— Бесплатно? — Лукашев недоверчиво посмотрел на неё, его глаза снова округлились.
— Разумеется, бесплатно! — Настя кивнула
***
— Слушайте, зайдите, пожалуйста, в кабинет, — Настя вдруг вспомнила, что видела эту фамилию на одной из старых папок с медицинскими историями, когда разгребала бумаги.
Девушка, чувствуя нарастающее волнение, поспешно прошла в свой кабинет. Лукашев, всё ещё держа в руке свой драгоценный пакетик с травами, послушно вошёл за ней и встал у стола, ожидая, что будет дальше. Настя быстро нашла заветную папку, ту самую, что лежала в глубине старого шкафа, помеченную выцветшей надписью «Архив. Приходько». Её пальцы почему-то дрожали, когда она открывала её. Внутри лежали пожелтевшие листы с каллиграфическим почерком старых врачей, истории болезней, выписки… И там, среди них, она обнаружила очень интересную для себя информацию.
Рассказ "Гуси-лебеди"
Глава 1
Глава 11/1
В медицинской биографии принципиальной Прасковьи Афанасьевны Приходько, которая так яростно выступала против «химических» лекарств и уповала только на силу трав, было очень много чего, связанного с традиционной медициной. От банальных вызовов скорой помощи по поводу высокого давления до более серьёзных случаев, о которых в деревне, похоже, предпочитали не вспоминать. Мало того, один из документов однозначно гласил, что врачи однажды, без преувеличения, спасли знахарке жизнь.
Это случилось примерно пятнадцать лет назад. Прасковья, несмотря на свою браваду и веру в чудодейственные свойства трав, страдала от тяжёлого хронического бронхита, который периодически обострялся. В тот раз всё было особенно плохо. Наступила суровая зима, морозы стояли трескучие, и деревня была отрезана от мира снежными заносами. Прасковья, как обычно, пыталась лечиться своими травами, пила отвары, дышала над картошкой, но ничего не помогало. Её состояние ухудшалось с каждым часом. Дыхание стало прерывистым, лицо посинело, и она начала задыхаться. Родные, видя, как ей плохо, запаниковали. Несмотря на её постоянные проповеди о вреде «химикатов», они вызвали скорую помощь. Дорога была занесена, но фельдшер, молодой парень из соседнего посёлка, которому было не чуждо человеческое сострадание, вместе с водителем пробивались к Прасковье несколько часов. Когда они наконец добрались, она была уже почти без сознания. Её лёгкие хрипели, каждый вдох давался с огромным трудом. Фельдшер, не медля ни секунды, сделал ей инъекцию сильнодействующего бронхорасширяющего препарата, а затем подключил к кислородной маске. Он работал быстро и решительно, игнорируя стоны родственников, которые причитали, что «бабка не примет химию». Именно эта инъекция и кислородная поддержка вытащили Прасковью с того света. Ей потребовалось несколько дней в больнице, где ей кололи антибиотики и делали ингаляции, чтобы полностью восстановиться. После этого случая она, конечно, продолжала проповедовать свои травы, но уже не так фанатично. И старалась избегать разговоров о том, как её спасли «эти безбожники с их уколами».
— Ну вот, Лукашев, что и следовало доказать! — торжественно произнесла Настя, откладывая папку на стол и глядя на ошарашенного мужчину. — Бабушка ваша, Прасковья Афанасьевна, которая запрещает вам даже таблетки, и которая так любит рассказывать, как «врачи только калечат», сама никогда не брезговала ходить к врачам, которые, к слову, спасли ей жизнь. Вот, посмотрите! — она ткнула пальцем в нужную строку в документе, где было чётко написано о срочной госпитализации и интенсивной терапии. — А вы говорите!
— Да нет! — мужчина не поверил, его глаза забегали по строкам. Он уткнулся в только что прочитанный Настей документ, пытаясь разобраться в каракулях старого почерка. Он мало что понимал в медицинских терминах, но увидел полезную для себя и одновременно шокирующую информацию: чёткую запись о госпитализации, о препаратах, о том, что «состояние стабилизировано благодаря своевременно оказанной медицинской помощи». Бабка Прасковья водила всех за нос! Его любимая целительница, которой он доверял больше, чем врачам, оказалась обыкновенной обманщицей.
— И-и, что теперь делать? — недоумевал Лукашев, его лицо выражало полное смятение. В его глазах читалась смесь разочарования и беспомощности.
— Заниматься своим здоровьем, Лукашев, — Настя взяла со стола небольшую коробочку с таблетками от кашля, — а не верить всяким шарлатанкам в восьмом поколении. Причём, эта информация не только для вас. Скажите о том, что узнали сегодня, всем своим родственникам, близким, друзьям… Пусть они знают правду. Это важно, Лукашев. Здоровье — не шутки.
— Да ну вас! Скажу, ещё порчу на меня нашлёт, — Лукашев отпрянул от папки с документами, как будто там было какое-то проклятье.
— Ладно, вы всем не рассказывайте, если так боитесь, — Настя понимающе улыбнулась. Она знала, как сильны суеверия в деревне. — А вот жене своей скажите. У вас же есть жена? Ей-то вы доверяете?
— Есть! — гордо выпрямился Лукашев, его грудь чуть выпятилась. Жена была его надёжным тылом, его главной опорой.
Настя смекнула, как работает сарафанное радио в Гусях. Стоит только супруге Лукашева узнать, что бабка Прасковья, эта «святая» целительница, водила всех односельчан за нос, что сама лечилась в больнице, как эта новость вмиг разлетится по деревне, словно лесной пожар. Деревенские сплетни — самая быстрая почта.
— И последний вопрос: может вам таблеточек дать? — спросила Настя с лёгкой улыбкой, протягивая ему коробочку. — Так, на всякий случай, чтобы уж точно на поправку пойти. От кашля, от насморка, для горла. Всё пригодится.
— Бесплатно? — Лукашев недоверчиво посмотрел на неё, его глаза снова округлились.
— Разумеется, бесплатно! — Настя кивнула. — Мы же врачи, наша задача — лечить, а не продавать.
— А, давайте! — казалось, Лукашев, увидев всю правду о целительнице Прасковье, стал чуточку больше доверять врачам в лице Насти. Его недоверие сменилось робкой надеждой. Он взял коробочку из её рук, бережно, словно это было величайшее сокровище.
Она дала ему самые необходимые лекарства из своей личной аптечки. Лукашев кивнул, его лицо выражало теперь не страх, а благодарность. Он попрощался с Настей, пожелав ей всего хорошего, и вышел из кабинета.
Настя, оставшись одна, взяла папку с медицинской историей бабки-травницы.
— Ну всё, Прасковья, — сказала она себе вслух, глядя на пожелтевшие страницы. — Я тебя выведу на чистую воду. — Она закрыла папку, чувствуя себя будущей спасительницей Гусей.