Дождь барабанил по окнам, когда в дверь позвонили. Инга оторвалась от телевизора — как раз показывали её любимый сериал про врачей. На пороге стояла Анжела с огромным чемоданом и маленькой Машенькой на руках.
— Ингочка, родная, можно к тебе на недельку? — голос сестры дрожал, глаза покраснели от слёз. — Я с Витькой развелась окончательно. Он вещи на лестницу выкинул.
Что тут скажешь? Родная кровь всё-таки. Инга молча отступила в сторону, пропуская сестру с ребёнком. За ними тянулась вереница коробок — соседи помогали заносить. Розовые игрушки, детские вещички, какая-то новая кроватка в разобранном виде.
— Только на недельку, — повторила Анжела, усаживая трёхлетнюю дочку на диван. — Потом что-нибудь снимем.
Машенька сразу побежала исследовать квартиру. Топала маленькими ножками по паркету, трогала всё подряд. Инга наблюдала, как девочка заглядывает в каждый угол, словно уже прикидывает, где что разместить.
— Мам, а это моя комната? — звонко спросила малышка, показывая на спальню Инги.
— Нет, солнышко, тётя Инга тут спит.
— А где я буду спать?
Анжела устало провела рукой по лицу:
— Пока на диванчике в зале. Ничего, переночуем.
Инга молчала. Что-то внутри ёкнуло неприятно, но она отогнала это чувство. Семья есть семья. Нужно помочь.
На следующее утро Инга проснулась от детского смеха. Машенька уже бегала по квартире, а Анжела возилась на кухне. Пахло блинами — сестра всегда умела вкусно готовить.
— Доброе утро! — бодро поздоровалась Анжела. — Я блинчиков напекла. И кофе свежий.
Инга направилась в спальню за халатом и замерла на пороге. Её постельное бельё аккуратно лежало стопкой на комоде. Матрас сдвинут к стене. А посередине комнаты стояла белая детская кроватка с розовыми бортиками.
— Анжела? — тихо позвала она.
— А, ты про кроватку? — сестра выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. — Я утром собрала. Машенька же маленькая, с дивана упасть может. А в твоей комнате как раз места хватает.
— Но где же я буду спать?
— Так диван в зале удобный! Ты же одна, тебе без разницы. А нам с ребёнком приватность нужна.
Инга стояла и смотрела на свою бывшую спальню. На стенах уже красовались яркие наклейки с пони и принцессами. Новая детская лампа в виде облачка. Даже шторы поменяли — теперь висели розовые с рюшечками.
Слова застряли в горле. Хотелось что-то сказать, но Машенька подбежала и потянула за руку:
— Тётя Инга, смотри, какая у меня красивая кроватка! Мама говорит, теперь это моя комната!
Инга посмотрела на племянницу, потом на сестру. Анжела улыбалась так, словно всё в порядке вещей.
— Ингочка, ну не стой столбом! Блины остывают. И вообще, тебе пора на работу.
Да, на работу. В клинику, где она фельдшер. Где всё понятно и по правилам. Инга молча прошла в зал, расстелила диван и начала собираться.
Первые сомнения
Неделя превратилась в две. Потом в три. Анжела каждый день обещала, что вот-вот найдёт жильё, но дальше просмотра объявлений в интернете дело не шло.
— Знаешь, везде такие дорогие квартиры, — вздыхала она, листая сайты. — А с ребёнком вообще никто не хочет сдавать.
Инга кивала и молчала. После работы приходила домой, а там уже всё по-другому. Игрушки в каждом углу, детские мультики по телевизору, запах каши и молока. Машенька носилась по квартире, а Анжела командовала:
— Инга, не мог бы ты потише? Машенька спит.
— Инга, у нас молоко кончилось, купишь?
— Инга, а можно твою сковородку? Эта как-то не очень.
В пятницу Инга спускалась за почтой. У ящиков стояла Тамара Ивановна из соседней квартиры — дама преклонных лет, но с острым языком и ещё более острым слухом.
— А, Ингуша! — окликнула она. — Как дела? Слышала, сестра к тебе переехала?
— Временно, — быстро ответила Инга.
— Временно? — Тамара Ивановна хитро прищурилась. — А ты знаешь, что твоя сестричка вчера участковому говорила? Что квартира их с дочкой. Не твоя, а их. Все теперь думают, что ты у неё приживалкой живёшь.
Инга почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Что вы говорите...
— Да-да, слышала собственными ушами. Ещё добавила, что ты, мол, пенсионерка, тебе в зале как раз удобно. А им с ребёнком комната нужна.
Инга механически взяла почту и поднялась домой. Руки дрожали, ключи не сразу попали в замок. В квартире стояла тишина — видимо, все спали.
Она прошла в зал, села на край дивана и уставилась в стену. Их квартира? Приживалка? В собственной квартире, которую она покупала, за которую тридцать лет кредит выплачивала?
— Тётя Инга? — тихий голосок заставил обернуться.
Машенька стояла в дверях в розовой пижамке, тёрла глазки.
— Ты плачешь?
Инга не заметила, когда слёзы потекли. Быстро вытерла лицо:
— Нет, солнышко, не плачу. Глаза устали просто.
— А можно я к тебе посижу? Мне страшно одной.
Девочка забралась на диван и прижалась к Инге. Маленькая, тёплая, совсем не виноватая в том, что творит её мать.
— Тётя Инга, а почему ты спишь тут? Моя мама говорит, что это твоя квартира.
— Говорит?
— Угу. Она мне сказала, что ты очень добрая и дала нам свою красивую комнату. А сама согласилась в зале спать, чтобы нам было удобно.
Инга обняла племянницу крепче. Значит, дома Анжела рассказывает одно, а на людях — совсем другое.
Всю ночь Инга ворочалась на диване. Слушала, как за стеной спокойно посапывает Машенька в её бывшей кровати. Как Анжела встаёт попить воды — в её бывшей спальне, в её доме, который теперь называет своим.
К утру решение созрело.
Точка невозврата
В понедельник Инга пришла с работы раньше обычного. Сменщица заболела, пришлось отпроситься. Ключи в замке провернулись тихо — не хотелось будить Машеньку, если она спит.
Из зала доносился голос Анжелы. Сестра с кем-то разговаривала по телефону, и тон её был деловитый, даже слегка хвастливый:
— Да нет, квадратов хватает. Комната большая, зал просторный. Конечно, мебель старенькая, но ничего, постепенно поменяем... Ну она пенсионерка, ей зал даже удобней — ближе к кухне, к туалету. А нам с ребёнком приватность нужна.
Инга замерла в прихожей. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь дом.
— Прописка? Да, думаю, проблем не будет. Инга добрая, не откажет. Тем более родственники же... А потом и вовсе, может, купим у неё долю какую-нибудь. Старая уже, наследников нет.
Наследников нет. Инга невольно усмехнулась. Выходит, она уже покойница в планах сестры?
Тихо сняв обувь, Инга прошла в зал. Анжела сидела на её диване, окружённая коробками. На экране планшета был открыт сайт по продаже мебели — детские кровати, столики, шкафы.
— ...да, конечно, мы обустроимся по полной программе. Главное, что жильё есть...
Увидев Инга, Анжела резко замолчала, затем быстро попрощалась и отключила телефон.
— Ингочка! А ты рано сегодня! Как дела на работе?
— Хорошо, — коротко ответила Инга, оглядывая коробки. — Что это?
— А, это... мелочи разные. Для Машеньки кое-что заказала. Ты не против? Она же растёт, вещей больше нужно.
Инга подошла к ближайшей коробке, прочитала наклейку: "Детский письменный стол. Модель Принцесса". На другой коробке: "Шкаф детский трёхстворчатый".
— Анжела, скажи мне честно — ты собираешься съезжать?
Сестра растерянно заморгала:
— Конечно! Я же говорила — ищу варианты...
— Три дня, — тихо сказала Инга.
— Что?
— Три дня. Или ты съезжаешь, или я вызываю участкового.
Анжела побледнела, встала с дивана:
— Ты что, с ума сошла? Мы же семья! Родные люди! Я думала, ты понимаешь — у меня развод, ребёнок маленький...
— Я понимаю. И я помогла. Месяц назад я приютила вас на недельку. Сейчас ты обустраиваешь детскую в моей спальне, планируешь прописку и рассказываешь знакомым, что это ваша с дочкой квартира.
— Кто тебе такую чушь сказал?
— Неважно кто. Важно, что это правда.
Анжела попыталась взять другой тон — умоляющий:
— Ингочка, ну куда мне с ребёнком идти? Денег нет, работу только ищу...
— За месяц можно было найти и работу, и жильё. Если хотеть.
— Но мы же сёстры! Неужели тебе жалко помочь родному человеку?
Инга посмотрела на Анжелу долгим взглядом. Сколько лет она слышала эти слова? "Мы же сёстры", "родные люди", "помоги". Сначала в институте Анжеле помогала — курсовые писала, на экзамены шпаргалки готовила. Потом на свадьбу денег дала. Потом, когда бизнес Анжелин муж открывал. Потом, когда машину покупали...
— Я устала быть только "семьёй", — сказала Инга. — Я теперь хозяйка. Своей квартиры, своей жизни.
— Инга!
— Три дня, Анжела. Я буду работать до вечера, приду — хочу увидеть вещи собранными.
Сестра открыла рот, чтобы что-то сказать, но Инга уже направилась к выходу.
— И верни мою кровать на место, — добавила она, не оборачиваясь. — А детскую можешь забрать с собой.
За дверью послышался детский голосок:
— Мама, почему тётя Инга сердитая?
— Тише, солнышко. Взрослые иногда говорят глупости.
Инга улыбнулась. Наконец-то она сказала то, что нужно было сказать тридцать лет назад.