Узнала я о завещании совершенно случайно, когда рылась в документах после похорон Николая. Искала страховые полисы, а наткнулась на копию завещания. Читаю и глазам своим не верю – все наше имущество, квартира, дача, машина, даже мои драгоценности переходят к какой-то Марине Викторовне Соколовой.
Сижу на кухне с этой проклятой бумагой в руках и думаю, кто такая эта Соколова? Фамилия незнакомая, в наших общих знакомых такой нет. Может, дальняя родственница? Хотя нет, Коля всегда говорил, что родни у него никого не осталось, только я одна.
Звонок в дверь прерывает мои размышления. Открываю – стоит молодая женщина лет тридцати пяти, брюнетка, в дорогом пальто. Красивая, надо признать, хотя и накрашена слишком ярко.
— Вера Ивановна? — спрашивает она негромко. — Я Марина Соколова. Можно войти?
Вот тебе и раз! Сама пришла, значит. Пропускаю ее в прихожую, веду в гостиную.
— Присаживайтесь, — говорю я, стараясь держать себя в руках. — Чай будете?
— Спасибо, не стоит, — отвечает она, садясь на край дивана. — Вера Ивановна, я понимаю, как это тяжело для вас. Потеря мужа, потом все эти формальности...
— Какие формальности? — спрашиваю я прямо.
— Ну, завещание, оформление документов, — мямлит она, не глядя мне в глаза. — Николай Петрович просил меня... То есть он хотел, чтобы я пришла к вам и все объяснила.
— Объяснила что именно?
Марина достает из сумочки сигареты, но потом вспоминает, что в чужом доме без спроса не курят.
— Можно? — показывает она на пачку.
— Курите, — разрешаю я. — Мне сейчас все равно.
Она затягивается, выдыхает дым и наконец решается заговорить.
— Вера Ивановна, мы с Николаем Петровичем встречались последние три года. Он много о вас рассказывал, говорил, что вы замечательная женщина, но... Ну, вы же понимаете, чувства не выбирают.
Сижу и слушаю эту ахинею про чувства. Три года! Три года мой муж водил меня за нос, а я ничего не подозревала. Правда, в последнее время он стал чаще задерживаться на работе, но кто бы мог подумать...
— И что дальше? — интересуюсь я.
— Он хотел развестись, — продолжает Марина, нервно стряхивая пепел в пепельницу. — Но боялся вас расстроить. Говорил, что вы можете не пережить развод, у вас же сердце больное...
— Мое сердце меня не касается, — обрываю я ее. — Продолжайте.
— Николай Петрович составил завещание, чтобы я могла позаботиться о вас после его смерти. Он просил передать вам, что все документы оформлены так, чтобы вы могли жить в квартире до конца жизни. А я... Я готова выделить вам ежемесячное содержание, чтобы вы ни в чем не нуждались.
Вот так поворот! Значит, он и это предусмотрел. Оставил меня на содержание у своей подружки, как нищенку какую-то.
— Марина, а сколько лет вашему роману? — спрашиваю я спокойно.
— Я же сказала, три года, — отвечает она, краснея.
— Не врите, — говорю я жестко. — Мой муж умер от инфаркта четыре месяца назад. Завещание составлено год назад. Значит, вы встречались минимум год, а скорее всего, дольше.
Она молчит, курит и смотрит в пол.
— Ладно, неважно, — продолжаю я. — Важно другое. Вы правда думаете, что я соглашусь на подачки от любовницы своего мужа?
— Вера Ивановна, ну что вы так... — начинает она жалобно. — Я не виновата в том, что так получилось. Николай Петрович сам...
— Сам, конечно, — перебиваю я. — Мужчины всегда сами. А женщины, значит, ни при чем. Просто стоят в сторонке и ждут, когда их полюбят.
— Это не так! — вспыхивает Марина. — Я его действительно любила! И он меня тоже!
— Любила? — усмехаюсь я. — Тогда почему не вышли замуж? Чего ждали?
— Он не мог вас бросить, — тихо говорит она. — Жалел вас. Говорил, что вы всю жизнь отдали семье, детей не имеете, подруг настоящих тоже нет. Боялся, что останетесь совсем одна.
Вот теперь больно стало по-настоящему. Не от того, что он мне изменял, а от того, что жалел. Жалел, как старую немощную собаку, которую жалко выбросить на улицу.
— Понятно, — говорю я. — Значит, я была обузой для него.
— Нет, что вы! — протестует Марина. — Он вас уважал, ценил...
— Как мебель старинную, — заканчиваю я. — Выбросить жалко, а пользоваться уже не хочется.
Марина допивает сигарету, мнется на диване.
— Вера Ивановна, а что вы собираетесь делать? — спрашивает она осторожно.
— А что я могу делать? — отвечаю я. — Завещание есть, нотариус его заверил. Все по закону.
— Тогда давайте обсудим детали, — оживляется она. — Я готова выплачивать вам тридцать тысяч в месяц. Этого хватит на жизнь?
Тридцать тысяч! За тридцать лет совместной жизни с ее любовником.
— Щедро, — говорю я. — А если я откажусь?
— Как откажетесь? — не понимает она.
— А вот так. Скажу, что не нужны мне ваши деньги. Что обойдусь как-нибудь сама.
— Но как? — удивляется Марина. — У вас же пенсия небольшая, работы нет...
— Найдется что-нибудь, — отвечаю я загадочно. — Я еще не старуха, руки-ноги целы.
Она смотрит на меня с недоумением, потом собирается уходить.
— Хорошо, — говорит она. — Подумайте еще. Если передумаете, звоните. Номер мой оставлю.
После ее ухода сижу и размышляю. Что делать-то? Смириться и жить на подачки? Или бороться? А с чем бороться, если закон не на моей стороне?
Звонит соседка Клавдия Семеновна, интересуется, как дела, кто приходил. Она у нас в доме все про всех знает, любопытная страшно.
— Да так, — отвечаю я. — Насчет наследства приходили разбираться.
— А что там разбирать? — удивляется она. — Ты же жена, тебе все и должно достаться.
— Не все так просто, Клава.
— А что сложного? — не отстает она. — Может, помочь чем? У меня зять юрист, может, посоветует что.
Вот это мысль! Почему я сразу не подумала об адвокате? Может, есть способ оспорить завещание?
— Клав, а твой зять где работает? — спрашиваю я.
— Да в центре, контора у него частная. Игорь Владимирович зовут. Хочешь, телефончик дам?
Записываю номер, звоню сразу. Договариваемся о встрече на следующий день.
Игорь Владимирович оказывается мужчиной средних лет, серьезным, в очках. Выслушивает мою историю, время от времени задает вопросы.
— Понятно, — говорит он наконец. — Ситуация сложная, но не безнадежная. Завещание можно попытаться оспорить.
— На каком основании? — интересуюсь я.
— Во-первых, можно поставить под сомнение дееспособность завещателя на момент составления документа. Во-вторых, попробовать доказать, что завещание составлено под принуждением или в результате обмана.
— А как это доказать?
— Нужны свидетели, медицинские документы, переписка, — объясняет адвокат. — Расскажите, как вел себя муж в последнее время? Не было ли странностей в поведении, провалов в памяти?
Вспоминаю последние месяцы жизни Николая. Действительно, он стал рассеянным, забывчивым. Мог по три раза спрашивать одно и то же, забывал, куда положил ключи, документы. Я думала, возраст сказывается, а может, это было что-то серьезное?
— Были странности, — говорю я. — Память стала подводить, внимание рассеянное. Но к врачам он не обращался, говорил, что это ерунда.
— Хорошо, — кивает адвокат. — Это можно использовать. А что вы знаете об этой Марине Соколовой?
— Почти ничего. Вчера впервые ее увидела.
— Надо навести справки, — задумчиво говорит Игорь Владимирович. — Узнать, кто она такая, чем занимается, как познакомилась с вашим мужем. Может, там что-то интересное всплывет.
— А сколько будет стоить такая работа? — спрашиваю я.
— Пятьдесят тысяч аванс, — отвечает он. — Плюс расходы на экспертизы, свидетелей. В общем, тысяч сто наберется.
Денег таких у меня нет. Пенсия маленькая, накоплений никаких. Откуда взять сто тысяч?
— Подумаю, — говорю я. — Перезвоню.
Иду домой и размышляю. Может, занять у кого-нибудь? Но у кого? Подруг близких нет, родственников тоже. А у соседей таких денег не бывает.
Дома звонит Марина.
— Вера Ивановна, как дела? Думали о моем предложении?
— Думаю, — отвечаю я. — А скажите, Марина, а где вы работаете? Чем занимаетесь?
— Я дизайнер, — говорит она. — Интерьеры делаю. А что?
— Да так, интересно. Значит, хорошо зарабатываете?
— Не жалуюсь, — отвечает она осторожно. — Клиенты есть, заказы поступают.
— А как познакомились с моим мужем?
Пауза. Слышно, как она курит.
— Через общих знакомых, — наконец говорит она. — На дне рождения у друзей.
— Понятно, — говорю я. — Слушайте, Марина, а что, если я не соглашусь на ваше предложение? Что тогда?
— Как это не соглашусь? — удивляется она. — А как же жить будете?
— Найду способ, — отвечаю я. — Может, завещание оспорю.
— Оспорите? — нервно смеется она. — А на каком основании? Николай Петрович был в здравом уме, сам все решил.
— Может, и не в здравом, — говорю я многозначительно. — Надо разбираться.
— Вера Ивановна, ну что вы! — голос у нее становится просительным. — Зачем вам лишние хлопоты? Николай Петрович хотел, чтобы вы жили спокойно, без забот. А тут суды, адвокаты, нервы...
— Нервы у меня крепкие, — успокаиваю я ее. — А вот у вас как дела с нервами?
— Что вы имеете в виду? — настораживается она.
— Да ничего особенного. Просто интересно, как вы отнесетесь к тому, что наши отношения станут достоянием общественности? Суд же открытый, журналисты приходят, публика...
— Какая публика? — пугается Марина.
— Да разная. Соседи, знакомые, коллеги. Все узнают, что вы три года встречались с женатым мужчиной, а потом получили наследство. Люди ведь злые языки имеют, начнут разные версии обсуждать.
— Какие версии? — еле слышно спрашивает она.
— Ну, например, что вы специально подбирались к немолодому мужчине, чтобы получить наследство. Или что принуждали его к составлению завещания. Мало ли что люди могут подумать?
Долгая пауза. Слышно только, как она дышит.
— Вера Ивановна, а что вы хотите? — спрашивает она наконец.
— Пока ничего, — отвечаю я. — Просто размышляю вслух.
— А если я увеличу содержание? — предлагает она. — Скажем, до пятидесяти тысяч?
— Щедро, — соглашаюсь я. — Но дело не в деньгах.
— А в чем?
— В справедливости, — говорю я торжественно. — Тридцать лет я была женой Николая. Стирала, готовила, ухаживала, когда болел. А теперь получается, что все это ничего не стоит.
— Стоит, конечно, — бормочет Марина. — Николай Петрович это понимал и ценил.
— Ценил настолько, что все имущество любовнице завещал, — иронизирую я.
— Он думал о вашем благе! — вспыхивает она. — Хотел, чтобы о вас кто-то заботился!
— Заботился? — переспрашиваю я. — А кто вас просил обо мне заботиться? Может, я сама о себе позабочусь?
— А как? — не выдерживает она. — У вас же ничего нет! Ни денег, ни связей, ни профессии толковой!
Вот теперь она показала свое истинное лицо. Думает, что я жалкая старуха, которая без ее помощи пропадет.
— Знаете что, Марина, — говорю я спокойно. — Давайте встретимся завтра. Обсудим все детали. Есть у меня одно предложение.
— Какое предложение?
— Завтра узнаете. Приходите в семь вечера.
Кладу трубку и улыбаюсь. План созрел. Авантюрный, конечно, но а что мне терять? Все равно ведь ничего не имею.
Вечером звонит сестра Николая из Москвы. Раиса Петровна, дама важная, чиновница на пенсии.
— Вера, как дела? — спрашивает она. — Все документы оформила?
— Не совсем, — отвечаю я. — Раиса Петровна, а вы не знали, что у Николая была любовница?
— Что? — кричит она в трубку. — Какая любовница?
Рассказываю ей всю историю с завещанием. Раиса Петровна слушает и ахает.
— Не может быть! — возмущается она. — Коля был порядочным человеком! Да и вообще, в его возрасте какие любовницы?
— Оказывается, бывают, — грустно говорю я. — И не просто любовницы, а наследницы.
— Это возмутительно! — кипятится Раиса Петровна. — Надо оспаривать завещание! Я тебе денег дам на адвоката!
Вот это поворот! Оказывается, не все так плохо.
— Серьезно? — спрашиваю я.
— Конечно, серьезно! — заявляет она. — Не может какая-то проходимка получить то, что тебе по праву принадлежит! Сколько нужно?
— Сто тысяч, — говорю я.
— Завтра переведу, — обещает она. — А пока найди хорошего адвоката и начинай действовать!
Утром иду к Игорю Владимировичу, рассказываю о разговоре с золовкой.
— Отлично, — говорит он. — Значит, с финансами вопрос решен. Теперь можно работать серьезно.
— С чего начнем?
— С медицинской экспертизы, — объясняет адвокат. — Нужно доказать, что ваш муж на момент составления завещания не мог адекватно оценивать свои действия.
— А как это сделать? Он же уже умер.
— Есть способы, — загадочно говорит Игорь Владимирович. — Опросим врачей, соседей, коллег. Может, кто-то что-то заметил. Плюс медкарту изучим, может, там что-то есть.
— А что насчет этой Марины?
— И ей займемся. Проверим, кто она такая, откуда взялась, чем живет. Может, найдем что-то интересное.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — А сколько времени это займет?
— Месяца два-три, — отвечает он. — Может, быстрее получится, если повезет.
Вечером приходит Марина. Выглядит нервной, курит одну сигарету за другой.
— Ну что, думали о моем предложении? — спрашивает она.
— Думала, — отвечаю я. — У меня есть встречное предложение.
— Какое?
— Очень простое. Вы отказываетесь от наследства в мою пользу, а я не оспариваю завещание через суд.
— Что? — округляет глаза Марина. — Вы шутите?
— Нисколько, — говорю я серьезно. — Это самое разумное решение для нас обеих.
— Почему это разумное? — возмущается она. — Завещание законно, нотариус его заверил!
— Законно, — соглашаюсь я. — Но это не значит, что его нельзя оспорить.
— На каком основании?
— На основании того, что ваш любовник на момент составления завещания находился в состоянии, когда не мог адекватно оценивать свои действия.
— Это неправда! — кричит Марина. — Он был в полном здравии!
— Может, и был, — соглашаюсь я. — А может, и нет. Суд разберется.
— Никого суд не разберется! — нервничает она. — У вас нет никаких доказательств!
— Пока нет, — спокойно говорю я. — Но будут. У меня есть деньги на хорошего адвоката и частного детектива. Проверим все: и медицинские документы, и ваше знакомство с Николаем, и ваши дела вообще.
Марина бледнеет.
— Что вы имеете в виду?
— А вы сами догадайтесь, — отвечаю я. — Может, выяснится, что вы не первый раз подбираетесь к немолодым мужчинам с деньгами? Или что принуждали Николая к составлению завещания? Детектив все проверит, не волнуйтесь.
— Вы меня шантажируете! — возмущается она.
— Ничего подобного, — отвечаю я невинно. — Просто предупреждаю о возможных последствиях судебного разбирательства. Дело станет публичным, журналисты подключатся, в интернете обсуждать будут. Представляете, как это скажется на вашей репутации?
Марина молчит, курит и думает.
— А если я соглашусь на ваше предложение, что мне будет? — спрашивает она наконец.
— Ничего, — отвечаю я. — Просто отпишете все имущество мне, а я забуду про ваше существование.
— Но я же потеряю все! — плачет она.
— Зато сохраните репутацию, — утешаю я. — И нервы целы будут.
Она еще полчаса мучается, а потом соглашается. Назначаем встречу у нотариуса на следующий день.
Игорь Владимирович качает головой, когда я рассказываю ему о своей победе.
— Ловко, — говорит он. — Значит, она действительно что-то скрывает, раз так быстро согласилась.
— Наверное, — соглашаюсь я. — Но теперь это уже неважно.
— Важно, — возражает он. — Если она передумает, нам понадобятся все доказательства.
Но Марина не передумала. Пришла к нотариусу, подписала отказ от наследства. Правда, плакала при этом и обвиняла меня в жестокости.
— Жестокость? — удивляюсь я. — А что жестокого в том, что жена получила наследство мужа?
— Вы же знаете, что он меня любил! — всхлипывает она.
— Любил, — соглашаюсь я. — Но на мне женился. И прожил со мной тридцать лет.
Теперь я хозяйка всего имущества. Квартира, дача, машина, деньги на счетах – все мое. А главное, справедливость восторжествовала.
Марина больше не звонит и не приходит. Слышала от соседки, что она уехала куда-то. Может, в другой город, искать нового богатого мужчину.
А я живу спокойно, никого не боюсь. Деньги есть, крыша над головой есть, здоровье пока держится. И главное – я доказала, что не такая уж беспомощная старуха, как думали некоторые.