этого диалекта, который, впрочем, с восторгом воспринимали йеменцы, знакомые с египетскими фильмами, популярными на всем Арабском Востоке. Да и внешность у него почти соответствовала языку, на котором он говорил: смуглое лицо, черные слегка курчавые волосы, усы, жесты, а также всевозможные шутки и прибаутки, позаимствованные у египтян. Не один раз йеменцы терялись в загадках насчет его происхождения, но, даже узнав, что он русский, в чем продолжали сомневаться, прилепили кличку «Масрий».
Впрочем, Полещук по этому поводу не возражал: египтянин так египтянин. Тем более, что Египет, страну свой первой загранкомандировки, он в душе считал своей второй родиной.
Александр Полещук, закончивший Военный институт иностранных языков в Москве, два с небольшим года послуживший в зоне боевых действий на Суэцком канале в Египте, получивший там контузию, медаль «За боевые заслуги», «Красную Звезду» и египетский орден «За заслуги» (о чем он стеснялся говорить), с удивлением воспринимал по-детски простодушных йеменцев.
В колледже были не только йеменцы.
- Я - Аднан – представился ему высокий араб, - палестинец, доктор. Если есть проблемы, я готов тебе помочь.
- Да, есть, доктор, но не медицинская.
На самом деле маленькая проблема Полещука была связана с покупкой транзисторного приемника, о чем он и сказал Аднану. Вместе поехали в Аден, Аднан привел в лавку, где после изумительной перепалки в руки Полещука практически за бесценок перешел великолепный японский приемник фирмы «Хитачи».
- Саша, надо обмыть покупку! – Сказал Аднан. – Есть одно местечко. Пошли!
Обмыли так, что забыли приемник в баре, вспомнили уже в Салах Эд-Дине. Потом Аднан его привез с извинениями. И попросил выпить.
Доктором он оказался сомнительным, учился в медицинском институте в Москве, был выгнан за пьянство, перевелся в какой-то ветеринарный техникум, который и закончил с грехом пополам. Из-за проблем со специалистами Аднана взяли в военный колледж, где он и преподавал медицинскую подготовку, а в колледже, собственно, и произошло знакомство.
На вилле Полещука,
где Аднан среди ночи со второго этажа заорал: «Пивка мне, пивка!!!» их общение закончилось. «Масрий», ранее удивлявшийся этому феномену с русским языком и пивком, наконец, понял суть этого палестинца: за несколько лет жизни в Москве он превратился в типичного алкоголика, и сейчас уже не мог обходиться без спиртного. А немного позже, когда доктора убрали из колледжа, он узнал, что Аднан каким-то образом проник в штаб-квартиру палестинцев в Адене, похитил деньги ООП (Организации освобождения Палестины) и исчез. Больше его никто не видел…
* * *
- Мистер Джон, уверяю вас в достоверности моей информации, - сказал Хадар Саид. Он ухмыльнулся и добавил:
- Видите ли, я прекрасно знаю этого юношу, он не может врать, то, что он мне сказал – правда. Русские интересуются Сокотрой.
- Да, конечно, мистер Хадар, - мы примем во внимание вашу информацию, - произнес Джон, – второй человек в резидентуре. - Полагаю вам, мистер Хадар, надо привлечь этого парня к нашей деятельности. И не жалейте денег, мы вам компенсируем все затраты.
- Вряд ли это получится, - сказал Хадар, - я его хорошо знаю, он не пойдет на деньги!
- Быть такого не может! – Удивленно произнес Джон. – Дайте ему столько, чтобы не смог отказаться!
- Ладно. Я попытаюсь.
- Кстати, как зовут этого русского?
- Александр. А среди йеменцев он – «Масрий».
- Вот пусть и будет у нас с вами «Масрий». И не скупитесь на деньги, вот вам еще.
И Джон протянул Хадару несколько купюр в английских фунтах. – Здесь триста фунтов, потом отчитаетесь. Немного запоздала ваша информация, но ничего, поговорите с этим парнем, когда они вернутся оттуда. Очень любопытно узнать, что они разведывали…
Сокотра, подумал Джон Харди, ну конечно, Советы, не имея военных баз в этом регионе, будут пытаться их создать. И дураку понятно, что если есть Диего Гарсия, то нужен противовес, а лучше Сокотры в этом регионе русским не найти. Они хотят контролировать все корабли, идущие через Баб- эль-Мандебский пролив в Индийский океан. Вот и ищут подходы, а Южный Йемен-то их, «красный»… Интерес понятен, видимо, рекогносцировка этого полковника с переводчиком совсем не случайна. И дай бог, чтобы Хадар купил или привлек этого парня, не может такого быть, чтобы он отказался от такой суммы. Если, конечно, ее предложит Хадар. А сколько он себе возьмет?
***
Полещук уложил вещи в рюкзак, потом взял в руки подводное ружье – куда его девать? Ласты и маску он кое-как запихал в рюкзак, а эту пневматическую дуру – куда? Почти полметра длинной плюс гарпун и насос для зарядки. Только в руках, слава богу есть чехол. Упаковав ружье, он немного успокоился, впрочем, чуток переживая, как к этому отнесется полковник Царьков, ведь нестандартный вариант. А, махнул он рукой, советник сам предложил взять подводные причиндалы. Что еще? Он повертел в руках початый блок сигарет, в нем осталось шесть пачек. Хватит, решил Полещук, тем более, что больше у него просто не было. Кинув сигареты в сумку, вспомнил про воду. Британская пластиковая фляга с поддоном в виде котелка после тщательного поиска нашлась в закутке рядом с пианино. Он наполнил ее водой и сунул на полку холодильника. Как бы не забыть! Поднялся на второй этаж, в душевой взял бритвенные принадлежности, поискал пластиковый пакет, запаковал их и, спустившись вниз, уложил его в сумку.
Эх, Ленка, Ленка, подумал он, глядя на пианино, почему ты не вписалась в наш коллектив?
Полещук открыл холодильник, достал оттуда бутылку водки, поискал рюмку – черт побери – одни высокие стаканы с королевским вензелем – налил на два пальца и выпил залпом. Закурил и пришли воспоминания. На пол шлепнулся геккон, он его поймал и посадил на стену. Геккон благодарно вильнул хвостом и пополз на потолок.
Вот ящерица, геккон, подумал Полещук, и та благодарна за помощь. А Ленка, нет. Просили же ее помочь в организации самодеятельности, даже пианино откуда-то притащили специально для нее, закончившую музыкальное училище. Фыркала, фыркала, я мол выше всех вас, гарнизонных… И улетела в Союз. Оставив Полещука то ли женатым, то ли не пойми кем. Точнее, неким соломенным вдовцом. Чему Полещук был внутренне рад, хотя, конечно, переживал ужасно. А, потом разберемся, подумал он, и плеснул в стакан водки.
Скоротечный брак с Еленой был, конечно, его большой ошибкой. Правильно говорят, что кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить. Вот и Ленка позволяла себя любить. Но это не могло быть бесконечным, и жена флиртовала почти на его глазах то с импозантным азербайджанцем Валехом, 30-летним переводчиком-холостяком, то с чернокожим кубинцем из Фукума, похожим на всемирно известного американского боксера Мухаммеда Али. Скандалы в семье по этому поводу, к сожалению, не прекращались.
Поэтому, когда Елена, наконец, уехала, Полещук поначалу расстроился, а затем почувствовал некоторое облегчение. Хотя боль в душе осталась надолго. Заглушать эту боль традиционно алкоголем в условиях Йемена оказалось сложно: дикая жара почти со стопроцентной влажностью и необходимость работать в колледже жестко остановили Полещука при первых же попытках.
А вот свою первую любовь, гречанку Тэту, с которой познакомился в Каире, и которая погибла в авиакатастрофе, он стал вспоминать все чаще и чаще. Она приходила к нему во снах, его Тэта, девушка, которую он полюбил запретной любовью, ибо им было не суждено быть вместе. Потому что Полещук был советским офицером, которому нельзя было общаться с иностранцами. А Тэта, работавшая в авиакомпании «Олимпик», мечтала переправить его нелегально в Грецию.
…Итак, завтра Сокотра, о которой Полещук практически тоже ничего не знал. Кроме слов майора Хадара о том, что там живут дикари и растут необычные деревья. Что ж, придется познакомиться с этими дикарями и увидеть пока еще непонятную флору, подумал Полещук, и посмотрел на свои упакованные вещи.
«Остров блаженства»
Полковник Царьков экипировался на славу: английская десантная куртка (несмотря на жару), британский вещмешок. До Адена доехали без проблем. Полещук пытался разузнать у полковника, с какой целью они едут на Сокотру, но тот отмалчивался. Буркнул что-то, вроде, пошли они все на хер, нашли типа крайнего…
Подъезжая к Адену, Полещук который раз залюбовался на огромную стаю розовых фламинго слева от дороги, красивые птицы ковырялись клювами в огромном озере сточных вод, омерзительный запах витал на сотнях квадратных метров, даже достигал дороги и проник в лендровер. Красота фламинго мгновенно померкла. «Гадость какая, - пробурчал Царьков, - фламинго, фламинго… Лучше их видеть в зоопарке.» Полещук молча согласился с полковником.
На военном аэродроме Адена их ждал транспортный Ан-26 и два йеменских офицера: капитан Салех, довольно высокий для йеменца, и старший лейтенант Мухаммед. Познакомились коротко, двигатели уже работали, и Салех дал отмашку на взлет. Внутри уже сидела дюжина йеменских солдат, тихо общавшихся друг с другом. Удобств в самолете никаких не было – металлические скамейки и все, вещи сложили рядом на пол. Полещук удивился: огромный самолет, а в нем всего полтора десятка человек.
- Леонид Иванович, - громко сказал он, пытаясь перекрыть шум работающих двигателей, - нас всего ничего в этом самолете. Что им не жалко тратить горючку на нас?
- Значит, так надо, Саша! – ответил Царьков. – Значит, мы такие для них важные люди. Ну и этих ребятишек, - он кивнул на солдат, - видимо, на замену везут…
- А, что нам-то нужно на Сокотре? – спросил Полещук. – Какого х@рена мы туда летим?
- Надо кое-что разведать, - ответил Царьков, - скажу тебе по секрету: наши собираются создать на острове военную базу, но есть очень много проблем, а наша с тобой задача - продумать организацию противодесантной обороны. Чтобы ни одна св@инья не зашла на берег…
- Странно, товарищ полковник, - произнес Полещук, - неужели в Адене не нашлось специалистов по противодесантной обороне? Ведь полно же наших офицеров!
- Мы, Саша, первые. Так решил главный. А затем потянутся другие специалисты, в том числе и моряки…
Три часа полета в военно-транспортном самолете не доставляли удовольствия. Под монотонный рокот двигателей Полещук задремал и проснулся от звука, выбрасываемого шасси. Он выглянул в иллюминатор: самолет снижался над островом, четко была видна прибрежная полоса, горы и изумрудная гладь моря. Полещук бросил взгляд на Царькова, тот, не отрываясь смотрел в иллюминатор, завороженный необычной красотой острова. Приземлились на военном аэродроме, построенном еще англичанами во время Второй мировой войны. И здесь британцы устраивались надолго – рядом с аэродромом виднелись здания казарменного типа, построенные из массивных камней.
Двигатели заглохли, все спустились с самолета и окунулись в горячую волну воздуха. Солнце пекло неимоверно, пришлось сбросить с себя лишнюю одежду…
К самолету подкатил лендровер, а за ним грузовик с тентом. Выскочивший из лендровера сухощавый офицер небольшого роста с лейтенантской звездой на матерчатом погоне козырнул и наскоро пообщавшись с сопровождавшими Царькова и Полещука йеменскими офицерами, жестом пригласил в машину. Полещук бросил взгляд на грузовик: солдаты, переругиваясь, забирались в кузов.
- Спроси, куда нас повезут, - сказал Царьков, усаживаясь в лендровер.
Полещук переговорил с офицерами и повернулся к советнику. Сейчас в Хадибо, - сказал он, - покажут нам главный город острова, и разместят типа в гостинице, а затем поедем в Хаулаф, где…
- Можешь не договаривать, Саша, дальше мне все понятно. – Сказал полковник Царьков и стал вытирать платком пот на лице. Ну и жарища!
Оба йеменца усмехнулись, а капитан Салех сказал: «Это еще не жара, рафик полковник, а нормальная погода на острове. Вы не знаете, какая здесь жара летом!»
Мимо мелькали невысокие дома, окруженные каменными заборами, вместо окон – зарешеченные отверстия в верхней части, выходящей на улицу. Похоже, все строения построены из ракушечника и побелены известью. На солнце они сверкали до боли в глазах.
Миновали старую мечеть, наружные стены которой были украшены орнаментом в виде треугольников. Показалось, что мечеть заброшена, судя по запущенному виду. Но йеменские офицеры в один голос сказали, что это не так. Другой мечети на острове нет, эта единственная и сюда приходят местные мусульмане.
- А, что на Сокотре есть представители других религий? – спросил Полещук.
- Есть, - ответил Мухаммед. – Давным-давно, как я слышал, здесь были греки, которые даже построили свою церковь и обратили часть жителей в христианскую веру. Храм, конечно, потом был разрушен, но говорят, что остались жители, до сих пор верующие в Христа. Где-то на острове есть захоронения с надгробиями в виде почти крестов…
Полковник Царьков вслушивался в беседу Полещука с йеменцами на арабском языке, но предпочитал не мешать своему переводчику…
Надо же, куда меня занесло под занавес военной службы, подумал Леонид Царьков, да, это не благословенный Бейрут, столица «арабской Швейцарии», и я уже давно не «Атаман», а советник начальника йеменского колледжа, оказавшийся на этой экзотической Сокотре. Он почему-то вспомнил свой последний день работы старшим опером ГРУ в столице Ливана с нелепым оперативным псевдонимом «Атаман». Какой из меня атаман? – ухмыльнулся полковник, - атаман должен быть высоким, мощным, широкоплечим с усами. Я же был сухощавым, среднего роста, невзрачным и без какой-либо растительности на лице, каким незаметным и должен быть профессиональный разведчик. Впрочем, умные люди в этом огромном механизме под названием ГРУ подбирают оперативные псевдонимы очень продуманно, дабы не было ни малейшего намека на его носителя.
Царьков посмотрел на Полещука, общавшегося с йеменскими офицерами, подумал, что ему очень повезло с этим капитаном, свободно владеющим арабским языком, опытным во многих отношениях человеком и к тому же очень похожим на араба. Таких по внешности, как Полещук, разведчик Царьков встречал не раз в Ливане. Наверное, и поэтому тоже Александр легко входит в контакт с арабами и быстро становится своим для них. Вот таких, как Полещук, надо привлекать к работе в разведке - мелькнула у него мысль – нелегальной…
Наконец лендровер остановился у невысокого строения, такого же белого, как почти многие остальные дома на этом подобии улицы. Пара домов двухэтажных цвета охры, рядом с ними несколько коз, что-то выискивающих в куче мусора. Женщина в черном одеянии. У входа в двухэтажку двое мужчин в клетчатых юбках с накрученными чалмами на головах. Возле дома никакой растительности, лишь несколько пальм в отдалении, низенькая имитация забора из камней и ракушечника. И все это на фоне горных хребтов и ослепительно голубого неба. Выгрузились.
- Салех, а где же эти удивительные деревья? – спросил Полещук, повертев головой, - драконовые, бутылочные и которые ладан дают?
- Искяндер, они растут не здесь, а ближе к центру острова, - ответил Салех, - мы вас туда отвезем. Увидите. Говорят, что таких деревьев больше нигде нет в мире. Только здесь на Сокотре.
Полковник Царьков взял свой британский вещмешок и пошел к дому.
- Саша, хватит болтать, - сказал он обернувшись, - давай за мной!
Салех взял Полещука за руку и сказал: «Искяндер, извини, но удобств здесь нет. Скажи полковнику. Завтрак вам приготовят, а после мы отвезем вас в Хаулаф».
Полещук пожал руки Салеху, Мухаммаду и лейтенанту-водителю, и поспешил за Царьковым. Обстановка в комнате была более чем скромная: две кровати с тумбочками, маленький столик. Стульев не было. Зато на потолке вращался вентилятор.
В комнату заглянул йеменец в традиционной мужской юбке и спросил, что нужно. Полещук попросил его принести воды.
- Леонид Иванович, - сказал Полещук, глядя на полковника, молча что-то достававшего из своего вещмешка, - удобств, как сказали арабы, здесь никаких, будем жить в полевых условиях.
- А тебе что, Саша, привыкать? – ответил Царьков, - давай перекусим, нам Инна Дмитриевна бутербродов наготовила. Чайку-бы!
Полещук нашел йеменца и приказал ему приготовить чай. Через полчаса он принес два стаканчика чая на подносе.
- Ну вот, - сказал полковник Царьков, - будем обживаться. Тебе же, Саша, думаю, не привыкать ко всему этому. И он показал рукой на грубо побеленные стены комнаты и железные кровати.
- Это хоромы, - сказал Полещук, - после блиндажей в районе Суэца…
Но заснуть оба долго не могли. Полещук почему-то вспоминал греческую Тэту, пропавшую в авиакатастрофе, свою жену Ленку, мечтавшую о красивой заграничной жизни, и умчавшейся домой после недолгого пребывания в захолустном йеменском Салах Эд-Дине.
А полковник Царьков мучительно вспоминал, как он мог проколоться в Ливане. Несколько лет кропотливой работы, общение с источниками, выход на человека с важнейшей информацией о ядерном проекте Израиля. Встреча на рынке в Бейруте, где он должен был получить пакет документов в обмен на пачку денег не предвещала ничего опасного. На моментальной встрече он в одно касание передал мне пакет с документами, а я ему конверт с деньгами. Я, аккуратно проверившись, вышел на улицу Аль-Хамра и внезапно, наверное, чутьем обложенного в лесу зверя, почувствовал за собой слежку. Видимо, израильтяне из Моссада «пасли» источника и случайно вышли на меня. А раз вышли и зафиксировали момент моего контакта с источником, значит могут меня схватить, моссадовцы шутить не любят. Надо было срочно отрываться от них. Я тормознул первое попавшееся такси, в салоне которого уже сидели два человека, мгновенно рывком запрыгнул внутрь, кинул водителю деньги и назвал адрес. Пассажиры закричали, что, мол, им не по пути, но я добавил сотню лир, и водитель их успокоил, пообещав довезти за пол цены.
Черт побери, подумал я, если меня отследили, то уничтожат! Расстреляют машину или взорвут! Это же Бейрут, а не Москва. Решение было принято мгновенно: как только водитель сбавил скорость на повороте на улицу Истикляль, я резко распахнул дверцу и вывалился на мостовую. Да, бейрутская мостовая из мелкого булыжника - это совсем не чернозём! Не ощущая боли (адреналин зашкаливал), отирая носовым платком кровь на лице, забежал в попавшееся кстати кафе. Посетители, увидев меня, ужаснулись, а я подошел к барной стойке и потребовал телефон. Бармен вытаращил от страха глаза и поставил аппарат на стойку. Условной фразой я вызвал помощь. В это время на улице раздался громкий взрыв, и люди выскочили из кафе. Как израильтяне взорвали машину, я так и не понял.
То ли гранату сунули под машину, то ли из гранатомета… Мне было все равно, я знал, что через двадцать минут меня отсюда эвакуируют. Подумал, что интуиция меня не подвела: неделю назад отправил Инну, то есть Инессу, в Союз через Берлин. Так закончилась моя командировка в Ливан. Так закончился «Атаман», из кадров оперативного состава ГРУ меня вывели.
А какая великолепная была командировка! Красивая и благополучная страна, море и горы с ливанскими кедрами. Шикарный Бейрут, в котором толпились и пересекались, наверное, все разведки мира. Особенно на улице Аль-Хамра, культурном и деловом центром ливанской столицы. И я там был успешным предпринимателем из Германии…
***
До места, неподалеку от мыса Хаулаф, на восток от Хадибо, добирались по каменистой дороге вдоль побережья около часа. За рулем лендровера был молчаливый сержант, заменивший вчерашнего лейтенанта. Виды были просто космические: сине-зеленая вода Индийского океана слева и горные хребты с редкими пальмовыми оазисами у подножия. Полковник Царьков молчал, но иногда доставал блокнот из сумки и что-то в нем читал. Йеменские офицеры, тоже завороженные видами природы, молча курили. Полещук, не выспавшийся, как, наверное, и они, наконец нарушил молчание.
- Удивительно красиво, - сказал он на арабском, - никогда не видел ничего подобного.
- Искяндер, - отозвался Салех, - вы еще больше удивитесь, когда увидите рощу драконовых деревьев. Вы же знаете, как они называются: «кровь двух братьев». Смола этих деревьев, когда ее высушат и сделают порошок, обладает лечебными свойствами. Местные жители только этим и лечатся, и еще соком сокотрийского алоэ.
Полковник Царьков отложил блокнот и повернулся к Полещуку.
- Саша, надеюсь, ты захватил свое подводное снаряжение? Предполагаю, там отличные места возле берега.
- Ну, вы даете, Леонид Иванович, - удивленно сказал Полещук, - вот же ружье подводное из сумки торчит.
- Извини, как-то не обратил внимания, - сказал полковник, - даже странно, что не заметил. Наверное, о другом думал.
Йеменские офицеры прислушивались к незнакомой речи и молчали.
- Леонид Иванович, извините, но хочется спросить, - сказал Полещук, - вы же, похоже, немного понимаете арабский? Я же замечаю вашу реакцию, когда говорю с арабами.
Полковник Царьков немного помолчал, потом сказал:
- Саша, не время и не место говорить об иностранных языках. У нас сейчас другая задача. А эти ребята нам помогут. Если что, я с ними пообщаюсь на любом языке. – Он улыбнулся, - не на арабском.
- Я не понял, товарищ полковник, а я что буду делать?
- А, ты нам добудешь рыбу для ужина, - сказал Царьков, - правда, не знаю, где этот ужин состоится.
- Вот так, друзья, - сказал Полещук арабским офицерам, - полковник Леонид приказал мне добыть рыбу. – И он потряс сумкой с торчащим из нее подводным ружьем.
Оба йеменца заулыбались, а Мухаммед спросил:
- Искяндер, ты же русский, а говоришь, как египтянин. Почему?
И Полещук рассказал им про свою командировку в Египет и про то, что в колледже его зовут «масрий» - египтянин. Йеменцы слушали рассказ с большим интересом, задавали ему вопросы про войну с Израилем, видел ли он президента Гамаля Абдель Насера, нравятся ли ему песни Умм Кульсум…
- Саша, - прервал разговор полковник Царьков, - скажи капитану Салеху, чтобы достал карту. Надо уточнить район, где мы должны поработать на местности.
Приказали сержанту остановиться, и все вышли из машины. Салех расстелил британскую топографическую карту на капоте лендровера и офицеры стали рассматривать береговую линию. Сержант-водитель пристроился в тени от машины, достал из кармана пачку табака, ловко свернул сигарету и закурил.
- Немного не доехали, - сказал Царьков, карандашом показывая на карте точку, куда надо ехать, - примерно километров пять. Судя по карте, а англичане в этом плане дотошные, там самое удобное место для высадки десанта.
Полещук перевел слова полковника на арабский язык. Но, похоже, йеменцы, глядя на карту, все поняли без перевода.
Наконец прибыли на требуемое место побережья. Чем оно отличалось от других, Полещук так и не понял. Но интересоваться не стал, достал свою сумку с подводным снаряжением, разделся и начал готовиться к погружению.
- Ты там поосторожней, - сказал ему Царьков, - далеко не заплывай и берегись акул. Их здесь, наверное, много.
- Наоборот, Леонид Иванович, - отозвался Полещук, прикрепляя подводный нож к ноге. Мне сказали, что акул здесь практически нет, только дельфины.
И он побрел к воде, чтобы на мелководье надеть ласты. Вода была теплой и исключительно прозрачной, в ней сновали стаи мальков и неторопливо плыло несколько каракатиц. Полещук, дойдя до метровой глубины, нырнул и работая ластами, поплыл под водой.
Подводный мир Индийского океана у берега Сокотры ничем не отличался от хорошо знакомого Аденского залива в районе Фукума. Те же переливающиеся цветами радуги рыбы-попугаи, стаи хирургов с оранжевыми полосками у хвостов, длинные рыбы-иглы, какие-то разноцветные рыбешки, похожие на аквариумных; стремительные кальмары, осьминог, замаскировавшийся под камень, красивые моллюски каури…
Надо попугая загарпунить, подумал Полещук, самое сладкое мясо. А лучше парочку. И он начал преследовать попугаев, пытаясь максимально приблизится к стае и выбрать самую крупную рыбу. Это было непросто: попугаи быстро удалялись, сверкая чешуей в лучах ослепительного солнца в прозрачной воде. Время от времени Полещук поднимался на поверхность, чтобы увидеть на берегу Царькова и йеменских офицеров, а также не проворонить, не дай бог, зловещий хвостовой треугольник акулы. А затем вновь погружался на глубину. Стая попугаев удалялась, Полещука охватил охотничий азарт, и он продолжал её преследовать.
Неожиданно рядом с ним быстро проплыла огромная рыба, рядом еще одна, и еще. Полещук вынырнул и понял, что его окружила стая дельфинов. Стало немного не по себе, хотя он и знал, что дельфины не нападают на человека. Но все равно было страшновато оказаться в окружении даже этих якобы дружелюбных морских обитателей.
Интерес к попугаям пропал. Надо возвращаться, подумал Полещук, но берег оказался довольно далеко, и он интенсивно заработал ластами.
Доплыв, наконец, до берега, Полещук не увидел ни машины, ни людей. С трудом сориентировавшись, глядя на солнце и вспомнив линию побережья на английской карте, он побрел в сторону, где должна была быть его группа. Надо же, как далеко меня занесло, думал Полещук, пытаясь разглядеть своих. Наверное, полковник уже волнуется, не съела ли меня акула, пронеслось у него в голове, он же напоминал мне об акулах…
Минут через двадцать он разглядел своих и обрадовался. Подойдя поближе, увидел Царькова, стоящего на берегу с биноклем и что-то записывающего в блокнот. Рядом с ним стояли йеменские офицеры, один из них чертил палочкой на песке. А бинокль Царькова был весьма интересным, который Полещук где-то видел: японский аппарат «Никон», совмещающий мощный бинокль и фотокамеру. Шпионская штучка, подумал он, и что-то крикнул на арабском.
- Похоже, мы останемся без ужина, - сказал полковник Царьков, увидев, что рыбы у Полещука нет. – Что случилось, Саша?
- Дельфины напугали, - ответил Полещук, - попал в стаю, и если честно, испугался…
Царьков улыбнулся и жестом руки подозвал капитана Салеха.
- Салех, надо бы на этом участке глубины промерить, - сказал он, - лотом с катера или футштоком. – И посмотрел на Полещука.
- Объясни капитану, что такое лот и футшток. Думаю, он этого не знает.
Полещук на арабском языке объяснил Салеху, что лот для измерения глубины представляет собой трос или веревку с делениями через каждый метр и грузило из металла вроде гири весом 2-3 килограмма. А футшток просто палка с делениями.
- Эта бухта Хаулаф, - продолжил полковник Царьков, - наиболее подходящее место для высадки десанта противника. Вот здесь, на этом участке побережья, - он показал рукой, - и надо строить эшелонированную противодесантную оборону…
К вечеру вернулись в Хадибо. После скромного ужина в виде жареного мяса козленка с рисом, приготовленного Ахмедом, йеменцем из гостевого дома, в котором их поселили, Царьков завалился на кровать, а Полещук, спросив у него разрешения, отправился прогуляться.
- Ты недолго там разгуливай, - сказал ему полковник, - завтра рано утром продолжим рекогносцировку.
- Хорошо, Леонид Иванович, - ответил Полещук, - просто полюбопытствую, где мы оказались. И с народом местным пообщаюсь.
Он пошел в сторону двухэтажного дома, предполагая, что там будут люди и торговые лавки. Интуиция Полещука не подвела, за домом действительно было еще несколько одноэтажных строений и пятачок, на котором шла торговля всякой всячиной. Людей было немного, в основном мужчины в юбках. Некоторые сидели прямо на земле, что-то пили, наверное, кофе с пряностями, курили и беседовали. Полещук прислушался и практически ничего не понял, лишь отдельные слова на арабском. Вот тот самый тарабарский язык на Сокотре, подумал он, вспомнив слова майора Хадара.
Полещук подошел поближе и громко поздоровался, ему ответили на арабском языке. Йеменцы дружелюбно заулыбались, откуда-то появился старенький стул, Полещук сел на него, ему принесли стаканчик кофе с молоком, он поблагодарил, сделал глоток и достал сигареты. Пачку «Радфана» аккуратно передавали друг другу, взяв по сигарете. Разговорились. Правда, не все понимали Полещука, да и он не совсем понимал сокотрийских йеменцев. Лишь один из них, лучше остальных говоривший на арабском языке, спросил, откуда иностранец, наверное, египтянин? Полещук, на всякий случай, ответил утвердительно. И повернулся к подошедшему к ним йеменцу, с удивлением увидев, как он и сидевший рядом, встал и они прикоснулись друг к другу носами. Такое, значит, на Сокотре приветствие, вместо рукопожатия.
- Брат мой, - обратился Полещук на арабском языке к йеменцу, понимающему этот язык, - я слышал, что у вас здесь на Сокотре растут деревья драконовые – «кровь двух братьев» и деревья, из которых получают ладан «бахур».
Йеменец внимательно выслушал Полещука, кивнул головой, давая понять, что он все уразумел.
- Да, брат мой, - сказал он, - это единственное богатство Сокотры. Мы знаем, что деревья «Кровь двух братьев» не растут нигде. Только здесь.
Он жестом подозвал стоявшего рядом мальчишку и что-то ему сказал. Тот убежал, а спустя несколько минут вернулся и протянул Полещуку два бумажных пакетика. Полещук взял пакетики, поднес к лицу и ощутил сильный церковный запах. Приоткрыл пакетики. В одном из них действительно были пахучие бело-матового цвета с желтизной кусочки ладана, а в другом порошок красноватого цвета без особого запаха.
- А, это что? – спросил он, повернувшись к йеменцу.
- Эффенди, это и есть «кровь двух братьев»,- ответил сокотриец с улыбкой,- порошок из смолы дерева, который лечит все болезни. У нас нет аптек и лекарств…
От денег за пакетики с ладаном йеменцы отказались, и Полещук отдал им оставшиеся сигареты.
Мгновенно, как это бывает в южных широтах, наступила ночь. Полещук, попрощавшись с сокотрийцами, направился к своему жилищу, время от времени вдыхая аромат ладана и вспоминая коптскую церквушку на берегу Суэцкого канала, куда привез его египетский однополчанин старший лейтенант Из Эд-Дин…
Владимир Дудченко. Редактировал BV.
Все главы повести читайте здесь.
======================================================
Желающие приобрести роман с авторской надписью "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте автору лайк, напишите комментарий, отправьте ссылку другу. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно.
======================================================