Предыдущая часть:
Илья был достаточно сообразителен, чтобы понимать: отец с матерью живут, как кошка с собакой. Если так пойдёт, дело дойдёт до развода. Среди одноклассников у него было немало тех, кто жил только с мамой из-за развода. Он слышал, что иногда детей оставляют с папами, но сам таких не встречал. Илья не хотел, чтобы папа появлялся в его жизни лишь изредка. Маму он тоже любил и терять не хотел, но с папой было интереснее. Пусть папа редко находил время поиграть или поболтать, зато с ним можно было сыграть в мяч, в шахматы, поговорить о компьютерах и велосипедах. Кататься на велосипеде его научил папа. Рассматривать папины книги с картинками старых самолётов было занимательно, а папа умел про каждый рассказать что-нибудь интересное. Мама была доброй, ласковой, могла пожалеть, если случалось что-то неприятное, угостить вкусным. Но поговорить с ней об интересном было сложнее — все её разговоры о рисовании. А Илья рисовать не любил, и эта тема его не волновала.
Сонечка, напротив, больше крутилась возле мамы или Ольги Евгеньевны. Но она ещё маленькая, да и девчонка — ей так положено. А ему, Илье, что делать? Ольга Евгеньевна — человек отличный. С ней можно обсуждать интересные темы, она знает хитрые математические загадки, приносит книги про войну, хоббитов и гномов. Но проблема в том, что она им никто — не родственница, не бабушка, а няня, которой платят деньги. Пройдёт время, Сонечка пойдёт в школу, и няня станет не нужна. У Ольги Евгеньевны есть настоящие, родные внуки, и она наверняка уедет к ним. Тогда рядом с Ильёй её не будет.
Мама часто повторяла, что рисование развивает наблюдательность. Хоть Илья и не любил рисовать, он считал себя наблюдательным — даже более, чем мама. Он замечал, как отец, убедившись, что мамы нет рядом, пишет что-то в телефоне, и лицо у него при этом словно у взрослого, собравшегося хулиганить. Замечал и другое: мама всё чаще хихикает по телефону, как глупая девчонка, или улыбается сладко, стараясь, чтобы папа этого не видел. Это раздражало и злило Илью, но взрослые не пытались ничего исправить. Подумав, он решил, что, кроме него, этим заняться некому. Не Сонечке же.
Илья был разумным парнем и понимал: прежде чем бороться со злом, надо выяснить, в чём оно состоит. Одни догадки — шубу не сошьёшь. В наше время информацию получают через технику, и он решил разузнать подробности, изучив телефоны родителей. Даже не забираясь глубоко, он мог понять, с кем мама говорит, хихикая, и кому пишет папа. Действовать следовало тайно. Лучшая возможность — ванная: туда родители телефоны не брали. Задача сводилась к тому, чтобы не попасться и успеть вернуть гаджет на место.
Понадобилось несколько дней, чтобы всё сошлось идеально. Мамы не было дома, Ольга Евгеньевна ушла, а папа, поздоровавшись с ним и Сонечкой, расспросив о делах, отправился мыться. То, что надо. Илья завладел папиным телефоном. Пароль был лёгким — мамин день рождения, догадается и младенец. Он начал искать переписку, и тут она нашла его сама: прилетело сообщение. Прочитав, Илья был так ошарашен, что едва не забыл вернуть телефон на место. Писала некая Вика, наверное, Виктория. Судя по телефону, они с папой переписывались постоянно. Илья не всё понял, но главное уловил: папа с Викторией обсуждали взрослые дела, которые делают только женатые или влюблённые.
Вот тебе и исправил ситуацию. Что с этим делать? Илья в этой взрослой чепухе мало что понимал, но знал одно: папа не должен так общаться с Викторией, потому что женат на маме. В тот день он смолчал. На следующий — нет, потому что утром услышал, как папа сказал маме, что в субботу опять придётся ехать на работу, дел немерено. Ага, Илья знал эти дела: накануне он вычитал, что папа с Викторией договорились ехать в загородный клуб. Но мама тоже заявила, что ей куда-то надо, и рассказать про Вику Илья не успел. Выяснилось, что они с Сонечкой и Ольгой Евгеньевной на выходные едут в детский волшебный парк за городом. Там зоопарк, аттракционы, спортивные соревнования. Илья сможет покататься на лошади или детском автомобиле — карте. Ночевать будут там.
Его задело, что едут они с Сонечкой не с родителями, а с няней. Но идея была хорошей, и он ненадолго забыл о Вике и её переписке с папой. Вспомнил вечером в воскресенье, вернувшись домой. Поговорить с мамой не получилось: Сонечка пристала к ней со своими впечатлениями, да и папа был дома. Он поговорил с ней в понедельник, и тогда всё завертелось.
Марина в понедельник вернулась домой взвинченной. Дмитрий становился всё настойчивее и откровеннее. Формально они встречались для обсуждения её выставки, но оба понимали, что дело не в этом. Дмитрий ясно давал понять, что хочет определённости.
— Либо ты стремишься сохранить семью, — сказал он, — либо любишь меня, и тогда вопрос решается иначе.
В тот день состоялось неудачное объяснение, без любовных признаний. Дмитрий либо не мог, либо не захотел назвать своё чувство любовью, хотя заинтересованность в развитии отношений выразил понятно. Марина вела себя трусливее и понимала это. Она не могла назвать своё чувство любовью, даже перед собой. Интерес — да, привязанность — очень даже, желание — присутствует. Но, как сказано в книгах о любви, любовь — это слияние влечений, а не просто набор привязанностей. У неё с Дмитрием они существовали как бы по отдельности. К тому же она не решалась на разрыв с Сашей. Обманывала себя, что из-за детей, хотя это была не единственная причина.
Дмитрию она заявила, что пока не готова принять решение, ей нужно время. Он повёл себя благородно, хотя был недоволен отсрочкой.
— Хорошо, я отстранюсь, не буду давить, — сказал он. — Оставлю тебя в покое.
Марина понимала: никакого давления нет, есть нормальное желание разрешить ситуацию, получить результат вместо бесконечных глубокомысленных разговоров. Но принимать решение она не желала. Разговор с Дмитрием подействовал на неё не лучшим образом. Дома тоже всё складывалось нехорошо, как нарочно. Саши не было. Сонечка устроила очередной скандал — чего-то не по её вышло. Такие сцены в последние месяцы стали почти нормой. Потом Саша пришёл, но отмахнулся от неё.
— Устал, — буркнул он и полез в ванную.
Тут случилось главное. В спальню, где Марина пыталась расслабиться, протиснулся Илюшка с папиным телефоном в руках.
— Мам, ты можешь меня наругать за то, что я сделал, но всё равно посмотри, пожалуйста, вот это, — сказал он и сунул ей телефон, прежде чем она успела отдёрнуть руку.
Мельком глянув на экран, она утратила интерес ко всему остальному. Переписка не оставляла сомнений: Саша завёл женщину на стороне, какую-то Вику. Судя по стилю общения, отношения у них более чем близкие. Вика — женщина без комплексов, наверняка хороша в определённых делах. Приплыли. Пока она кормит Дмитрия завтраками, у Саши с Викой, похоже, всё слажено.
Кое-как собравшись, Марина, без должной твёрдости, сказала сыну:
— Это дела взрослые, мы с папой сами разберёмся. Положи телефон на место.
Что ей делать? Она была слишком потрясена, чтобы рассуждать здраво. Почему она считала, что у Саши только работа на уме? Оказывается, там хватает места и для мужских интересов, причём не к ней, законной жене. Если бы Марине в спокойном состоянии показали стенограмму её тогдашних мыслей, они бы ей не понравились: более прочих возмущается неверностью тот, у кого самой рыльце в пуху. Первое, что она сделала после прочтения переписки, — взялась за телефон и начала звонить Дмитрию. Он удивился: несколько часов назад договорились о таймауте. Но ему явно понравилось отступление от плана. Марина, назло мужу-ловеласу, была любезна и намекнула, что решение примет быстрее, чем думала, и оно будет в пользу Дмитрия.
Закончив разговор, она посидела в спальне, собираясь с силами. Она была настроена на выяснение отношений с Сашей. Но тело не рвалось воплощать эту идею. Хотелось посидеть в тишине, а отношения выяснять потом. Может, само рассосётся? Но Марина пересилила себя, вышла из спальни и отправилась искать изменщика. Он сидел на кухне, чернее тучи, пил в одиночестве пиво. Это подстегнуло её решимость — в их доме такие дела не поощрялись.
— Саша, может, назовёшь настоящую причину твоих отлучек по субботам и задержек на работе? — сказала она, стараясь вложить в голос максимум сарказма.
Муж хмуро глянул из-под лобья.
— Ты прекрасно знаешь, в чём дело. Я работаю.
— С Викой! — выпалила Марина.
Судя по тому, как изменилось его лицо, удар попал в цель. Саша был уверен, что она о Вике не догадывается, а её выводы, основанные на переписке, были верны. Но то, что случилось дальше, стало неожиданностью для неё. Саша быстро опомнился и злорадно ответил:
— Ну так ты занята с Дмитрием? Должен же и я компанию иметь!
Вот теперь точно приплыли. Всё произошло до банальности. Александр решил не затягивать в ванной, ограничившись душем. Он принёс пару пива для настроения, и оно остывало в холодильнике. Счёл, что приятнее добраться до него, чем долго отмокать. Выйдя из ванной в банном халате, он направился в спальню за свежим бельём. Но через дверь услышал, что Марина с кем-то говорит по телефону — не с детьми и не с Ольгой Евгеньевной, говорила в одну сторону. Честно, он остановился не чтобы подслушивать, а чтобы подождать, пока она закончит, и не смущать её. Но Марина говорила громко, и он поневоле всё слышал. После первых фраз он уже подслушивал — чего скрывать. Собеседника он не слышал, но половины диалога хватило, чтобы понять: жена завела мужчину, какого-то Диму. Кажется, она упоминала кого-то с таким именем, но он не обратил внимания.
Его мысли потекли, как у Марины: он возмутился её поведением, забыв о Вике и своих с ней отношениях. На кухне с пивом он размышлял: молча подавать на развод или объясниться с загулявшей женой? Времени на раздумья ему дали мало. Явилась Марина и начала предъявлять претензии. Он огрызнулся привычно. Тут она упомянула Вику. Откуда узнала? Будучи на взводе, он не нашёл ничего лучше, как ответить тем же — упомянуть Дмитрия.
Продолжение: