Лидия присела на корточки перед старым комодом в кладовке. Техпаспорт на дом должен был лежать где-то здесь, в папке с документами. Юрий просил найти его для страховой компании.
Тусклый свет единственной лампочки плохо освещал содержимое ящика. Лидия перебирала бумаги: справки, старые квитанции, какие-то договоры. Вот и техпаспорт нашёлся, в самом углу папки.
Она уже хотела закрыть ящик, когда заметила незнакомый документ. Договор дарения. Дата стояла свежая — три месяца назад. Лидия развернула бумагу и прочла: "Объект недвижимости по адресу... передаётся в дар Алене Юрьевне...".
Алене? Дочери Юрия?
Сердце екнуло. Лидия перечитала строчку ещё раз. Потом ещё. В голове что-то оборвалось. Дом, в котором она жила уже два года, дом, который считала своим... Он больше не принадлежал даже Юрию.
Руки затряслись. Лидия медленно поднялась с колен, всё ещё держа договор. В горле стоял ком. Как такое возможно? Почему она ничего не знала?
Из кухни доносился шум кипящего чайника. Юрий готовил вечерний чай, как всегда. Будто ничего не изменилось.
Слова, которые всё решили
Лидия вошла в кухню, держа договор в руках. Юрий стоял у плиты спиной к ней, разливал кипяток по чашкам. Привычно, размеренно. Как будто этот вечер ничем не отличался от сотни других.
Она молчала, не зная, с чего начать. Юрий обернулся, увидел бумагу в её руках. Лицо его не изменилось. Ни удивления, ни смущения. Словно он ждал этого момента.
— Техпаспорт нашла? — спросил он, ставя чашки на стол.
Лидия подняла договор выше, чтобы он точно увидел.
— Это что такое, Юра?
Он взглянул на документ и пожал плечами. Сел за стол, помешал сахар в чае.
— Ничего страшного, — сказал он спокойно. — Это ведь всё равно не твоё.
Слова ударили, как пощёчина. Лидия почувствовала, как холод разливается по груди. Не твоё. Вот так просто. Два года жизни, два года, когда она обустраивала этот дом, делала ремонт, сажала цветы во дворе. Не твоё.
Юрий продолжал пить чай, не поднимая глаз. Как будто только что обсуждал погоду.
— Но я же... мы же живём здесь вместе, — голос её дрожал. — Я думала...
— Что думала? — он наконец посмотрел на неё. — Лида, будь реалисткой. Дом был мой, теперь стал Алёнин. Тебя это не касается.
Лидия опустилась на стул. В горле стоял ком, мешая дышать.
Объявление о продаже
На следующий день Лидия не могла найти себе места. Слова Юрия крутились в голове: "Это всё равно не твоё". Она попыталась поговорить с ним снова, но он отмахнулся: "Не драматизируй, Лида".
Вечером, когда Юрий ушёл к соседу, она открыла ноутбук. Не знала зачем, но набрала в поисковике название их села и слово "продажа". Может, хотела убедиться, что всё не так страшно. Что дом останется в семье.
Первая же ссылка привела её на сайт местного агентства недвижимости. Лидия пролистала страницу и замерла. Их дом. Фотография была сделана недавно — она узнала новые шторы в гостиной, которые сама вешала месяц назад.
"Продаётся дом в с. Винзили, 120 кв.м, участок 15 соток. Собственник: Алена Ю. Цена: 3 500 000 рублей".
Лидия читала объявление, не веря глазам. Фотографии кухни, спальни, той самой кладовки, где она нашла договор. Всё выглядело обжитым, уютным. Как будто дом только и ждал новых хозяев.
Собственник: Алена Ю. Девушка, которая навещала отца от силы раз в полгода. Которая всегда говорила с Лидией подчёркнуто вежливо и холодно.
Руки дрожали, когда она закрывала ноутбук. Значит, всё серьёзно. Дом действительно продают. А она... она просто препятствие, которое нужно убрать.
Звонок сыну
Поздним вечером Лидия набрала номер сына. Алексей жил в Тюмени, работал в строительной компании. После её замужества они говорили реже — сын не одобрял её переезд к Юрию.
— Алёша, — голос её дрожал. — Мне нужен твой совет.
— Что случилось, мама? — он сразу насторожился.
Лидия рассказала про договор дарения, про объявление о продаже. Слова давались с трудом, она то и дело замолкала, собираясь с мыслями.
— И что теперь будет со мной? — закончила она. — Куда я пойду?
Алексей молчал. Потом тяжело вздохнул.
— Мама, ты взрослая женщина. Я тебя предупреждал, когда ты собиралась к нему переезжать. Говорил: не спеши, познакомься получше с человеком. Но ты не слушала.
— Алёша...
— Нет, мама. Я не могу каждый раз тебя спасать. У меня своя семья, ипотека. Я не могу содержать ещё и тебя.
Лидия сжала телефон. Сын был прав, она понимала это. Но как же больно было слышать эти слова.
— Я не прошу денег, — прошептала она. — Просто не знаю, что делать.
— Разберёшься как-нибудь. Не маленькая. — Алексей помолчал. — Извини, мама, но я же говорил тебе не торопиться с этим браком.
Гудки в трубке. Лидия осталась одна в спальне, сжимая мобильный телефон. Никто не поможет. Никто не заступится.
У калитки с сумкой
Утром Лидия собрала дорожную сумку. Немного одежды, документы, остатки денег. Юрий сидел на кухне, читал газету. Когда она прошла мимо с сумкой, он даже не поднял глаз.
— Уезжаю, — сказала она.
— Ага, — откликнулся он, не отрываясь от газеты. — Увидимся.
Лидия остановилась в дверях. Хотела что-то сказать, но слова не шли. Что тут скажешь? Спасибо за два года? За то, что приютил? За то, что теперь выгоняет?
— Юра, — позвала она.
Он поднял глаза. Лицо спокойное, даже равнодушное.
— Что?
— Ничего, — она качнула головой. — Просто... ничего.
Во дворе стоял утренний туман. Лидия дошла до калитки, толкнула её. Скрипнула старая петля. За спиной щёлкнул замок — Юрий закрыл дверь.
Она обернулась. Дом стоял тихий, окна отражали серое небо. Клумба у крыльца, где она сажала астры прошлой весной. Новая крыша, которую они чинили вместе. Маленький огород за домом.
Не твоё. Никогда не было твоим.
Лидия перевела дыхание и пошла к автобусной остановке. Сумка оттягивала плечо, но она не замечала тяжести. Впервые за два года она была по-настоящему свободна. И по-настоящему одна.
Встреча с Тамарой Павловной
На автобусной остановке сидела Тамара Павловна, соседка по улице. Пожилая женщина с острыми умными глазами, которая всегда знала все сельские новости.
— Лидочка, ты куда это с сумкой? — спросила она, когда Лидия присела рядом.
— Да так, — Лидия попыталась улыбнуться. — В город съезжу.
— Не похоже на поездку в город, — заметила Тамара Павловна. — Лицо у тебя совсем потерянное.
Лидия не выдержала. Слова полились сами собой. Про договор дарения, про объявление о продаже, про равнодушие Юрия. Тамара Павловна слушала, изредка поджимая губы.
— Так, — сказала она, когда Лидия замолчала. — Понятно. А ты что, совсем сдаваться собралась?
— А что я могу сделать? — Лидия развела руками. — Дом не мой, документов никаких нет.
— Лида, милая, — Тамара Павловна повернулась к ней. — Ты же два года в этом доме жила. Хозяйство вела, ремонт делала. Помню, как ты крышу с Юрием перекрывала, как огород сажала. Неужели думаешь, что это ничего не значит?
— Но в документах меня нет...
— В документах многого нет, — усмехнулась Тамара Павловна. — А закон есть. Есть же такое — гражданский брак. Совместное хозяйство. Иди к юристу, узнай свои права. Может, не всё так безнадёжно.
Лидия посмотрела на неё с робкой надеждой.
— Думаешь, есть смысл?
— Смысл есть всегда, — твёрдо сказала Тамара Павловна. — Только не нужно опускать руки.
У юриста
Через несколько дней Лидия сидела в простом офисе юридической консультации. Молодой юрист внимательно изучал её документы и внимательно слушал рассказ.
— Понятно, — сказал он наконец. — Ситуация сложная, но не безнадёжная. Вы фактически состояли в браке без регистрации, вели совместное хозяйство, участвовали в улучшении жилья.
— И что это даёт? — спросила Лидия.
— Даёт право на защиту ваших интересов, — юрист откинулся в кресле. — Если докажем, что дарение было совершено в ущерб вашим правам, сделку могут признать недействительной. Или обязать выплатить компенсацию.
— А доказать можно?
— Есть шансы. Нужны свидетели, которые подтвердят ваше участие в ведении хозяйства. Соседи, например. Документы о совместных тратах на ремонт, если есть.
Лидия вспомнила чеки за стройматериалы, которые всё ещё лежали в её сумочке. Вспомнила Тамару Павловну, других соседей, которые видели, как она работала в доме.
— Будем судиться? — спросил юрист.
Лидия глубоко вздохнула. Впервые за много дней она почувствовала в себе силы.
— Будем, — твёрдо сказала она.
Суд
Зал районного суда был небольшой и строгий. Лидия сидела рядом с юристом, стараясь не смотреть на Юрия и Алёну, которые расположились на противоположной стороне.
Судья изучала документы. Свидетели один за другим подтверждали: да, Лидия Петровна жила в доме, хозяйство вела, в ремонте участвовала. Тамара Павловна особенно убедительно рассказала, как они вместе покупали краску для забора.
— Ответчик, — обратилась судья к Юрию. — Вы признаёте, что истец проживала в спорном доме и участвовала в его благоустройстве?
Юрий встал, поправил рубашку.
— Признаю, — сказал он коротко. — Но дом всё равно был мой. Я имел право распоряжаться им.
— Когда вы оформляли дарение, почему не учли интересы сожительницы?
— Не считал нужным, — Юрий пожал плечами. — Она знала, что дом не её.
Лидия сжала кулаки. Даже здесь, в суде, он говорил с ней, как с чужой.
— Истец имела основания рассчитывать на учёт её интересов, — заключила судья. — Дарение признать недействительным...
Лидия не сразу поняла, что выиграла. Слова судьи доходили как через вату. Недействительным. Значит, дом снова принадлежит Юрию. Значит, её права признаны.
Она посмотрела на Юрия. Лицо его было каменным.
Новое начало
Через полгода Лидия сидела на крыльце небольшой дачи в пригороде Тюмени. Участок был маленький, дом старый, но свой. Настоящий, официальный, с документами на её имя.
В руках она держала уведомление от агентства недвижимости: "Объявление о продаже дома в с. Винзили снято с публикации". Компенсация, которую выплатил Юрий, позволила купить эту дачу и ещё остались деньги на ремонт.
Лидия отложила бумагу и взялась за лопату. Пора было сажать луковицы тюльпанов. Весной они зацветут, украсят участок яркими красками. Её участок, её цветы.
В кармане лежал чек из садового центра. Лидия улыбнулась. Теперь все чеки она сохраняла. Все документы, все справки. Больше никто не скажет ей "это не твоё".
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие розовые тона. Лидия работала в саду, планировала будущий ремонт кухни, думала о том, что завтра позвонит Алексею. Сын недавно сам вышел на связь, сказал, что гордится её решимостью.
Жизнь начиналась заново. И на этот раз она будет строить её только для себя.