(Продолжение. Начало и все опубликованные главы здесь)
Длинный Лук так и не выспался этой ночью, хотя Истер советовала вздремнуть. Сон не шёл, в теле бурлила энергия, и сутки без отдыха нисколько не утомили его. Настроение было замечательное.
Весть о кладе мигом облетела не только «столицу» Зелёной Вольницы, но и все её веси. Народ волновался, непонятно чему улыбался и ждал, что будет дальше.
Дельных идей ни у кого не возникало, так что все в очередной раз принимались вдохновенно пересказывать друг другу подвиг вождя, который в одиночку перебил целый отряд закованных в броню рыцарей и ватагу мавров в придачу. Кто-то говорил о бедуинах (порой черт-те что обозначая этим словом), кто о шотландцах, кто о валлийцах — в общем, каждый расцвечивал историю по своему вкусу.
Один из сундуков демонстративно стоял перед дворцом с откинутой крышкой. Сокровища сияли на солнце, и молва передавала из уст в уста шокирующую новость: Длинный Лук сказал, что это его подарок Зелёной Вольнице! Каждый может взять себе монету, воины — драгоценный камень, а вожаки — любую вещь.
Обитатели Вольницы ещё не забыли свое разбойничье прошлое, и в другое время драгоценности растащили бы уже тогда, когда «дворцовые стражники» открывали сундук. Но воровать то, что тебе дарят, никто не умел. А просто принять дар и не морочить себе голову мешали природная опаска и слава Длинного Лука как законченного идиота, от которого не знаешь, чего ожидать.
Так больше двух часов сундук простоял нетронутым, в плотном кольце возбужденного народа. Когда напряжение масс достигло почти истерического предела, на крыльце появился Длинный Лук собственной персоной. Он окинул подданных долгим взглядом. Народ ждал слова. Длинный Лук выдержал паузу и сказал не очень громко, но так, чтобы услышали все:
— Что же вы медлите? А-а, боитесь, на всех не хватит? Ну так воины могут плюнуть на эту мелочь и пойти со мной. За участие в войне с Рэдхэндом я заплачу отдельно, да и в его замке такого добра будет вдоволь. А эти жалкие гроши оставьте трусам.
Длинный Лук поднял руку, призывая людей к ещё большему вниманию, хотя тишина и без того стояла звенящая.
— Слышите меня? Эта моя милостыня трусам, которые забыли, с какого конца надо брать в руки оружие! Всем, кто хочет показать, что он мужчина, и разбогатеть, говорю: идите со мной на Рэдхэндхолл! Следующую зиму я хочу встретить за его каменными стенами, а есть я буду хлеб, выращенный на полях графа. Вы, наверное, ещё помните, сколько деревень он похитил у нас? Их я подарю тем, кто отличится в битве. А к тому времени, как король соберётся покарать меня, я уже накоплю достаточно сил, чтобы дать отпор даже ему.
Народ слушал не дыша. Гром и молния, это было потрясающее чувство! Впервые в жизни на него смотрели так, как подобает верноподданным смотреть на повелителя. Да, кто-то ещё тряхнет намокшим в пиве усом: ишь, дурачок-то наш разбежался…
Но уже далеко не всякий.
Длинный Лук немного жалел, что произнесённые слова не были его собственными, но, по большому счёту, какая разница, что спектакль от начала до конца был продуман Истер?
В глазах народа королём положения был Длинный Лук. При всём обилии слухов об участии в деле Истер никто не упоминал ни словом.
Застрявшему на вершине блаженства Длинному Луку хотелось говорить ещё. Хотелось заклеймить трусов (отчасти поименно) вечным позором, воспламенить сердца на сиюжеминутное начало великого похода, в котором Рэдхэндхолл будет только первой ступенькой… Но тут за спиной шевельнулась и тихонько позвала его Истер. Длинный Лук выдохнул и, не теряя величественной осанки, позволил увлечь себя внутрь дворца.
Здесь юная ведьма быстро чмокнула его в щеку и сказала:
— Отлично. Теперь вели сменить дворцовую стражу, пусть старая смена вволю почешет языки и расскажет всем о твоём спокойствии перед золотом. Надо, чтобы каждый поверил, будто у Рэдхэнда и впрямь груды сокровищ лежат на каждом углу.
— А на самом деле их там нет?
— Должны быть, — уклончиво ответила Истер.
— Постой, — заволновался Длинный Лук. — Что мы будем делать, если замок окажется пустым?
— Не забивай себе голову мелочами! — Истер присела на кровать Длинного Лука и сладко потянулась. — Добычи хватит, в крайнем случае, у тебя есть ещё сундуки, из которых ты можешь отсыпать награду бойцам.
— Странно ты говоришь, — пробормотал Длинный Лук, садясь рядом. — Так есть там сокровища или нет?
Истер ответила не сразу, и, пока она молчала, взгляд её наполнился бездонностью адских провалов и расселин.
— Духи ждут, что скоро в замке объявится великое сокровище, — произнесла наконец девушка. — Больше они ничего не говорят, но я догадываюсь: это сокровище ждёт своего часа в землях Первозданной Силы. Признаться, меня это очень тревожит.
— Почему?
— Таинственный чужак… Способность Рэдхэнда сопротивляться магии… Старая Кора напустила на чужака своих любимых чудовищ, но он выжил. Боюсь, Рэдхэнд уже прикоснулся к Первозданной Силе.
— И он может её использовать?
— Ты неправильно понял. Граф не колдун. Скорее, это Первозданная Сила может использовать его.
— Для чего?
Истер откинулась на подушки, провела по ним рукой и вздохнула:
— Может быть, для того, чтобы погубить нас.
Исподволь она наблюдала за Длинным Луком и видела, что тот испугался, но сумел взять себя в руки. Победа над стражами клада заставила его поверить в себя. Ведьме захотелось улыбнуться: Длинный Лук начинал ей нравиться по-настоящему.
— Силами людей взять Рэдхэдхолл уже не удастся, — продолжила она. — Под действием Первозданной Силы его люди будут драться как черти. Но я собираюсь призвать сильных союзников. Только вот боюсь, не опоздать бы нам.
— Каковы наши шансы? — спросил Длинный Лук, чувствовавший, что в дебри чародейства ему лучше не вникать.
— Если ты ещё раз поможешь мне, то велики.
— Помогу? Мы ведь и так делаем одно дело.
— Мне нужно, чтобы ты отправился со мной в новую поездку. Более долгую и… более опасную.
Длинный Лук задумался. С одной стороны, ему нужно было как можно скорее сколачивать хорошую армию. С другой — понимал, что этого сделать не сумеет, придется доверять более опытным людям. Вольница никуда не денется, а вот умоляющее выражение в глазах Истер…
— Сколько времени это займет?
Джон Длинный Лук не глядел на любовницу, чтобы не выдать радость, которая охватила его от осознания собственной значимости.
— Сутки или недели — как знать?
— И что надо делать?
— Тебе — победить чудовище.
— Опять? Кого на этот раз? Предупреди заранее, так будет проще.
— Я не знаю. Это будет что-то очень страшное. Я дам тебе хорошее магическое оружие, но, возможно, от тебя понадобится всё твое мужество.
Радость начала подтаивать. Длинный Лук перевел взгляд на лицо Истер, точно желал убедиться, что она не шутит. Нет, она не шутила.
Похоже, она боялась, и сильнее чем он сам.
— Мне бы лучше хороший лук.
— Полный доспех, лук, стрелы и меч. Всё — заклятое самыми сильными чарами. Их должно хватить. — Она поймала себя на мысли, что хочет успокоить Длинного Лука, уверить, что чары оружия сотрут в пыль любого противника. Но врать почему-то совсем не хотелось. А это было, в общем, ей несвойственно.
— Ладно, на месте разберемся, — удивляясь собственному твёрдому голосу, сказал Длинный Лук. — Но я не успею собрать армию.
— Я дам совет, кому доверить это дело. Нужно решить, что армия станет делать без тебя. Люди Вольницы должны подготовить наш приход с союзниками. Ты отдашь приказы, пусть армия совершит несколько налётов на деревни графа. Это отвлечет внимание Рэдхэнда и, главное, выманит из замка большую часть его воинов…
— Кто эти твои союзники, которых ты хочешь натравить на Рэдхэндхолл?
— Уверен, что хочешь услышать?
Он не был уверен, особенно учитывая тон, которым Истер произнесла эти слова. И всё же он кивнул.
Однако ответить юная ведьма не успела — в дверь деликатно постучали.
— Ну?! — рявкнул Длинный Лук.
В комнату просунулась голова Бобби, единственного человека на всю Вольницу, к которому Длинный Лук испытывал подобие дружеских чувств и который отвечал ему тем же. Это был тот самый лучник, раненный Изабеллой в утро встречи с Джоном.
— Там Череп ждёт, говорит, его послал совет генералов, чтобы сообщить насчёт армии.
— Что именно он собирается сообщить?
— Ну… — помялся Бобби. — Ты же знаешь Черепа, когда он в хорошем настроении, его сам черт не поймет, так и сыплет своей латынью. Ho, похоже, люди расшевелились.
— Сейчас приду, — кивнул Длинный Лук.
Бобби скрылся.
Джок оглянулся, мельком подивившись, что не сразу поймал в поле зрения Истер, хотя она была совсем рядом, и спросил:
— Когда мы отправляемся?
— Ночью. Разберись пока с этими «генералами», а у меня тоже назрел один… вопросик. Нужно его решить до заката.
— Идёт. Встречаемся здесь.
Кажется, у него получилась та интонация, которой произносил подобные слова Висельник.
Они разошлись, но оглянулись, перед тем как потерять друг друга из виду. Длинный Лук испытал очередной прилив возбуждения, а Истер — укол тревоги. Или нет, это было что-то другое, но очень уж непривычное, и, не найдя чувству точного названия, Истер определила его для себя как необъяснимую тревогу.
Она покинула дворец через чёрный ход, миновала сеновал, место многих встреч с Длинным Луком под покровом ночи, и приблизилась к дому ведьмы. Здесь она невольно замедлила шаг и подобралась, точно перед прыжком.
Чуткие уши уловили слабый шорох в доме. Если ведьма не спит, это к лучшему. Истер беззвучно поднялась по крыльцу и скользнула внутрь, в смрадные сумерки.
Кора сидела перед только что погашенным очагом, склонившись над котлом, в котором медленно успокаивалось прокипевшее зелье неприятного бурого оттенка. В ноздри бил острый запах венозной крови и крысиной шкуры. Губы старухи шептали заученные заклятия, руки делали привычные пассы, а взгляд был исполнен грусти и витал где-то далеко.
Истер села рядом, и только тут старуха заметила её.
— А, это ты… Хорошо, что пришла.
— Хорошо, — согласилась Истер. — Я думала, ты спишь.
— Мне теперь не до сна. Скоро Сила будет нашей… Не могу спать. И совсем не устаю, ни капельки.
По виду её можно было сказать как раз обратное. Хотя отвары сделали своё дело — кожа её разгладилась, морщины отступили к уголкам глаз, на щеках появился румянец, пальцам и всему телу вернулась живая гибкость. На беглый взгляд ей трудно было дать больше пятидесяти. Однако румянец носил явно лихорадочный оттенок, лицо выдавало измождение от бессонницы и недоедания, глаза поблескивали тусклым безумием. И что-то неправильное было во всём её облике…
«Она смотрит на меня, но видит только мою тень, — подумала Истер. — Так всегда бывает с мечтателями, сколько бы им ни было лет, на вид или на самом деле. Вот и все, что тебе нужно от жизни, старуха, — мечта».
— Духи ведут меня по тропам, вьющимся около Источника Силы. Только они робкие, духи, они робкие, хе-хе. Знаешь, мы, люди, намного смелее…
— Да, я знаю.
— Расскажи мне ещё раз, как это было.
— Я думала, ты знаешь мои рассказы наизусть.
— Всё равно. Я хочу послушать. Скоро Сила будет наша, и рассказыстанутне нужны. Да и тебе не вредно вспомнить! Готовься, скоро ты снова придешь туда. Видишь, я времени зря не теряла, вот и ты не теряй времени. Ну. Говори: как ты поняла в первый раз, что чувтвуешь Силу?
— Давай сначала поговорим о делах, а потом я тебе всё-всё расскажу. И как я попала в Драконов лес, и как блуждала там, и кого встречала… — предложила Истер вкрадчивым голосом. — Но сначала о делах. Мне очень нужна твоя помощь. Без тебя у нас ничего не получится, и медлить нельзя.
— Да, медлить нельзя. Нельзя терять время, никогда нельзя! Что тебе надо?
— Зачарованное оружие. Ведь у тебя есть один из самых сильных колдовских доспехов в мире. Дай мне его.
— Мы что, уже выступаем в поход? Ой, а я совсем не готова! — Ведьма обеспокоенно завозилась.
— Нет, мне нужно сначала сделать одно важное дело. Длинный Лук поможет мне, и я хочу снарядить его. Дай мне доспех.
— Что ты задумала, девочка моя?
— Доверься мне, наставница.
— Но доверять доспехи Рота этой дубине? Ты не в своем уме.
— Наставница, Длинный Лук изменился, ты сама мне говорила, — мягко убеждала Истер. Ложь, конечно; старуха не могла такого говорить, но юная ведьма сама в нужное время обронила несколько слов о вожде Вольницы, вызвавших одобрение у наставницы. — Он достоин. Кроме того, это наш единственный шанс. — Вот теперь настало время для решительной атаки. — Разве духи не показали тебе сокровища Рэдхэндов?
— Какие сокровища? Клад лежит в пещере Драконовой горы, его охраняет трёхголовый дракон, которого никто не в силах победить. А ты, значит, боишься магии Рэдхэнда? Глупо! Я изучила Томаса, он не занимается колдовством. А если рискнет это сделать, на пути у него встану я! Даже в одиночку я разделалась бы с ним как с младенцем. Да, как с младенцем, а уж если и ты мне поможешь, так от него мокрого места не останется!
Старуха, сама того не заметив, перешла на крик и потрясание указующим перстом, однако это быстро её утомило, и она, захлебнувшись словами, замолчала. Истер продолжила наступление:
— Наставница, лучше не рисковать. Длинный Лук у меня вот здесь. — Она показала сжатый до белых костяшек кулачок. — Он вернёт доспехи по первому слову. И он сумеет ими воспользоваться.
— Ни за что не поверю. Он всегда был дураком, — заартачилась ведьма. — Я тут про всех всё знаю. Девку не удержал, от юродивого побои претерпел… Всю жизнь смешил Вольницу, людей развратил… Слов на него не хватает!
Истер подавила растущее раздражение. Спокойно, могло быть и хуже.
— Наставница, я знаю, почему эти доспехи так дороги тебе…
— Знаешь? Хм! — Старуха неловко замаскировала испуг. — Ну так и зажми ротик. И вообще, не мешай мне!
— Это твоя память о том эльфе, которого ты любила.
— Может, да, а может, и нет…
— Как его звали? Да, Ангир. Он воевал с орками, и их кумир, демон Рот, откупился от него своими доспехами и оружием. Ангир не заподозрил подвоха. Он и без того был могучим воином, а с этим подарком стал непобедимым. Ангир объединил и возвысил эльфов… Но ненадолго.
— Замолчи, — без надежды попросила старуха.
— Эльфы стали угасать. Доспехи из царства мёртвых принесли с собой смерть. Ангир уже не мог жить без них, хотя и воевать-то было уже не с кем: даже Рот, его вечный противник, давно лишился силы… Так они все и захирели, а мы, люди, стали самыми сильными и смелыми.
— Откуда ты всё знаешь?
Старуха поднялась на ноги и начала нервно расхаживать взад-вперед. Истер не ответила, чутко наблюдая за ней.
— Да, так и было. Все они ушли, а нам оставили память о себе… Это страшные доспехи! Говорят, облачившись в них, Рот ходил в Вальгаллу, чтобы взять в рабство души эйнхириев. Ангир оставил их мне, потому что не хотел возродиться в другом мире новым Ротом. Он боялся их…
— Я бы его сразу разлюбила, — сказала Истер. — Оставить людям такой подарочек — довольно подло.
— Ты бы и не полюбила его! — огрызнулась старуха. — Ты не умеешь любить.
Истер стиснула зубы, её сердце забилось чаще. Но продолжила она спокойно:
— А Ангир ушел?
— Ты ещё спрашиваешь! Это было величайшее сердце мира.
— Гнилое, как мне кажется. Ангир воспользовался тобой, вот как я думаю…
— Не смей! — взвизгнула ведьма.
И её ученица поняла, что не ошиблась. Попала в цель, не хуже Длинного Лука, который любил напоказ стрелять по монеткам с пятидесяти шагов. Она нащупала самое страшное подозрение старухи, от которого та не могла избавиться несчетные годы.
— Да, я думаю, он потому и оставил их тебе, — неспешно говорила она, глядя чуть мимо лица наставницы, чтобы не раздражать её прямым взглядом. — Он же не был уверен, что в новом мире его примут. Даже у родных ему эльфов были причины крепко его не любить. И вот на случай изгнания, Ангир не уничтожил доспехи Рота, а сохранил здесь. Знал, что из любви к нему ты хранишь их, не задумываясь ни о чём.
— Будь ты проклята, — пробормотала ведьма, закрыв лицо руками.
— Одного Ангир не учел: ничего нельзя прятать вечно, — задумчиво произнесла она. — С тех пор как другие покинули нас, мир стал меняться. И теперь настало время окончательно решить судьбу его подарка. Надеюсь, ты примешь мудрое решение.
— Уничтожить или отдать мою последнюю память о том, кто подарил мне все мои таланты, знания, бессмертную жизнь? Не в твои годы говорить о мудрости.
— Я ведь училась у тебя. Наставница, ты говорила: память живёт в сердце. Откажись от доспехов — и ничто не будет отравлять твои воспоминания о прекраснейшем из эльфов. Это ли не мудро? Ты знаешь, я, наверное, и правда не умею любить… но последнее слово за тобой, так велела судьба. Думаю, ты давно уже не смотрела на них, забыла, как они выглядят. Покажи их, я так хочу увидеть легенду былых веков.
Старуха пребывала в таком состоянии, что можно было говорить ей любые слова. То ли прилив воспоминаний, то ли тайная тревога, то ли глубокое размышление о судьбе доспехов — что-то подействовало на затуманенный рассудок старухи так, как было нужно Истер.
Ведьма подошла к северо-западной части сруба. Из складок одежды она достала костяной ножик и провела им по воздуху, вычерчивая круг справа налево. Затем, пробормотав невнятное заклинание, резко рассекла этот круг.
В воздухе образовалась тускло светящаяся нитяная щель. Пространство, словно полотнище, соскальзнуло со стоящего на каменном алтаре сундука, запертого на висячий замок. Старуха вставила костяную рукоять в скважину и легко нажала. С едва слышным щелчком замок открылся, и ведьма подрагивающими руками откинула крышку.
Про стоящую рядом Истер она уже забыла, зато девушка заметно оживилась. Внутри лежал кольчужный нагрудник тонкой работы, изящный шлем, украшенный узором, похожим на перевернутый трезубец, кожаное налучье, в котором хранились непривычного вида лук и черные стрелы. А поверх всех вещей лежал меч, плавно сужающийся от рукояти к острию, так что напоминал длинное стальное жало. Ножны были испещрены старинными рунами, смысл которых Истер, а возможно, даже её наставница могли лишь угадывать.
— Он был прекрасен в них, — вздохнула старуха.
Истер протянула руку к мечу, пальцы ее сомкнулись на рукояти. И тут же по телу пробежала сладостная волна мощи. Лицо старухи дрогнуло, юная ведьма убрала руку.
— Знаешь, за что браться… Его называли Кровопийца, а вернее было бы говорить — Душеглот. Но Ангир чаще называл этот меч Цепенящим Жалом. А вот — Дыхание Тьмы, — старуха указала на лук, потом на стрелы, — и Вздохи Тьмы. У шлема и кольчуги раньше тоже были имена, однако Ангир мне их не поведал, сказал, что эти имена слишком страшные. Тот, кто постигнет их смысл, может сойти с ума. Да уж! — нервно хихикнула ведьма. — Наверное, это касается не только людей…
Нездоровый смех её оборвался, руки, поднесённые было к груди, упали точно плети. Из горла вырвался клокочущий звук, а зрачки расширились. Истер вытянула тонкий кинжал из её спины, и старуха упала бесформенной кучей тряпья. Тело её стремительно обрело все такими трудами изгнанные признаки одряхления и начало гнить, распадаясь на глазах. Истер не больше десяти раз вдохнула и выдохнула, а от трупа остались лишь одежда, горстка праха да оттенок тошнотворного запаха, который тут же потерялся в пропитавшем дом «духе чародейства».
Истер тщательно протёрла кинжал попавшейся под руку тряпкой и вновь убрала его в скрытые под одеждой ножны.
— Прощай, наставница, — прошептала она. — Ты уже ничему не могла меня научить. Теперь я свободна.
Она извлекла доспехи из сундука и разложила их на столе, предварительно сбросив оттуда широким жестом плошки и мешочки с зельями, сушёными травами и различной пакостью, к которой всегда испытывала отвращение. После того как судьба завела её в земли Источника, она признавала только высшую магию, не имевшую ничего общего с собиранием помета летучих мышей в строго определенный день года и толчёнными в ступе костями умерщвленных животных.
Налюбовавшись наследием коварного эльфа, Истер вспомнила о котле, за которым она застала ведьму. Подойдя к очагу, она склонилась над ещё не остывшим варевом. Как она и предполагала, в котле открывался волшебный вид земель Источника с лесом и виднеющейся за ним горой.
Истер простерла над котлом обе руки и воззвала к духам, поддерживающим видение. Изображение затуманилось, потом прояснилось вновь, но в клубах пара, поднимавшегося над котлом, заплясали дрожащие фигуры. Это были духи воздуха — слабосильные, вялые, но доступные и послушные.
— Кто ваш вожак? — ледяным тоном спросила девушка.
Фигурки растаяли, уступив место свившемуся из пара лицу старика с длинной, уходящей в котел бородой.
— Я.
— Я буду говорить только с тобой. Немедленно покажи мне замок Рэдхэнда.
— Слушаю и повинуюсь…
Однако картинка, появившаяся в котле, оставляла желать лучшего — посреди лесов маячило мутное пятно, за которым едва угадывались очертания башен и крепостных стен.
— Мерзавец! Что ты мне показываешь? Я хочу увидеть замок со всем его нутром!
— Я не могу. Никто из нас не может, — прикрыв глаза, ответил дух. — Нам нельзя приближаться к замку, мы слепнем рядом с ним…
— Почему так происходит?
— Люди в замке припали к Источнику и начали пить Силу Первозданную…
— Так быстро? Граф что-то сделал? Говори! — прикрикнула Истер, видя замешательство духа.
— Нет, я… я… не знаю…. Мы не можем приближаться к замку, мы слепнем, мы не властны там…
— Когда это началось?
— Сразу после того, как чужак прибыл в замок.
— Рэдхэнд совершал какие-то обряды?
— Не знаю. Мы не смотрели внутрь замка. Мы не можем…
— Заткнись, мне надо подумать.
Истер скрестила руки на груди и закрыла глаза. Что-то с этим чужаком не в порядке. Сперва ни она, ни старуха не обратили на него большого внимания. Потом, когда в мире ночи разнеслась весть о стычке в Драконовом лесу и побоище под стенами Рэдхэндхолла, Истер встревожилась, но было поздно что-то узнавать. Никто из духов не мог дать вразумительного ответа о пришельце.
Обеспокоенная Истер тайком от ведьмы отправила послание главе древесных троллей. Тот известил, что его подчиненные слишком напуганы, а от них и в обычном состоянии не всегда дождешься осмысленной речи. Более того, после сражения у замка тролли не желают больше иметь дела с людьми.
И вот — новое подтверждение. Появление чужака каким-то образом помогло Рэдхэнду. Возможно, граф стал успешно черпать Силу, сам того не зная, и неизвестно, долго ли он будет оставаться в неведении.
Не шло из головы и сокровище, которое судьба посулила графу. Об этом ей сообщили духи куда более сильные, но и куда более упрямые, из которых слова лишнего не выжмешь. Но старуха, по всему судя, тоже интересовалась этим вопросом, и ей духи открыли больше: сокровище хранится в Драконовой горе.
Чутьё в голос говорило об опасности.
Чужак! Всё дело в нём. Он точно не юродивый, как вбила себе в голову старуха, забыв, что Изабелла, может, и дурочка, но не законченная. С тех пор, когда туманы юности начали развеиваться в её хорошенькой головке, кареглазая невеста Длинного Лука стала неплохо разбираться с людьми. С абы каким чужаком, тем паче с юродивым, она бы не пошла.
Не следовало забывать и о трёпке, которую чужак задал Длинному Луку, и о его встречах с нечистью, после которой уцелевшие чудовища трепетали от ужаса.
Если он способен справиться с трёхглавым Змеем… Да, верится в это с трудом, но Истер знала, что предполагать всегда надо худшее.
На магию надеяться нечего, что-что, а защищать своих людей от чар граф умеет: даже тщательно продуманная атака старухи встретила неожиданно мощный отпор. Следует опередить противника.
Истер подошла к столу и вернулась, держа в руке обнаженный меч Дущеглот. Глаза духа округлились от ужаса.
— Вижу, ты ты знаешь, что это такое. Заклинаю тебя своей волей и Цепенящим Жалом старого Рота. Ты и твое племя будете служить мне. И если вы меня ослушаетесь… Конечно, ты не самая достойная пища, но Кровопийца уже давно и сильно проголодался. Ты меня понял?
— Да…
— Не слышу!
— Да, госпожа.
— Иди и следи за замком, сообщи мне, если чужак куда-то отправится.
Дух испарился. Истер, ещё раз взглянув на туманное изображение замка, бросила в котел щепотку нужного порошка и развеяла колдовство.
Спрятав доспех Рота, она бросила ведьмино тряпье в очаг, выбила затычки из окошек под потолком и покинула дом.
Длинного Лука она нашла на площади перед дворцом, где толпились всадники и пешие воины. Вечер ещё не наступил, а нехитрые уловки уже сделали своё дело: Зелёная Вольница извергла из недр своих войско.
Вожаки разбойных шаек по старой памяти, как в дни правления Висельника, работали на совесть. Правда, с самыми разными чувствами, которые юной ведьме не составляло труда прочитать на лицах. Одни надеялись на возвращение старых добрых времён, другие злились от нежелания расставаться с мирной жизнью и рисковать головой ради фантазий Длинного Лука, но не рисковали идти против общего движения. Были и равнодушные, и осторожные, которые делали дело, но готовились при необходимости улизнуть.
От озлобленных исходили угроза. Устроившись у крыльца, так, чтобы остаться незамеченной, Истер принялась наблюдать, как Длинный Лук принимает этот удивительный военный сбор.
Некоронованное величество радовался, как ребёнок. Слухи и домыслы о сокровищах привели к нему много людей. Те, кто с удовольствием вспоминал весёлую жизнь при Висельнике, быстро оказались в центре внимания. Они вовсю травили байки, окружённые парнями помоложе, из которых многие разбойной жизни вообще никогда не вели и принадлежали к семьям, по разным причинам покинувшим родные места и ушедшим в глушь, подальше от феодалов.
Вожаки шаек, уже именуемые генералами, поспешно распределяли «новобранцев» по отрядам и отправляли пред ясны очи вождя Вольницы, подле которого стоял сотрясаемый верноподданническим экстазом Череп и давал пояснения:
— Лучники Роджера! Всегда можете положиться на них, ваше величество, ибо означенный, прославленный ещё в правление вашего досточтимого батюшки, генерал никогда берёт под своё крыло лишь тех, кто хоть отчасти способен сравниться с вами во владении сим грозным оружием, хоть ваш талант, sine dubio[1], непревзойдён, пользуясь словами Платона, является res judicata[2], и, я бы осмелился выразиться, res nullius[3]. В общем, sapienti sat[4]…
Поток вдохновленных людей нередко опережал мутный и явно принадлежащий к категории res nullius поток его речи, так что Черепу приходилось прерывать один рассказ и начинать другой. Длинный Лук, однако, внимал благодушно, выуживая только то, что ему было нужно: имя командира и «профиль подразделения»:
— Люди Дика Бычьего Глаза, лучшие ползуны, незаменимы, когда надо вырезать вражеских часовых.
— Рубаки Гуччо, мастера стремительных атак…
— Конокрады Гилба… ну давайте назовём их непревзойденными соглядатаями!
Истер невольно напряглась, когда увидела, что Гилб, Гуччо и Бычий Глаз, оставив отряды, собрались вместе и начали что-то негромко обсуждать. По привычке надвинув на лицо капюшон летнего плаща, она скользнула к ним и замерла, прислушиваясь. Она умела оставаться незаметной — и в тишине, и среди толпы с равным успехом. То, что простые люди называли колдовской уловкой и отводом глаз, для неё было естественным навыком.
Заговорщики отошли к хижине напротив дворца, носившей гордое имя «Королевский трактир». Толстый владелец его стоял на крыльце с молоденькой любовницей и умиленно смотрел на парад, прикидывая, сколько из этих молодцов захотят после окончания действа освежить глотки.
У крыльца рос густой кустарник, за которым и укрылись трое вожаков.
Гуччо потрогал шрам на щеке и сказал:
— Нет, как хотите, это не по мне.
— Проклятье! — зашипел Бычий Глаз, низенький и проворный, слегка сутулый человечек с нехорошим прищуром. — Что на тебя нашло?
— Наверное, лёгкое сумасшествие, — холодно ответил Гуччо, всё так же поглаживая шрам. — Я хочу попировать в замке Рэдхэнда и посмотреть на башку графа, насаженную на кол. Вот и все.
— Идиот, — коротко бросил Гилб.
Истер, стоявшая всего в трёх шагах, усмехнулась — в голосе маститого конокрада явственно слышался страх. За последний год он успел дважды побывать в одном из северных графств, где наладил тихую торговлю лошадьми. В деревне, приютившейся в пяти милях отсюда, у него были симпатичный домик, жена и маленький конный завод, где он поддерживал редкую для этих мест породу выносливых скакунов. Истер терпеть не могла этого скользкого гада.
— А нас ты заложишь?
— Нет. Друзей не предают. Я хочу отговорить вас.
— Всё уже решено, — заявил Гилб. — Рэдхэнд — такой же человек, как мы, с ним можно договориться. Никто в округе уже не вспоминает нашу лихую молодость, а свободные землепашцы в благословенной Англии, благодарение Господу, ещё не перевелись.
— А я хочу пустить ему кровь. Засиделся я… — протянул Гуччо.
— Ладно, Гилб, — вздохнул Дик, — он заразился безумием. Давай поговорим с Мартином.
— Я не верю Мартину. Он не рискнёт пойти против Длинного Лука.
— Эх, парни, бросьте вы это дело. Поглядите, как все загорелись! — с ленцой проговорил Гуччо. — Даже во времена Висельника такое бывало нечасто. Уйдите по-хорошему в сторону…
Заговорщики переглянулись, и Дик понуро сказал:
— Похоже, всё против нас, дружище. Придётся смириться.
Гуччо снова погладил шрам. Лицо его озарилось светом приятных воспоминаний. Все знали, что он любит драться.
Истер подобралась.
Гилб сокрушённо покачал головой.
— Твоя взяла, здоровяк. Спасибо, что не захотел нас выдать.
— Да, за это спасибо! — добавил Дик и хлопнул Гуччо по плечу.
Неожиданно он выбросил вперёд вторую руку с зажатым в ней ножом. Пальцы гиганта Гуччо, оторвавшись от шрама, легко упали на запястье Бычьего Глаза и крепко сжались, круша сухожилия. Кулак со страшной силой врезался в висок нападавшего, тот беззвучно мотнул головой и рухнул наземь.
Гигант Гуччо качнулся в сторону, пропуская нож стоявшего сзади Гилба, и снова ударил в висок.
— Вот как оно бывает с друзьями, — сказала Истер, подходя к нему со спины.
Гуччо вздрогнул всем телом. Со спокойным сердцем он бросался, бывало, на превосходящего врага, но ученицу ведьмы боялся. Конечно, старую ведьму он боялся больше, но та, по крайней мере, на людях не появлялась, и страх перед ней был абстрактным, как перед белым медведем, которого Гуччо отродясь не видел.
— Они мне не друзья, — на всякий случай сказал он.
— Я вижу, — кивнула Истер. — А ты молодец. Ты спас не только Длинного Лука, но и себя. И души этих недоумков… если их ещё можно было спасти…
Гуччо сглотнул и опять потёр шрам, впервые за многие годы вспомнив, как тот болел после ранения. Так он и думал: эта тварь вездесуща.
— Кто еще злоумышляет против Длинного Лука?
— Н-не знаю, — зачем-то соврал Гуччо.
Всё он, конечно, знал. Споры между «генералами» начались сразу после того, как Длинный Лук убил Волчьего Клыка. Это всех возмутило, но Волчий Клык был неприятным человеком, и каждый в душе решил, что он получил по заслугам. Однако приказы предводителя Вольницы решили выполнять неспешно, надеясь, что его энтузиазм, как обычно, исчезнет сам по себе.
Но получилось иначе. Никто и глазом моргнуть не успел, как Рэдхэндхолл превратился во всеобщую навязчивую идею. Мятежным вожакам пришлось действовать наспех, забыв об осторожности, поэтому Гуччо прекрасно знал всех недовольных.
Под насмешливым взглядом Истер он покраснел и пробормотал:
— Мартин.
— Но ведь он как будто не против похода? — спросила Истер, хотя и видела, что Гуччо говорит чистую правду.
— Он просто не верит Дику и Гилбу. На самом деле он опаснее всего, потому что у него много верных людей.
— Я поведаю Длинному Луку о твоем поступке, — успокоила хрупкая девушка громилу, превышавшего её ростом на добрых три головы. — Он порадуется твоему благоразумию.
Она скрылась, оставив Гуччо ворочать мозгами: кажется, убийство приятелей сошло ему с рук. Юная ведьма, похоже, заодно с Длинным Луком. Это тем более означает, что поход задуман всерьез…
Переварив всё это, Гуччо осторожно улыбнулся.
Скоропалительный «парад» уже завершился. Длинного Лука нигде не было видно. Возле дворца стоял Бен Череп. Вдоволь намолотивший чепухи, он теперь взялся за дело: давал указания позаботиться о съестных припасах, об оружии, о сапогах и так далее.
От Черепа Истер узнала, что «его величество совместно с рядом верноподданных удалился в направлении кузницы». Истер поспешила туда, однако среди людей, оживленно беседующих с кузнецами, «величества» также не оказалось.
Не было видно и Мартина, хотя, Истер вспомнила, он держался неподалеку от Длинного Лука.
У юной ведьмы возникло нехорошее предчувствие. Отойдя в сторону, она опустила руку в карман и нащупала маленький кисет с прядью волос Длинного Лука, давно уже заготовленный ею на всякий случай. Губы быстро прошептали заклинание. Тотчас в руку впились вибрирующие жизненные токи, а перед внутренним взором возникла откровенно испугавшая девушку картина.
Как она и опасалась, на Длинного Лука напали гурьбой.
[1] Без сомнений (лат.)
[2] Решенное дело (лат.).
[3] Бесхозная вещь (лат.)
[4] «Мудрому достаточно», то есть «умный поймет» (лат.)
#фэнтези #героическоефэнтези #призрак #хроноопера #попаданец