Поддержите канал рублем 🙏
Тем временем Елена сидела в своём офисе, заканчивая эскиз для нового клиента. Она не знала, что Нина Георгиевна уже побывала в квартире, но чувствовала странное удовлетворение.
Она вспомнила, как легко свекровь попалась на её уловку, и улыбнулась. Елена не была мстительной. Но в этот раз она сыграла по своим правилам – и, судя по всему, выиграла.
Елена сидела на балконе родительской квартиры – той самой, что теперь официально принадлежала Виктору Павловичу и Тамаре Ивановне. Ремонт шёл полным ходом: стены уже покрыли свежей краской, паркет отшлифовали до блеска, а на балконе, где она устроилась с кружкой чая, стояли ящики с рассадой помидоров, заботливо укрытые плёнкой.
За окном шелестели тополя, во дворе перекликались дети, а где-то вдалеке гудел грузовик, привозивший новые материалы. Елена вдыхала прохладный вечерний воздух и чувствовала, как внутри разливается покой. Она сделала это. Подарила родителям их мечту. И теперь, глядя на их счастливые лица, понимала, что все жертвы, все бессонные ночи и даже проданные серьги стоили того.
Тамара Ивановна хлопотала на кухне, напевая что-то из старых песен, а Виктор Павлович, сидя в гостиной, листал каталог семян, прикидывая, что ещё посадить. Елена улыбалась, слушая их голоса, и думала, что ради этого момента стоило жить.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как Нина Георгиевна с Михаилом Сергеевичем нагрянули в квартиру и уехали ни с чем. Елена узнала об этом от мамы, которая смеясь рассказала, как свекровь сидела с кислым лицом, а свёкр пил компот и хвалил её хозяйственность.
– Лён, – сказала тогда Тамара Ивановна, – я, конечно, не всё понимаю, но ты молодец, что не дала им нас обидеть.
Елена только кивнула, не вдаваясь в подробности. Она не хотела рассказывать родителям, как семь лет назад Нина Георгиевна обманула её, выманив деньги на «лечение». И как теперь, зная её натуру, она решила сыграть по-другому. Елена не мстила. Она просто защитила то, что было ей дорого. И, судя по всему, сделала это мастерски.
Нина Георгиевна, вернувшись домой после того злополучного визита, несколько дней не находила себе места. Она металась по своей тесной квартире, ворчала на Михаила Сергеевича, который, по её мнению, предал её, расхлёбывая компот с этими сватами, и придумывала, как бы отыграться. Она даже подумала позвонить Андрею и нажаловаться на Елену, но быстро отбросила эту идею. Андрей, узнав о её выходке, скорее всего просто пожал бы плечами и сказал:
– Мам, не лезь.
Он никогда не любил вмешиваться в её авантюры, особенно если они касались родителей Елены.
Нина Георгиевна сидела за своим старым столом, покрытым клеёнкой, и чувствовала, как её привычная уверенность тает. Впервые она столкнулась с тем, что кто-то оказался хитрее её. И этим кем-то была Елена – та самая «простушка», которую она всегда считала слабой.
Михаил Сергеевич, наоборот, был в приподнятом настроении. Ему понравились сваты – их открытость, их радость, их компот. На следующий день после визита он даже позвонил Виктору Павловичу и договорился о рыбалке.
– В воскресенье поедем, – сказал он, надевая старую кепку. – Мужик он хороший, с ним поговорить можно.
Нина Георгиевна только фыркнула:
– Вот и езжай со своими сватами, а я тут одна останусь.
Но в глубине души она понимала, что злится не на мужа, а на себя. Она недооценила Елену. И теперь ей приходилось с этим жить.
Она всё ещё лелеяла мысль как-нибудь вернуть своё, но пока не знала как.
«Погоди, Ленка…» – думала она, глядя в окно. – «Я ещё придумаю.»
Но в её голосе уже не было прежней уверенности.
Тем временем жизнь в новой квартире родителей Елены била ключом. Тамара Ивановна уже развесила шторы, которые сама сшила, и поставила на подоконник горшок с геранью. Виктор Павлович, как и обещал, занялся своими помидорами, а по вечерам возился с удочками, готовясь к рыбалке с Михаилом Сергеевичем.
Они с Тамарой часто вспоминали тот вечер, когда Елена вручила им ключи, и каждый раз их глаза блестели от слёз.
– Леночка наша, – говорила Тамара Ивановна, глядя на дочь. – Как же ты нас осчастливила…
Елена только улыбалась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она знала, что сделала больше, чем просто купила квартиру. Она подарила родителям новую жизнь – полную надежд и планов.
Андрей, узнав о визите своей матери, только хмыкнул:
– Маман, как всегда, учудила, – сказал он Елене, листая телефон. – Ты молодец, что не повелась.
Елена посмотрела на него с лёгким удивлением. Это был первый раз за долгое время, когда он похвалил её, пусть и так небрежно. Но она не стала развивать тему. Ей было всё равно, что он думает. Она сделала это не для него, не для Нины Георгиевны, а для тех, кто был ей по-настоящему дорог.
И теперь, сидя на балконе, она чувствовала, что всё встало на свои места. Вечер опускался на город, и тополя за окном качались под лёгким ветром. Елена допила чай, поставила кружку на стол и посмотрела на родителей, которые спорили, какие цветы лучше посадить на балконе.
Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается лёгкая ирония. Нина Георгиевна хотела отнять у них эту мечту, но вместо этого осталась с пустыми руками. А они – с новым домом, с новыми планами, с новой жизнью.
Елена не знала, что будет дальше. Но в этот момент ей было достаточно того, что она видит перед собой: счастливых родителей, уютный балкон и ящики с помидорами, которые уже начали зеленеть. Она сделала всё правильно. И это было её победой.
Лето пришло незаметно, и новая квартира родителей Елены преобразилась до неузнаваемости. Стены теперь сияли мягким бежевым цветом, паркет блестел, как в старинных домах, а балкон, о котором так мечтал Виктор Павлович, стал настоящим оазисом. Ящики с помидорами соседствовали с горшками герани и петунии, а в углу стоял старый столик, покрытый клетчатой скатертью.
Тамара Ивановна, как заправская хозяйка, каждое утро выходила туда с чашкой чая, любовалась цветами и слушала, как во дворе щебечут воробьи. Виктор Павлович, верный своей страсти, уже собрал первый урожай помидоров – небольших, но таких ароматных, что весь дом пропах их сладковатым запахом.
Елена, заезжая к родителям почти каждые выходные, не могла налюбоваться их счастьем. Она сидела с ними за столом, пила компот, слушала мамины рассказы о соседях и папины байки о рыбалке и чувствовала, что всё, через что она прошла: кредит, проданные серьги, равнодушие Андрея, наглость Нины Георгиевны – было не зря.
Но жизнь, как всегда, не стояла на месте.
Нина Георгиевна так и не смирилась с поражением. Она продолжала строить планы, хоть и не такие грандиозные, как раньше. Больше она не пыталась претендовать на квартиру сватов – слишком уж крепко они там обосновались, да и рабочие, заканчивающие ремонт, ясно дали понять, что это их территория.
Но Нина Георгиевна не была бы собой, если бы просто опустила руки. Она решила сменить тактику. Теперь она звонила Елене под разными предлогами: то жаловалась на здоровье, то намекала, что пора бы помочь свекрови. Елена, зная её уловки, отвечала вежливо, но твёрдо:
– Нина Георгиевна, если что-то нужно, говорите с Андреем.
Это бесило свекровь, но она ничего не могла поделать. Елена больше не была той наивной девушкой, которая отдаёт последние деньги на «лечение». Она научилась держать дистанцию, и это придавало ей уверенности.
Михаил Сергеевич тем временем стал частым гостем у сватов. Рыбалка с Виктором Павловичем превратилась в традицию. Каждое воскресенье они уезжали на озеро, брали удочки, термос с чаем и проводили день за разговорами. Михаил Сергеевич, который всю жизнь был под пятой у жены, вдруг почувствовал себя свободнее. Виктор Павлович оказался не только хорошим рыбаком, но и душевным собеседником. Они обсуждали всё – от политики до рецептов солёной рыбы, и Михаил Сергеевич, возвращаясь домой, выглядел моложе и веселее.
Нина Георгиевна, замечая это, только ворчала:
– Нашёл себе дружков, а я тут одна кручусь.
Но в глубине души она была рада, что муж не сидит дома, мешая её размышлениям. Она всё ещё искала способ отыграться, хотя и сама не знала, что именно хочет доказать.
Андрей, как ни странно, тоже начал меняться. После того как Елена переиграла его мать, он стал смотреть на жену другими глазами. Он привык, что она тихая, покладистая, всегда готовая уступить. Но теперь, видя, как она справилась с ситуацией, он почувствовал к ней что-то вроде уважения.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне, он вдруг сказал:
– Лён, ты круто всё провернула с квартирой. Я бы так не смог.
Елена, помешивая чай, только пожала плечами:
– Я для родителей старалась, а не для похвалы.
Андрей замолчал, но в его взгляде мелькнуло что-то новое. Не равнодушие, а интерес. Елена не стала развивать тему. Ей было всё равно, что он думает. Но где-то в глубине души она отметила, что это был первый разговор за долгое время, когда он не уткнулся в телефон.
Жизнь Елены тоже начала меняться. Работа в офисе приносила всё больше удовольствия. Её проекты хвалили, клиенты рекомендовали друзьям. Даже начальник, вечно хмурый, однажды сказал:
– Лена, ты у нас звезда.
Она улыбнулась, но не стала зазнаваться. Ей нравилось создавать уют, превращать пустые стены в дома, где люди будут счастливы. И всё чаще она ловила себя на мысли, что хочет того же для себя.
Их с Андреем брак давно превратился в формальность. И хотя развод пока не обсуждался, Елена начала задумываться о будущем. Она представляла, как снимает небольшую квартиру, обставляет её по своему вкусу, заводит кошку и живёт так, как хочет. Эта мысль пугала, но и вдохновляла.
Впервые за годы она почувствовала, что у неё есть силы на перемены.
Однажды в конце июля родители устроили новоселье. Это был не пышный праздник, а тёплое семейное застолье. Стол ломился от маминых пирогов, папиного компота и салатов, которые Елена помогла готовить. Приехала тётя Люба с неизменной банкой варенья, пришли новые соседи – пожилая пара, которая уже подружилась с Тамарой Ивановной. Даже Михаил Сергеевич заглянул, принеся в подарок самодельную кормушку для птиц. Нина Георгиевна, правда, не пришла – сослалась на мигрень. Но все знали, что она просто не хочет видеть счастливых сватов.
Елена, глядя на собравшихся, чувствовала, как её сердце наполняется теплом. Она встала, подняла бокал с компотом и сказала:
– Мам, пап, за ваш новый дом. Пусть он всегда будет полон любви и уюта.
Все зааплодировали, а Тамара Ивановна, вытирая слёзы, обняла дочь так крепко, что та чуть не задохнулась.
Когда гости разошлись, Елена осталась помочь с уборкой. Они с мамой мыли посуду, а Виктор Павлович возился на балконе, проверяя свои помидоры.
– Лён… – вдруг сказала Тамара Ивановна, глядя на дочь. – Ты знаешь, я всю жизнь боялась, что мы с папой так и останемся в той панельке. А ты… ты нам крылья дала.
Елена улыбнулась, чувствуя, как глаза защипало.
– Мам, это вы мне крылья дали, – ответила она. – Я просто вернула долг.
Они замолчали, но в этой тишине было столько любви, что слов не требовалось.
Поздно вечером, возвращаясь домой, Елена смотрела в тёмное окно машины и думала о том, что всё сложилось так, как должно. Нина Георгиевна, возможно, ещё попытается что-то придумать, но Елена была готова. Она больше не боялась – ни её манипуляций, ни равнодушия Андрея, ни собственных сомнений.
Она сделала главное – подарила родителям счастье, а заодно нашла в себе силы быть собой. И теперь, глядя на звёзды, которые мелькали за окном, она знала: это только начало. Впереди её ждала новая жизнь. Может, с кошкой, может, с новой квартирой, а может, с чем-то ещё, о чём она пока не смела мечтать.
Но она была готова.
И это было её настоящей победой.
Конец. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу:
"Твой папа нас предал", Елена Безрукова, Полина Марс ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.